Олеся Грибовская – Каньон. Том 1. Столкновение (страница 8)

Казалось, здесь ничего не зависит от человека. Мир стихии, не замечающий, что ему подарили на время новую игрушку, равнодушно нес вперед по инерции корпус с пилотом, и Сережа, никогда не управляющий своей жизнью осознанно, даже на фоне своего опыта невероятно ярко ощутил, каково это – не иметь возможности повлиять на свою судьбу.

Все изменилось мгновенно. Пролетев по прямой столько, сколько ему позволил разгон, корпус на секунду завис на месте, снова повторив жутковатое ощущение уходящей из-под ног земли, и потом рухнул вниз, заваливаясь на нос и левый бок. Сережа дернулся вправо, компенсируя вес, инстинктивно – левое крыло начало подворачиваться, сокращая свободное место для ног в этой стороне корпуса, и он был просто вынужден сдвинуться правее.

Он мог все. Совсем незначительное движение тела так послушно и быстро отозвалось в корпусе, что падение тут же прекратилось, крыло выровнялось и полет снова пошел по прямой с мягким понижением, корпус будто скользил по плавно опускающимся на землю рельсам.

Стихию даже не надо было покорять. Оказывается, надо было лишь оказаться в ней, а кроме этого первого безумного шага, усилий и не требовалось: ветер был союзником, стоило лишь дать ему право быть таковым, не ставить клеймо противника.

Всевластие здесь, в воздухе, граничило с удивительной гармонией. Не брать вопреки, не отвоевывать силой, а вплетаться всем своим естеством в тонкое кружево из потоков ветра, лучей света, так неожиданно играющих с ним почти на закате.

Он еще долго летел почти над самой землей, прежде чем дно корпуса мягко заскользило по траве. Сверху она казалась одноцветным зеленым газоном, но на деле под корпусом бушевала выше колен растительность самых разнообразных оттенков зеленого с нотками желтых, белых соцветий-зонтиков, сухих пучков травы, красных вкраплений крупного клевера. Сережа обожал поля, но сейчас тянуло наверх. Будто бы не только полет, но и вид с Обрывных до сих пор не отпускал его.

Рядом мягко приземлился Буаро – оказывается, он все же был где-то наверху в числе зрителей. Восхищенный взгляд командира порядком удивил: это было не то отношение, к которому Сережа привык.

– Ты изумительно летаешь, и очень быстро, красота! – Горящие искренним восхищением глаза сбрасывали с командира сразу несколько лет. – Я не шучу, ты, скорее всего, после тренировок вообще быстрее Дика будешь летать!

Что там Рихард говорил, не тявкать на него? Сережа взлохматил и так растрепанный хвост пепельных волос и задорно посмотрел сперва на чистые доски крыла, потом на командира.

– Где на нем писать название?

Лимма

Большой корпус из светлого дерева задел огромные тяжелые подпорки, служащие в крепости для поддержки корпусов в основном в плохую погоду, когда на земле были лужи и слякоть. Обычно пилоты старались оставлять их поближе к себе, поэтому и основное жилое здание, и общежития училища окружали обширные незасаженные газоны – там пилотов ожидали корпуса с обеда или вообще всю ночь.

Около озерка пресловутые каменные глыбы, заботливо убранные из полосы между стенами, были оставлены намеренно, сохраняя привычный для плато дикий, нетронутый облик. Камни и густые заросли ивняка не оставляли места для корпуса непосредственно у воды – единственным выходом было установить его на стойки чуть дальше.

Растрепанный подросток, кутающийся под вечер в новенький плащ, несколько неуклюже попытался приподнять самолет корпус-контролем, чтобы аккуратнее поставить на подпорки: корябать дно о каменистую поверхность в первый же день очень не хотелось.

Такое простое со стороны движение запястья с закрепленным прибором на деле требовало ювелирной точности. Лишь спустя две попытки и ухнувшее в пятки сердце, когда нос корпуса неожиданно накренился слишком близко к замшелой глыбе, операция по водружению корпуса прошла успешно.

Облегченно выдохнув, парень спустился ближе к воде и сел прямо на землю, периодически оглядываясь и проверяя своего нового «спутника». Лишь убедившись несколько раз, что корпус падать не собирается, он расслабился и потянулся в тайничок под одним из камней: углубление в земле надежно прятало несколько самокруток.

Пальцы впервые за долгое время не дрожали, пока он поджигал бумагу, но зато теперь на них виднелись следы черной краски – той самой, которой Лётные выводили свои имена на корпусах.

– Умнее ничего не придумал?

Не было слышно ни шагов, ни стука крыльев на подлете – Дик возник неожиданно, заставив поперхнуться дымом.

Отдышавшись, Пес поднял голову и окинул взглядом окрестности озера. Синего корпуса даже не было видно.

– Что-то не нравится?

Удивительно, но сейчас он ощущал себя с Диком почти на равных. Будто бы его отделяли от прошлого с именем Сережа не пара часов, а пара лет, и вместе с привычными задором и легкостью внутри ощущался неожиданный стержень, уверенность взрослого человека. Еще утром он действительно больше был похож на бесцельно тявкающего щенка, сейчас же что-то внутри удерживало от поспешности, хотелось словно приберечь игривость, самому решать, когда позволить ей вырваться.

– Ты серьезно собираешься продолжать это, даже встав на крыло? Понимаешь, что тебе может стать плохо в воздухе?

Пес недоумевающе посмотрел на свою руку с сигаретой. Услышав голос Дика, он ожидал реакции на свое новое имя. Не мог же Рихард с его извечными колкостями просто закрыть глаза на такую выходку? Ладно другие, но он-то точно понял, ответом на что был его выбор.

– ПЕС! – Дик рявкнул на него так уверенно, будто много лет называл именно так. – Я не шучу, еще один раз, и…

– СЕРЕЖА!

Из-за зарослей выскочила тоненькая фигурка девочки и решительно бросилась к ним. Командирский голос резко не соответствовал ее хрупкому, изящному облику, и Дик в первые секунды просто ошалело смотрел на это явление: дисгармония очень бросалась в глаза.

Девочка застыла перед Псом, скрестив руки на груди и поджав губы, как заправская мать семейства, занятая воспитанием не первого ребенка. Ее можно было бы принять за близняшку Пса, так они были похожи: такие же черты лица, такие же длинные соломенно-пепельные волосы, только собраны они были не абы как в лохматый веник, а аккуратно подвязаны чистой лентой. Одежда – светлое платье и наброшенный поверх него плащ – тщательно выглаженная, только что не хрустящая, будто бы девочка и не продиралась только что через плотные ряды ив, а шла по главной улице.

– Ты же не собираешься всерьез летать с этой кличкой?! Сережа!

Тоном идеального завуча школы Лена пыталась докричаться до брата, совершенно не обращая внимания на застывшего рядом Дика. Пес, с обреченным видом отвернувшийся к озеру сразу же, как она позвала его в первый раз, не удержался и бросил на него взгляд – догадывался, что Рихарду не понравится столь открытое игнорирование.

– Ты мне ответишь что-нибудь или нет?! – Потеряв терпение, Лена обошла Пса кругом и встала перед ним, загородив вид на озеро. – Убери эту гадость!

Она попыталась выхватить сигарету, но Пес молниеносно отдернул руку. Дик распахнул глаза от изумления, не ожидая от него такой реакции.

– Когда позовешь по имени, может быть, и отвечу, – медленно протянул Пес, подныривая под ее руку. Встал и отошел в сторону, не забыв по пути выдохнуть дым на Дика.

– Собака, – яростно процедил тот и, схватив Пса за плащ, резко дернул назад, одновременно пнув его ногой под колени. Потеряв устойчивость, парнишка завалился на землю, и Дик бесцеремонно выхватил из его рта сигарету и отшвырнул в сторону. – Что не так, ты же хотел по имени, вот я назвал?

– Ты не имеешь права с ним так обращаться, Буаро тебе не это велел!

Гневное лицо девчонки возникло перед Диком чуть позже, чем воздух прорезал ее возмущенный крик.

– Ты его командир, и ты должен… – Вдохнув побольше воздуха для продолжения своей тирады, Лена подняла голову и наткнулась на равнодушно-пренебрежительный взгляд черных глаз.

– Что я тебе должен?

Пес хихикнул с земли, наблюдая за разворачивающейся сценой. Кажется, встретились достойные противники.

– Ты должен контролировать его и не давать вредить себе, а не бить сам! – Девочка на удивление стойко перенесла его взгляд, не отступив ни на шаг.

Дик повторил ее позу, скрестив руки на груди, и ласково посмотрел как на умалишенную.

– Если не хочешь видеть, как я бью, лучше свали.

Она непонимающе моргнула.

– Я же тебе сказала, что так нельзя!

Казалось, в ответ она ждала реакции не меньшей, чем раскаивающийся крик Дика «Как я мог забыть, больше никогда так буду!».

Дик молчал. Пес, так и не встав с земли, чуть сместился в сторону, за его спину, предпочитая быть максимально незаметным для сестренки.

– Сережа, что за детский сад, хватит за него прятаться! – Она заметила этот маневр.

– У меня имя есть, – зло, уже на исходе терпения, выдохнул Пес.

– Я не буду называть тебя как животное!

– А вести себя со мной, как с животным, лучше?!

– Я?! А то, что он тебя избил, тебя не волнует?!

Оказавшись непреднамеренно зажатым между ругающимися братом с сестрой, Дик был готов уже зажать уши, так резали слух их крики, к тому же приблизившиеся вплотную: Пес вскочил на ноги и теперь смело выкрикивал у него из-за плеча, Лена придвинулась еще ближе и только что не подпрыгивала, чтобы заглянуть Дику за спину.