Олег Волховский – Царь нигилистов – 2 (страница 14)

– Саш, зачем я тебе нужен?

– Интересная постановка вопроса! То, что ты мой брат, и всякую там херню, вроде родственных чувств, дружбы и морального долга мы за скобками оставляем? Не нуждаемся в лишних гипотезах?

– Александр Александрович, выбирайте выражения! – осадил Зиновьев.

Саша поднял левую руку ладонью вверх, ребром на гувернера.

– Николай Васильевич, боюсь, разговор настолько важен, что лексика уже не важна.

– Пока не нуждаемся в гипотезах, – невозмутимо ответил Никса. – Объясни логически.

– И это после всего? После того, как я вытряс из Мадам Мишель деньги на лабораторию Склифосовского?

– Она дала? – спросил Никса.

– Пообещала. Но думаю, что даст.

– Не удивительно, – заметил брат. – У нее дочь умерла от чахотки.

– Причем здесь чахотка? – тихо спросил Зиновьев.

– Николай Васильевич, ей-богу, не до вас! – оборвал Саша. – Дайте нам с братом спокойно трон поделить. Судьба страны решается.

– Любишь ты все обратить в шутку, – усмехнулся Никса.

– Какие уж шутки! Ты меня прямо обвиняешь в предательстве!

– Я просил логически, а не эмоционально, – сказал брат.

– Затмеваю, да? – предположил Саша. – Ок. Могу уйти в тень, прикинуться ветошью и не отсвечивать, молча стоять за твоим плечом, уехать в Италию и больше не возвращаться. Но будет ли это лучше для всех или только для твоего душевного спокойствия?

– Да ты застрелишься! – хмыкнул Никса.

– Какая разница! Ты можешь, конечно, на мне оттоптаться! Втоптать в грязь, заткнуть рот. Ты – цесаревич. Папá тебя послушает. Боюсь, что с удовольствием. Я и его раздражаю. Только ты от этого не вырастешь, останешься там, где ты сейчас. И я не один такой. Со всеми будешь поступать по рецепту Фразибула?

– Это который сбивал колосья?

– Который ходил по полю с тростью и сбивал колосья, выросшие выше других.

– Я тебе задал вопрос, а ты все время уходишь, – сказал брат.

– Про то, что у тебя лучше с харизмой, я тебе в первый день сказал.

– Саш, харизма – это не внешность.

– Ты во многом лучше меня.

– Это лесть, – сказал Никса. – Выносим за скобки.

– Да не лесть это, а констатация факта! Вот, Николай Васильевич, вы бы кого из нас предпочли в качестве государя?

– Николая Александровича, – не задумываясь, сказал Зиновьев.

– Угу! – хмыкнул Саша. – Видишь, Никса, у тебя сразу сторонники.

– Николай Васильевич, а почему? – спросил брат.

– Так по закону, – ответил Зиновьев.

– Николай Александрович почему-то решил, что меня зовут Ромул, а не Александр, – сказал Саша. – Так что закон за скобки!

– Мне бы не хотелось жить на вулкане, Александр Александрович, – объяснил Зиновьев.

– Вот, что бывает, если народу дать слово, – сказал Саша. – Никакой благодарности! Сразу на другую сторону!

– Давай немного издалека, – предложил Никса. – Ты же с самого начала все знал, да? Я имею в виду историю с микроскопом. Единственной целью было показать мне клетки Пирогова?

– Не совсем. Я просто связал два факта: твои язвы и…

– Я понял, – прервал Никса.

– А про клетки Пирогова я впервые услышал от Склифосовского, – закончил Саша.

– Ты говоришь, что я обвиняю тебя в предательстве, – сказал Никса. – Это не так. Ты зачем-то хочешь меня спасти. Похоже, вполне искренне. Зачем? Тебе достаточно просто ничего не делать, и никто больше не будет препятствием для твоих планов.

– Ты и так не будешь препятствием.

– Почему?

– Потому что ты достаточно умен, чтобы прислушиваться к моим советам.

Никса усмехнулся.

– Ну, хорошо. Препятствием не буду. Но нужен-то зачем?

– Если цесаревичем стану я, это сразу на порядок сузит пространство моей свободы, – сказал Саша. – Я сейчас могу выказывать какие-то крайние взгляды и занимать самую левую нишу легального политического спектра. Ну, да головомойка от папá обеспечена. Но вряд ли он пойдет дальше слов. Ну, Сашке же не править! Ну, и черт с ним – пусть треплется. А если править? Боюсь, я так легко не отделаюсь. И дело даже не в папá. Народ тоже не след шокировать. Кому же захочется жить на вулкане?

– То есть ты мною прикрываешься?

– Не очень красиво звучит, но что ж поделаешь, если эмоциональных объяснений ты не принимаешь?

– Это работает, пока жив папá, потом тебе не понадобится прикрытие.

– Зато тебе понадобится помощь. Особенно, если мы не найдем лекарства. Сколько у нас сейчас население?

– Семьдесят четыре миллиона.

– Супер! Ты помнишь такое вещи! А будет больше. Ты представляешь себе ответственность за 80 миллионов человек? Особенно, если ты не совсем здоров.

– Зачем же ты так упорно хочешь найти лекарство? Я перестану в тебе нуждаться.

– Тебе не понять. Есть в Библии. Почитай, может, вычитаешь.

– Странно, что ты веришь во что-то, кроме разума.

– Представь себе! Тебе надо самому расти понимаешь, не меня пытаться заткнуть, а расти самому.

– Саша, у меня будет к тебе одна просьба, точнее предложение… – сказал Никса.

– От которого я не смогу отказаться?

– Отказаться сможешь. Пока. Но тогда ты больше не брат мне.

– Да все, что ты хочешь!

Никса кивнул.

– Я услышал, – сказал он.

Отвернулся к ночному лесу, несущемуся назад вдоль дороги. И поднял глаза к звездам над ним.

– Саш, а кто тот зверь, о котором ты пел? – спросил он. – Ты или я?

– Это просьба?

– Конечно, нет. Просьба не сейчас.

– Я рад, что ты собираешься жить долго, но не ты и не я. Ты не захочешь, а я тут же, от греха, дам билль о правах, и мне не позволят.