Олеся Николаева – ПоэZия русского лета (страница 109)
на пути, где змеятся окопы, зияют воронки-кратеры:
не последняя боль на счету войны и не первая.
Эту землю хранили они под огнём карателей,
оборону держали от Славянска до Коминтерново,
ополчившись, стояли под ветром свинцовым намертво,
не сгибаясь от шороха смерти, летящей во поле.
И врастают корнями в донецкую землю снайперы:
из Одессы Скрипач и Ромашка из Севастополя.
«Уголёк»
Таких домов полно и в Подмосковье,
послевоенных.
Здешним невдомёк,
как страшен он – пустой, с пробитой кровлей,
стоявший в Углегорске «Уголёк».
Когда от прежней жизни только стены,
неизмеримой кажется цена
её, забытой, мирной, довоенной,
пока дымится новая война.
Пока их танкам на ходу раздолье:
прямой наводкой в каждый двор, подряд,
а выбьют их отсюда – через поле
из мести огороды кроет «Град».
Пока на крыше хвостовик от мины,
замрёшь, оцепенеешь от вины
за то, что эта стала слишком длинной:
уже длиннее той, былой войны.
Пока в гробах земли хоронят комья —
воронка, и ни дома, ни родни —
в далёком от Донбасса Подмосковье
увидишь целый дом.
Замри.
Моргни,
и вот он, «Уголёк», как будто снится
по здешним палисадникам прилёт.
И эркера сгоревшая глазница
глядит в упор в тебя который год,
когда от прежней жизни только стены,
обугленные контуры стены,
и невозможно, даже зная цену,
вернуться к мирной жизни без войны.
Пожар
Омытый жгучими слезами
неопалимой купины,
Донбасс – одно сплошное пламя,
где плавятся металл и камень:
огни от Сены не видны.
Не вам приносят смерть снаряды,
не к вам из-под могильных плит
родня взывает: горше ада!
Пожар, раздутый над Белградом,
Славяносербию палит.
Сквозь кладбище к аэропорту,
от Иверской до Нотр-Дам,
ни в год второй, ни в год четвёртый
не рикошетили прилёты,
не шелестело аз воздам.
Париж, Париж, ты стоишь мессы,
а тут не жаль, кого ни тронь?
Пусть фосфором воняют бесы —
не отзывается Одессы
нечеловеческий огонь?
Так снизойдёт ли благодатный?
Нет, гибельный – на Страшный суд
они придут, верша расплату:
и те, кто был убит когда-то, 
