и те, кого ещё сожгут.
Бездна
Всё равно что вычерпывать бездну горстью,
говорят, и не будет как прежде, бросьте.
У разлома времён, на переднем крае
мы стоим.
И смещается ось земная.
Но пока ещё можно, пока не поздно
хоть кому-то вернуть долгожданный воздух,
пусть земля и вода, и огонь небесный
указуют дорогу по краю бездны.
Икона
На второй седмице поста
явь пронзительна и проста:
воскресенье неотвратимо.
И Георгий вознёс копьё,
и разящее остриё
отливает огнём и дымом.
Где венец не снимал Христос
из осколков кованых роз
и земля ходуном ходила,
все, кто рос на войне, – герой.
Все, кто пали, пополнят строй
ополчения Михаила.
Всем иным – повторять канон,
разносящийся в унисон
с лязгом, шелестом, визгом, воем:
был безгласен я, глух и слеп.
Подающий им жизнь и хлеб
смертью смерть попирает воин,
отворяя проход из тьмы,
жизням их возвращая смысл —
непреклонен, правдив и грозен.
За Донбасс! На иконе там
у рыдающего Христа
на щеках высыхают слёзы.
Алексей Шмелёв
«Нацисты целились не в нас…»
Нацисты целились не в нас —
попали просто.
Ты кушай, кушай ананас
из девяностых,
мой милый мальчик голубой
или лиловый —
они пришли не за тобой —
они за словом,
стихами Пушкина пришли,
Толстого прозой —
тебя смущённого нашли
в невнятной позе.
Собрали кучку запятых
и пару точек —
с тебя и тех, кто, как и ты,
стекал в листочек.
Вот и скажи – по чьей вине
улов негуст их?
Толстой и Пушкин на войне —
в столице пусто.
«Толпа, кричавшая – распни…»
Толпа, кричавшая – распни,
сегодня говорит – воскресни.
Я помню лес, я вижу пни —
и мне уже неинтересно.
Вы, ненавидящие свет
и тех, кто молится иначе, — 
