Олег Волховский – Зона свободы (Повесть о Мастере Юстесе) (страница 5)

— Веня, у меня слишком мало информации для того, чтобы принять решение.

Он чуть не застонал, словно процесс принятия решений причинял ему физическую боль. Брать на себя ответственность он не умел ни в малейшей степени.

— Ладно, открывай, — сказала я. — По-моему, у нас нет другого выхода.

Венька облегченно вздохнул и открыл дверь.

В квартиру ворвались штук десять гвардейцев в черных комбинезонах и с автоматами. Встали по обе стороны от двери, заглянули в комнаты, оккупировали коридор. Вслед за ними возник лощеный мужчина лет сорока и предъявил удостоверение. Действительно, СОС. Полковник Стеценко. Полковник? Кто такой Анджей? Он что наследный принц, чтобы его полковник арестовывал? Или террорист мирового масштаба?

— Предъявите документы! — приказал полковник.

Протянула паспорт.

— Так, госпожа Берг, кем вы приходитесь Лещинскому?

— Никем. Просто знакомая.

— Ладно, просто знакомая, разберемся. Ваш паспорт пока останется у нас.

Я попыталась припомнить из университетского курса, не является ли это нарушением моих гражданских прав, но так и не вспомнила ничего подходящего.

— А где второй? — спросил господин Стеценко.

— Здесь он! — ответил гвардеец, дежуривший возле двери в студию.

Из мастерской показалась вихрастая голова Веньки.

— Я сейчас, сейчас! Он вечно заваливается куда-то! Сейчас найду!

Полковник подошел к двери.

— Что вы ищите?

— Как что? Паспорт.

— Имя! Фамилия! — гаркнул Стеценко.

Венедикт поднялся на ноги и растерянно посмотрел на него.

— Венедикт Трифоновский...

— Кем вам приходится Лещинский?

— Господином.

— Понятно. Передача прав нотариально оформлена?

— Конечно.

— Где документы?

— На меня?

— А на кого же?

— У господина. То есть, наверное, где-то здесь, но я не знаю, где он их хранит. Может быть, в своем кабинете.

Вдруг его лицо просияло.

— Вот он!

Венька бросился на пол и поймал зеленый хвостик паспорта, прочно погребенного под грудой разнообразного хлама. Хлам дрогнул и рассыпался по полу в радиусе полутора метров.

Художник, как ни в чем не бывало, протянул раскопанный документ полковнику.

— Пожалуйста!

На первой странице, над именем и фамилией, стояла похожая на клеймо черная печать «Собственность Анджея Лещинского».

Полковник не стал смотреть дальше и опустил Венькин паспорт в ту же папочку, что и мой.

Кабинет Анджея перевернули вверх дном, но документы на Веньку нашли. Стеценко сунул ему в нос Договор о передаче прав.

— Это?

— Да.

— Все, ребята! — бросил Стеценко гвардейцам. — Поехали! — обернулся ко мне и Веньке, — Вы поедите с нами.

Везут куда-то за город по пижонскому шоссе, окруженному пижонскими особняками. В особенно пижонском месте сворачиваем на боковую дорогу, она ведёт в тупик, который упирается во что-то и вовсе грандиозное, окруженное километровым кирпичным забором с частыми глазами видеокамер. За забором, впрочем, не угадывается ничего, кроме леса.

Ворота охраняют те же черные гвардейцы. Полковник предъявил пропуск, и ворота отъехали в стороны. Еще минут пять едем по лесу, пока перед нами не вырастает здоровый особняк, построенный во французском стиле времен Великого Маркиза.

Я гадаю, кто же такой Анджей. Судя по тому, что мы встретились в дорогом клубе, а также здоровой и неплохо обставленной квартире в приличном месте, он как бы не беден. Но на VIP-персону явно не тянет.

— Чей это особняк? — попыталась я спросить у охранника, но он только вежливо улыбнулся.

Провели нас не в подземную тюрьму (чего я, признаться, ожидала), а в шикарные апартаменты. Однако заперли на ключ.

От скуки и безысходности я включила телевизор: идут новости.

— Возвращаемся к главной теме нашего выпуска. Причины взрыва на Коломенской набережной пока не установлены. По последним сведениям, полностью разрушены две квартиры на семнадцатом этаже. Взрыв произошел около половины двенадцатого...

Смотрю на часы: пять минут первого.

На экране появляется картинка. Башня на набережной очень похожая на ту, где жил Анджей. Где-то на середине выжжены несколько окон.

И тут я слышу стон.

— Мои картины! — Венедикт уронил голову на руки и бьет кулаками по столу.

— Ты уверен? — спросила я. — Там же три таких дома.

Застонал снова.

— Я пять лет там живу!

И тут до меня дошло, что взрыв произошел минут через десять после нашего отъезда. Мне стало нехорошо. Я подумала об успокоительном. В первую очередь, конечно, для Вени, но и мне бы не помешало.

— Успокойся! Сейчас я что-нибудь придумаю. У тебя ведь послезавтра выставка?

— Какая теперь выставка!

— Но ведь большинство картин наверняка там?

— Большинство, но не лучшие, — он всхлипнул. — Лучшие были у Анджея.

— Ладно, подожди.

Аптечки я не обнаружила, зато в соседней комнате имеется бар с набором вин и кое-чего покрепче. Я решила, что эффективность сейчас важнее изысканности, но до банальной водки не унизилась и плеснула себе коньяку «Гастон». Чуть не закашлялась.

Ничаво! Пили и перцовку!

Однако полегчало. Налила рюмку Веньке.

Сидит с видом побитой собаки и отрешенно смотрит вдаль.

— Выпей! — приказала я. — Лекарство.