за воинов – коммуниста и монархиста.
…Ненависть, преображайся в любовь, как лёд —
в лёгкую воду, в пар, и в туман, и в дымку,
в облако, возносящее весь народ:
в белых лохмотьях каждый,
и все – в обнимку!
Баллада о Сашке Билом
Это дух Сашка Билого – неутолённый, мятежный —
бешеной слюною исходит, что шелудивый пёс: жуть, злость,
жаждет отмщенья, крови, рыщет по Незалежной,
вгрызается в плоть, рвёт тёплое мясо, ломает кость.
Это не кто, как он – прелюбодейный, шало
пахнущий палёною человечиной, в Одессе вдыхает дым,
роется в Мариуполе в трупах, но всё ему мало, мало,
весь измазался кровью, а – всё незрим.
«Мало ещё вы душ загубили кацапских», – за ушные мочки
дёргает, подначивает, поддаёт пенделя, чтоб уж наверняка,
долбит мозг Коломойского, печень клюёт, вырывает почки.
«Это ты, – Сашок?» – тот в ужасе спрашивает невидимого Сашка.
Так недолго сойти с ума, что со ступеньки… Лютый
озноб: серое вещество закипает, скисает, как молоко.
В ночи Коломойский спрашивает у шкафа: «Билый, чи там, чи тут ты?»
Но до поры ухмыляется, отмалчивается Сашко.
Ибо – наутро – знает: глянут все западенцы,
все коломойцы глянут в зеркальную даль и – в крик:
оттуда стервец Сашко кривляется, грызёт заусенцы,
средний палец показывает, высовывает язык.
Глянут наутро бандеровцы – родичи, единоверцы —
на братанов по сектору, и в каждом из них – мертвяк
Билый Сашко сидит, застреленный ночью в сердце
и заселивший тела живые незнамо как.
Глянет и Незалежная в воды, и – отразится
бритая голова с безобразным ртом, жёлтый желвак,
бегающие жестокие глазки, жиденькие ресницы:
вылитый Сашко Билый – убивец и вурдалак.
Да это же бес в маскировке: плоть, синие жилы,
всё как у всех – комар на лице простом…
На цепь его посадить, под требник Петра Могилы
склонить с заклинательными молитвами и крестом!..
В берцах, в военном буро-зелёном прикиде:
ишь, как всамделишный – щетинистая щека…
Да покадит на него иерей,
воскликнет Господь: «Изыди!»,
и с воем из Незалежной низвергнется дух Сашка!
Семён Пегов
«в февральских маршах высшие чины…»
в февральских маршах высшие чины
осколками ракет посечены
степных аллей вангоговы обрубки
троянски не обдуманы поступки
скребут умы купцы и горлопаны
хрустят во рту азовские рапаны
погружены в прифронтовые дрязги
затвор над их затылками не лязгал
жуют песок бубенчатые тралы
торчат домов кошмарные кораллы
на пепелище города Марии
где сто постов железом заморили
в разгар густой мучительной весны
азовские развилки и кресты
весною обезличенный состав
закатами надломленный сустав
и сколько тут за мужество ни ратуй
мы декабристы каторжане и пираты
идём на штурм бессмысленно горя 
