Олеся Григорьева – О чувствах, вещах и немного обычного волшебства (страница 4)

Через несколько минут громких споров упрямица сникла и села на камни. Сегодня она была вялой и рассеянной. А уже к вечеру совсем притихла и съежилась у дальней стены. После вчерашнего ливня в пещере ощущалась промозглость и холод, но ходячей драконьей печке было невдомек, что людям нужно тепло, особенно маленьким девочкам. Поэтому сейчас ящер смотрел на свернувшийся рыжеволосый комочек, излучавший нехарактерный жар и пытался вспомнить что-то о непрочной человеческой оболочке. Большинство познаний заключалось с том, что людишки неплохо горят и на вкус не представляют ничего особенного.

– Эй, малявка, что с тобой? – позвал ее дракон, но девочка не отвечала.

Осторожно протянув к ней загнутый острый коготь, он очень аккуратно потормошил маленькое создание, но ребенок так и не проснулся. И вот тогда этот огромный, внушающий страх в людские сердца монстр запаниковал, понимая, что в этом человечке что-то сломалось. Откуда ему знать, что люди имеют обыкновение замерзать и болеть. Все его общение с людьми сводилось к крикам ужаса, и убегания в противоположную сторону или нападению стального неповоротливого бочонка с криками, несущегося на него, а потом превращающегося в яркий забавный факел от его огненного дыхания.

Дракон аккуратно подпихнул к девочке корзину, в которой ее принесли. Огромные когтистые лапы совсем не предназначены для обращения с такими маленькими хрупкими вещами. Страшный ящер даже задержал дыхание, когда искусно и филигранно смог затолкать маленький рыжий комочек в корзину. Бережно подцепив когтями драгоценную ношу, он взмыл в воздух, направляясь к людскому поселению.

Прорезая сумрачное небо, чудовищная черная тень скользила в воздушных потоках. Золотые глаза высматривали большой каменный замок, про который говорила девочка. Едва заметив на горизонте высокие шпили, окруженные маленькими домиками, ящер стал медленно спускаться по двор крепости.

В кои-то веки он действительно хотел ничего не разрушить, но людишки почему-то очень любили селиться в крайне малых пространствах. Поэтому, случайно зацепив длинным хвостом какие-то теперь уже превращенные в груду камней постройки, дракон приземлился во дворе, полностью заняв своей тушей всю открытую площадь.

Посмотрев по сторонам и не найдя никого вокруг, чудовище подняло голову и издало громоподобный рык, привлекая к себе внимание. Через несколько минут в просвете под крепостной стеной стали появляться люди, облаченные в доспехи, и направляться в сторону дракона, держа в руках пики и мечи.

«Ну наконец-то хоть кто-то появился», – подумал дракон со спокойной душой, возвращая детеныша сородичам. Ящер взмахнул крыльями, попутно устраивая небольшой торнадо в пределах территории внутреннего двора, и поднялся в воздух. Делая круг над городом, дракон посмотрел, что к корзине подошли люди и вытащили из нее девочку.

Пора было улетать, но почему-то впервые в жизни что-то тоскливое и болезненное пробралось в его пылающее сердце от расставания с этой малявкой. Страшный монстр привязался к маленькому солнышку и не хотел с ним расставаться. Но детеныши должны жить со своими сородичами, это древний закон жизни, и не ему его нарушать.

Глава 5. Сердце

Расправив широкие черные крылья, дракон прорезал голубой небосвод, ныряя в пушистые мокрые облака. Яркое летнее солнце, дарившее тепло, лениво скатывалось к горизонту, и на мир постепенно наползали мягкие серые сумерки. Сложив крылья, летящий хищник падал с небес, и ветер свистел в ушах. Лишь немного не долетев до земли, он распахнул крылья, проносясь черной тенью над деревьями в бреющем полете, распугивая лесных жителей. Дракон любил это чувство полной свободы, когда небо принадлежало лишь ему одному.

Но сегодня, так же как вчера и еще некоторое время назад, на сердце легла тоска. Не та, когда приходится менять место обитания и покидать любимую пещеру, потому что стали доставать и крестьяне, недовольные уменьшающимися стадами, и доблестные рыцари, наведывающиеся за восстановлением справедливости, да и просто еда заканчивалась в лесах. Тогда древнее существо охватывала грусть. Мало того что придется искать себе новое пристанище, так еще и привыкать к другому логову.

Это было совершенно новое ощущение, ранее не беспокоящее дракона, именно тоска по чему-то, чего он лишился и теперь не может успокоить свои мысли, и унять тяжесть на сердце.

Даже полет и щекочущие мягкие облака не могли ее развеять. Ящер не хотел признавать, что мог так сильно привязаться к какому-то мелкому комочку, поэтому грешил на несварение желудка и какую-то общую тяжесть от жилистого мяса местного медведя.

Вдоволь налетавшись, он развернулся к своим горам и, поймав попутные потоки, стал плавно опускаться к расщелине. Но тут его внимание привлек какой-то большой предмет, стоявший на земле.

«Да что опять приволокли эти людишки», – даже в его мыслях сквозило недовольство.

Приземлившись, дракон разглядел уже знакомую ему корзину, но сейчас она оказалась пуста. Взгляд скользнул дальше по ущелью и выцепил маленькую фигурку, взбиравшуюся по скалам в направлении его пещеры.

Огромное сердце замерло, пропустив удар, а по телу разлилась теплая мягкая радость. Но дракон тут же нахмурился и быстро прошествовал к своему логову. К моменту, когда когтистые лапы приземлились на широкий уступ, мелкая надоеда уже влезла наверх.

– Ты меня бросил! – тут же прозвенел обвиняющий голосок.

Ребенок стоял на краю выступа, сжимая кулачки. Длинные рыжие волосы трепал ветер, а обвиняющий взгляд ярких голубых глаз буравил страшное чудовище. Ничего подобного в собственных владениях дракон никогда не ожидал увидеть и услышать.

– Наглая малявка! – монстр приподнялся, нависая над человечком всей переливающейся обсидиановой тушей, но, когда этот маневр не принес должного эффекта, более спокойно произнес. – У тебя что-то сломалось, и я отнес тебя к людям.

Даже получив такой исчерпывающий ответ, лицо девочки совсем не поменялось. Обвиняющий взгляд продолжал буравить дракона.

– Ты меня бросил, – повторила она.

Но ящер, в отличие от этой упрямицы, понимал, что ей не место в пещере. И последние события это очень четко подтвердили. Когда он летал с малявкой в замок, хорошо рассмотрел множество мелких домишек вокруг. Не то, что редкие хижины рядом с загонами в деревнях. В этих светились окна, и, судя по мерцающим краскам, они там явно жгли огонь. И спать наверняка удобно в этих маленьких комнатках, а не в корзинке, какой бы огромной она ни была.

Да и вообще – драконы едят людей, а не возятся с маленькими человечками,какими бы милыми те ни были. Поэтому придав голосу максимальную строгость, он произнес:

– Что за надоедливый ребенок! Отправляйся к своим сородичам.

На уступе, выходящем из большой, просторной пещеры, друг напротив друга стояли двое: огромный, занимающий своим телом весь выступ, дракон, становившийся почти матово-черным в наступающих сумерках, и маленькая рыжая девочка, бесстрашно взирающая на страшное чудовище, наклонившее к ней морду с внушительным набором острых клыков. В этой игре в гляделки никто не хотел сдавать своих позиций. Но тут девочка опустила голову, и вся ее поза расслабилась, плечи поникли, и она сразу будто стала еще меньше, чем была на самом деле.

– Нет у меня никого, – раздался очень тихий, едва различимый голос. – Некуда возвращаться.

Ангелика отвернулась, оставшись стоять на краю обрыва. Легкий ветер трепал края ее темного платья и подхватывал огненные волнистые волосы. Девочка обхватила себя руками, ежась от вечерней прохлады.

Если тебя приносят в жертву дракону, даже будь ты принцессой, явно некому за тебя постоять. О матушке остались только воспоминания мягкого голоса и нежных, ласковых объятий. А горячо любящий свою дочь отец совсем недавно покинул этот мир. Поэтому девочке было все равно, съест ее дракон или нет, когда опекун так навязчиво пытался донести до нее, что эта жертва позволит избавить королевство от жуткого чудовища. Ангелика была маленькой, чтобы понимать, как работают такие соглашения.

А сейчас, стоя на высоком горном выступе, обдуваемая холодным ветром, она понимала, что дракону она тоже не нужна, как больше никому в этом мире. Хотя так хотелось, чтобы тебя кто-то искренне обнял, согрел и позволил остаться.

Могучий ящер смотрел на эту малявку и не мог понять, что ему теперь делать. Все вдруг стало слишком сложно. За все долгие-долгие годы своего существования дракон никогда не испытывал ничего подобного. Большое горячее сердце впервые в жизни стало остывать, будто подернулось тонкой ледяной коркой. Как вообще этот маленький человечек мог пробудить в древнем существе такие простые непонятные чувства.

Чудовище издало низкий тихий рык и сделало несколько шагов в пещеру. Обошло ее по кругу и свернулось у дальней стены, сложив большие крылья, будто укрываясь ими.

Девочка услышала за спиной его перемещения и обернулась. Во взгляде, встретившимся с желтыми светящимися глазами, было столько грусти и взрослого понимания, совсем нехарактерных для детей. Не моргая, ящер приподнял крыло, открывая свой чешуйчатый бок.

В голубых человеческих глазах сверкнуло удивление.

– Ты идешь? – пробурчал голос в голове. – Или так и будешь там стоять.