Олеля Баянъ – Волчица. Возрождение (страница 32)

Я кивнула и отошла в сторону, позволяя ему снова позвать Проводника, который на этот раз пришёл сам. Точнее сама.

– Здравствуй, Волчица, – поздоровалась со мной Олларгосс. – Не разбрасывайся такими подарками, – она протянула мне знакомый свёрток, в котором, я знала это наверняка, лежали магурские доспехи. – Их не так уж много осталось.

С поклоном взяла его и, дождавшись, когда они все скроются в Коридорах, и Проход закроется, кинулась в свою спальню, чтобы переодеться. Хотя времени оставалось совсем немного до назначенного срока.

Скинула с себя всю одежду и развернула свёрток. Первыми надевались бельё и нательная рубашка. Сверху – верхняя рубаха, или платье с расширяющимся книзу подолом. Горловина, рукава и подол вышиты золотой и красной ниткой и металлическими небольшими пластинами в орнаменте-обереге, в котором местами мелькал образ солнца, главного символа магур. Последней следовало надеть через голову запону. Её узор чем-то напоминал плетение кольчуги. Она подпоясывалась широким поясом. Обула красные сапожки высотой до колена.

В свёртке оказался ещё один. В нём лежал белоснежный платок из тончайшего полотна и налобная повязка. Повязала платок. Ведь я теперь замужняя женщина, и платок демонстрировал мой статус. Под него спрятала волосы, заплетённые в косу. Концы платка подложила под запону, чтобы края не мешались. Настала очередь повязки. Этот головной убор больше подходил незамужним, но надо было закрепить платок, чтобы тот не сползал.

Едва я завязала концы ленты на затылке, как повязка стала превращаться в коруну – небольшая корона, свидетельствовавшая о моей принадлежности к княжескому роду. По бокам до самых плеч свисали жемчужные подвески-рясны, венчавшиеся золотыми колтами в виде солнца. По нижнему краю коруны шли жемчужные поднизи. И вдруг на основании головного убора засветились пять точек. Сияние исчезло, на его месте остался узор в виде пяти солнц – пять детей.

Одевание завершилось. Не очень-то и практичный наряд. Подчиняясь моим мыслям, подол платья начал укорачиваться. Достигнув длины до колена, он разделился на четыре части. Металлические детали в узоре превратились в пластины. Узор на рукавах и горловине стал цельным и полностью защищал руки до локтя и шею от вражеского меча. Рясны и колты подобрались. Они прикрыли часть щёк и уши. Верхние концы коруны вогнулись во внутрь, становясь шлемом. Ткань платья загрубела, становясь мягкой подкладой под кольчугу, которая появилась из запоны. Нижняя рубашка стала штанами, заправленными в высокие сапоги, на носках которых появились металлические пряжки.

Оглядывая себя в зеркале, задумалась. Если появится в таком виде, то это сразу сочтут за акт агрессии. И тогда меня точно никто не станет слушать. А мне, возможно, потребуется потянуть время. Пришлось вернуть доспехам первоначальный вид – кольчуга снова стала запоной, рубаха – платьем до пола с цельным подолом.

– Время пришло, – прошептала я.

Разбежалась, прикрыла руками голову и прыгнула в окно. Всего лишь миг свободного падения, и три пары крыльев, сплетённые из Нитей, раскрылись за спиной, не давая мне упасть. Я взмыла вверх и полетела в центр столицы, на площадь, где собирались казнить моих детей. Спустилась в двух улочках от места проведения суда, куда бежала по безлюдному проспекту.

Много горожан собралось перед помостом. Среди них слышались разговоры, что не без оснований власти собрались порешить «кровожадных преступников». Некоторые вспомнили, что это пленённые маги из присоединённого Гинера, ставшего частью Аландара. Народ был взбудоражен предстоящим событием.

На противоположной стороне площади, на крепостных стенах, окружавших дворец, поставили трибуны, на которых восседал король, его дети, приближённые и члены судейской коллегии. От народа их отделял кордон из стражников, в числе которых были королевские маги.

Взглядом отыскала детей. Они стояли на коленях на помосте. На шеях надеты ошейники, привязанные к полу при помощи цепи. Их руки были скованны браслетами, блокирующими магию. Все они предстали грязными и избитыми. Сердце матери обливалось кровью при их виде. На месте меня удержало только одно: не навреди!

Если ломануться сломя голову, то проиграешь. Так меня учил Волопас. И сейчас мне требовалась вся моя выдержка, чтобы ничего не испортить.

Тем временем суд начался. Зачитали обвинение. Люди, позади которых я стала, заинтересованно смотрели то на помост, то на трибуну обвинителя. Они меня не замечали в моём странном для них наряде, потому что представление, разыгранное специально для них, притянуло внимание всех присутствующих.

Никто даже не воспротивился тому, что после выступления обвинителя, стали давать показания купленные свидетели. Никого не смутило отсутствие защитника. То, что всё сказанное, было ложью, никого не волновало. Точнее люди не хотели вдаваться в подробности и идти против власти. Народ жаждал зрелищ. И король их обеспечил.

Настало время для заключительного слова. Но приговор вынести предложили людям. В их глазах отразилась жажда крови. Они хотели насладиться казнью невиновных.

– Казнить! – крикнули из толпы.

Остальные подхватили этот крик и стали скандировать его.

В воспоминаниях всплыл эпизод, когда Последняя Крылатая спасала ребёнка. Тогда алчущие смерти люди также обезумили.

К помосту направился палач.

Это конец!

Я коснулась рукой правой щеки. Бран, поторопись! Долго мне не продержаться.

Мне не впервой идти против всех. Уже не было того волнения, испытанного на суде, когда смертный приговор вынесли мне. Я чётко знала, как надо действовать. Ничего кроме презрения, я не ощущала по отношению к этим людям.

Не вы давали им жизнь, не вам её и отнимать!

– Я против! – мой громкий голос разнёсся над площадью.

Повисла тишина. На лицах короля и его приближённых отразилось недоумение и сильное удивление. Зато мои губы растянулись в улыбке. Они никак не ожидали увидеть кого-нибудь из нас двоих.

Я сделал шаг, и толпа расступилась. Люди взирали на меня с любопытством. Глазели на мой необычный наряд. Кто-то поднял руку с камнем, но, перехватив мой суровый взгляд, опустил её. Я не дам обидеть ни детей, ни себя!

Медленно прошествовала к помосту и поднялась на него.

– Кто вы? И по какому праву прервали суд? – с позволения короля вышел вперёд град де Лагарди.

Кто бы сомневался! Это всё его рук дело. Король решил пойти на поводу старого интригана, который хотел всеми правдами и неправдами заполучит магурскую кровь. Ничего у него не выйдет!

Скорее, Бран!

– Я магура. Я – мать этих детей, – говорила я твёрдо и громко.

– И как ты это докажешь? – посмеялся граф. – Всем известно, что их НАСТОЯЩИЕ родители-предатели мертвы. А ты, смертница, бесплодна!

 Иргид дёрнулся, но цепь сдержала его.

Я ухмыльнулась. Знала, что он будет бить по больному месту. Но его слова не задели меня, а только прибавили уверенности в своих действиях. Пока граф вещал народу о том, кто я такая, правой рукой расстегнула пуговицы на левом рукаве и задрала ткань. Я подняла вверх руку со шрамами и покрутилась на месте, показывая всем ритуал кровного родства.

С явным превосходством я подняла голову на короля. Его дочь даже вскочила с места, чтобы лучше рассмотреть следы древнего обряда. По досаде, отразившейся на её лице, было понятно, что и это они не предусмотрели.

– Всем известно, что обряды на крови не имеют обратного действия. Этот ритуал не перепутать ни с каким другим, – произнесла я, опуская руку и застёгивая рукав.

Граф де Лагарди замолчал, не зная, что сказать. А я и не торопила его с ответом. Каждая минута, каждая секунда дорога.

– Они подписали договоры с Аландаром кровью, – не вставая с трона, заявил король. – Это даёт нам право судить их по законам нашей страны.

– Мои дети несовершеннолетние, – не отступала я, хотя и ответила не сразу, растягивая время. – У магур совершеннолетие наступает не раньше тридцати лет по меркам векожителей.

– Не верим! – злорадно ухмыляясь, прокричал граф. – Где твой народ? Кто докажет, что ты не врёшь? Где находится земля твоего народа? Все знают, что магур называли крылатым народом, потому что у них были крылья. Где твои крылья?

Нет, мне не выстоять в словесных баталиях против искусных интриганов. Оставалось лишь одно – спеть магурский клич. Если сработает как в древности, то на него явятся другие магуры. Если – нет, то хотя бы ещё немного потяну время.

– Не можешь ответить, потому что все твои слова враньё! – Продолжал глумиться граф де Лагарди. – Ты врунья, предательница, убийца, Кровавая Волчица…

Поток его оскорблений остановила яркая вспышка за моей спиной, явившая всем три пары золотистых крыльев. Платье, подстраиваясь под моё настроение, превратилось в доспех. Нижней парой крыльев я обхватила детей. Да, преимущество новых крыльев в том, что они беспрекословно слушались хозяина и выгибались так, как нужно ему.

Слова песни полились из меня. Верхние крылья хлопали друг об друга в ритм мелодии.

– Время пришло! – голос дрожал.

Я ведь не привыкла петь для большой аудитории. Зажмурившись, откинула страх перед публикой. Неважно, как я выгляжу в глазах других. Главное – спасти детей!

– Расправь крыло! – вторая строчка далась легче. – Ты птицей пади, – я сделала паузу, чтобы набрать воздух в лёгкие.