Олег Волховский – Список обреченных - 2 (страница 9)

– В вам адрес суд вынесет частное определение, – заявил Кабанов.

– Выносите. Только если запретить называть гада гадом, вора вором, а холуя холуем – они ведь таковыми быть не перестанут. Или народ сам не видит, где гад, где вор и где холуй?

– Суд объявляет перерыв! – сказал Кабанов.

Дамир наблюдал за тем, как Руслана выводят из клетки, поймал его взгляд и показал большой палец вверх. Не ожидал он от уральского парня, который сначала во всем признался и все подписал, такого великолепного презренья.

Лена Мальцева из Екатеринбурга оказалась маленькой и живой: этакий лисенок с острым носиком и задорными глазками. Дамир всегда побаивался таких девчонок: отошьют и еще обсмеют.

Наручники с нее сняли.

– Елена Витальевна, вы подтверждаете свои показания, данные на предварительном следствии? – спросила Бондарь.

– Да.

– Полностью?

– Да.

– Вы были агитатором Лиги?

– Была и остаюсь.

– Вы участвовали в подготовке убийства губернатора Артюхова?

– Это есть в моих показаниях?

– Нет.

– Тогда, что спрашивать? Нет, конечно! Агитаторы Лиги не участвуют в акциях, это железное правило. Так же можно всю организацию спалить! Вы что, считаете нас сумасшедшими?

– Близко к тому, – заметил судья.

– Ну, не настолько! Да вам уже, наверное, Ян докладывал про структуру Лиги.

– Вы знакомы с Яном Грановским?

– Пока нет, но читала показания, когда изучала дело. Сейчас познакомлюсь: Ян, ты классный!

Ян улыбнулся.

– Что вы вытворяете? – спросила прокурорша.

– Как что? Знакомлюсь с сообщником. А что не так?

– Вы раскаиваетесь?

– В чем? В трепе или в убийстве? Во втором – никак не могу, ибо не при чем. А в первом… Можно я сказку расскажу?

– Какую сказку?

– Про Ивана-царевича.

– А без этого никак?

– Никак. Будет непонятно. Так вот пошел Иван-царевич за смертью кощеевой, что на конце иглы. Нашел иглу, кончик сломал, а тут его в суде и спрашивают: «Иван-царевич, вы раскаиваетесь?»

– Так вы же непричастны к убийству!

– Я рада, что по поводу личности жертвы у нас не возникло разногласий.

– Прекратите балаган! – прикрикнула прокурорша. – Отвечайте серьезно.

– Я совершенно серьезно. И сказка не про меня. Сказка про Женю Соболева, который признался в двух из убийств, в которых сейчас обвиняют тех ребят в «аквариуме». И все, я уверена, что все до одного в этом зале смотрели ролик с его признанием. Вот, ваша честь, вы, например, смотрели? – и она задорно взглянула на судью.

Судья молчал.

– Молчите, – сказала она. – Да, даже мы смотрели, подсудимые, которых отрезают от информации, как могут. Только правды не скрыть. И балаган здесь устраиваю не я.

– Суд объявляет перерыв, – прогнусавил Кабанов.

Лена сложила пальцы сердечком и улыбнулась Дамиру.

– Дамик, ты супер! – сказала она.

Дамира допрашивали на следующий день.

– Вы подтверждаете ваши показания, данные на предварительном следствии? – спросила прокурорша.

– Я бы хотел сделать заявление, – сказал Дамир. – Ни к каким убийствам я не имею отношения. Все показания, где я в них сознаюсь, написаны следователями. Меня вынудили их подписать под пытками. Комментарий про «смелых ребят» я писал, и это единственное, в чем можно меня упрекнуть.

Жалею ли я о том, что написал этот комментарий? Да, жалею. Без него я бы не оказался здесь, меня бы не пытали, не обвинили в убийствах, не судили. Жил бы себе спокойно, наверное.

Был ли я прав, когда это писал?

С одной стороны, в тюрьме я научился ценить любую человеческую жизнь, даже не самых лучших людей.

С другой, я понял, на этом суде опасность лжи. Анжелику Синепал убили за ее ложь. Заслуженно ли это? Это же только слова! Но ложь убивает. Это слишком хорошо видно весь процесс. И, возможно, она убьет меня.

Подходила к концу вторая неделя суда. В четверг судья смилостивился и сделал перерыв. В пятницу снова читали показания, и наконец прокурорша Елена Сергеевна Бондарь заявила, что все: прочитано.

Следующая стадия процесса: прения сторон.

Началась с выступления прокурорши, где она должна была запросить сроки для подсудимых.

Глава 4

Прокурор Бондарь Елена Сергеевна встала, опустила глаза в стол и начала читать по бумажке.

– Сторона обвинения считает, что показания Дудко Геннадия Юрьевича на предварительном следствии логичны, непротиворечивы и полностью соответствуют действительности, а его отказ от показаний в суде объясняется попыткой уйти от ответственности, просит суд признать его виновным в участии в деятельности запрещенной в России террористической организации Лига Свободы и Справедливости и соучастии в убийстве прокурора Земельченко и полковника СБ Немирова, что полностью подтверждается материалами дела. Мы просим суд приговорить его к шестнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Дамир посмотрел на Гену: бледное лицо, закушенная губа, руки, сжатые в кулаки. Дотронулся до его плеча скованными руками.

– Они умрут раньше, Ген. Ты выйдешь. Ты смелый отличный парень. Спасибо тебе.

– Сторона обвинения считает показания на предварительном следствии Грановского Яна Александровича логичными и непротиворечивыми. Его заявления о пытках проверялись следствием, но не нашли подтверждения. Его отказ от показаний в суде мы считаем обусловленным попыткой уйти от ответственности. Сторона обвинения просит суд признать Грановского виновным в членстве в запрещенной в России террористической организации Лига Свободы и Справедливости и соучастии в убийствах Синепал Анжелики Геннадиевны, прокурора Земельченко Александра Станиславовича и судьи Беленького Эдуарда Васильевича. Мы просим суд приговорить Грановского Яна к двадцати пяти годам лишения свободы в колонии строго режима.

– Я знаю, что они умрут раньше, – тихо сказал Ян и взглянул на Дамира.

Было страшно видеть улыбку на его бледном лице.

– Сторона обвинения считает показания Рекина Валерия логичными, правдивыми и непротиворечивыми. Учитывая его сотрудничество со следствием и роль пособника в убийстве Синепал Анжелики и Беленького Эдуарда, обвинение просит суд приговорить его к восьми годам лишения свободы в колонии общего режима.

– Восемь лет! – прошептал Валера. – Как восемь лет?

Интересно, что ему обещал следователь, думал Дамир, штраф за хранение наркотиков что ли?

Голос прокурорши стал совсем тихим, так что стало трудно разобрать слова. А уши и щеки начали краснеть.

– Обвинение считает показания Рашитова Дамира Ринатовича, данные на предварительном следствии, логичными, правдивыми и непротиворечивыми. Его заявление о пытках было проверено следствием и не нашло подтверждения. Изменение показаний экспертом Медынцевым Алексеем Матвеевичем обвинение считает обусловленным страхом мести со стороны запрещенной в России террористической организации Лига Свободы и Справедливости. Первоначальные психологические заключения о причастности Дамира Рашитова к убийствам обвинение считает логичными и обоснованными. Отказ Рашитова Дамира Ринатовича от показаний мы считаем попыткой уйти от наказания. Учитывая исключительную тяжесть совершенных преступлений и число эпизодов обвинение просит суд приговорить Рашитова Дамира Ринатовича к …

Голос прокурорши стал совсем тихим, так что Левиев не выдержал.

– К чему, к чему? – повторите, мы не расслышали.

– К смертной казни, – чуть громче повторила прокурорша и опустилась на стул.

Сердце Дамира упало куда-то вниз, он привалился к стене и попытался сделать вдох. Дыхание перехватило.