Олег Волховский – Царь нигилистов - 6 (страница 4)

Саша вынул пачку кредиток и отсчитал пятьдесят рублей.

– Надо закупить плошки и компоненты питательной среды и поставить на все свободные места. Пусть растёт. Боюсь, что мы не напасёмся.

– Сделаем, – кивнул Заварыкин.

Первый кадетский корпус располагался на Васильевском острове, на набережной Невы, в бывшем дворце Александра Даниловича Меньшикова. После опалы сподвижника Петра дворец был взят в казну и передан военно-учебным заведениям.

Это было длинное трёх-четырехэтажное здание, выкрашенное в кирпично-красный цвет.

Лестницы с набережной спускались прямо с припорошенному снегом невскому льду. У парадного входа возвышались белые колонны.

Ростовцев имел здесь квартиру, поскольку возглавлял штаб военно-учебных заведений.

Поднялись к нему.

Яков Иванович лежал на постели и выглядел как типичный старый генерал: с седыми усами, круглым лицом, крупным носом и волевым выражением глаз.

Увидев Сашу, он попытался приподняться на локте.

– Ваше Императорское Высочество… – с трудом проговорил он.

Голос звучал по-стариковски.

– Не нужно, – сказал Саша.

И представил Андреева.

– Это мой друг и помощник, он дипломированный врач. В прошлом году окончил Императорскую медико-хирургическую академию с отличием и золотой медалью.

Ростовцев взглянул на юного доктора с некоторым недоверием, но, очевидно, о воле государевой был осведомлён и осмотреть себя дал.

Саша отошел к выходившему на Неву окну, за которым повалил снег.

Андреев окончил осмотр, перевёл взгляд на Сашу и покачал головой.

– Ну, сколько мне осталось, молодой человек? – поинтересовался Ростовцев.

Николай Агапиевич несколько смешался и спросил:

– Почему не разрезали карбункул?

– Меня лечил гомеопат Обломиевский, – объяснил Ростовцев, – они враги операций.

– Гомеопат? – переспросил Саша.

И посчитал про себя до десяти.

– Надеюсь я доживу до того счастливого момента, когда их всех разгонят к чертовой матери, – сказал он.

– Меня потом смотрел Здеккауер и сказал, что момент для операции упущен, – сказал Ростовцев.

И перевёл глаза на Андреева.

– Да вы не молчите, молодой человек. Здеккауер дал мне два месяца.

– Отлично! – воскликнул Саша. – Он, вроде, неплохой диагност. За два месяца мы успеем. Плесень растёт 10 дней. Завтра приедет лекарство из Москвы. Но его не хватит. Яков Иванович, здесь есть подвал?

– Да, – с некоторым удивлением подтвердил Ростовцев.

– Тогда я прошу у вас пару комнат, – сказал Саша. – Мы будем там выращивать плесень для вашего спасения.

– Гм… – сказал Ростовцев.

Но кивнул.

– Если не возражаете, я телеграфирую Пирогову. Надеюсь, он найдёт возможность приехать.

Телеграмму Николаю Ивановичу Саша отправил в тот же день.

А вечером Николе вкололи вторую дозу. Ростовцева это бы не спасло.

И поставили везде плошки с плесенью, разделив драгоценный штамм на крупинки: в подвале Первого кадетского корпуса, в подвале Мраморного дворца и в Петергофской лаборатории.

Утром четвертого декабря из Москвы приехал Склифосовский.

Саша в сопровождении Гогеля встретил его на Николаевском вокзале, и они обнялись.

Николай Васильевич держал в руке медицинский кожаный саквояж, что несколько удивило Сашу, плошки с плесенью туда бы не вошли.

– Мы уже всё отфильтровали в Москве, – объяснил Склифосовский. – У меня пузырьки с пенициллином.

– Готовы ли вы прямо сейчас ехать к Якову Ивановичу? – спросил Саша. – Устали с дороги?

– Я спал в поезде.

– Тогда сначала в Петергоф: прокипятим шприцы.

– Мы ещё в Москве все прокипятили, – сказал Склифосовский.

– Сколько часов назад? – поинтересовался Саша.

– Меньше суток. Не волнуйтесь, Ваше Высочество, всё в порядке. Мы уже так делали.

И они поехали в Первый кадетский корпус.

Ростовцев лежал в постели.

– Это мой друг Николай Васильевич Склифосовский, – представил Саша. – Летом он с отличием окончил медицинский факультет Московского университета и получил степень лекаря.

– У вас все отличники, Ваше Императорское Высочество? – поинтересовался Ростовцев.

– Других не держим, – сказал Саша.

Склифосовский осмотрел больного.

– Нужна операция? – спросил Саша.

– Да, – кивнул Николай Васильевич, – обязательно. Даже если пенициллин поможет, останется источник заражения.

– Насколько это срочно? – спросил Саша. – И насколько сложно. Я вызвал Пирогова, но вы тоже хирург.

– Я бы посмотрел на действие лекарства…

Ростовцеву сделали инъекцию и поехали в Мраморный дворец.

Константин Николаевич спустился по лестнице им навстречу и объявил, что Николе ещё лучше.

Саша представил Склифосовского, они поднялись к кузену, и Николай Васильевич осмотрел больного.

– Воспаление есть, – задумчиво проговорил Николай Васильевич.

– Здеккаудер говорит, что решительно началось выздоровление, – сказал дядя Костя.

Никола и правда выглядел ожившим, сидел на кровати, улыбался, и в глаза вернулась привычная шкодливость. Только иногда подкашливал.

– Только его надо очень беречь, чтобы не было рецидива, – добавил Константин Николаевич. – Саша… государь говорил, что у вас очень мало лекарства.

– Осталось три дозы, – признался Склифосовский.