Олег Волховский – Список обреченных - 2 (страница 7)
Психолог появился на экране, и вид имел не самый радостный.
– Все плохо? – спросил Соболев.
– Плохо, да. Я подготовил твое Психологическое заключение.
– И?
– Женя, ты знаешь, что депрессия – это смертельная болезнь?
– Я не собираюсь выходить в окно.
– Пока. Но становится все хуже.
– Нет у меня никакой депрессии!
– Ты ее можешь не замечать. Поскольку у тебя ажитированная депрессия: тревога, страх и жажда бурной деятельности. Потому что ты винишь себя и очень хочешь все исправить.
– Да, – сказал Женя, – не спорю. А что в этом неправильного?
– Ваши с Альбицким методы. Я же знаю, как вы рванетесь "исправлять".
– Крис, при всем уважении, твои методы не работают.
Англичанин вздохнул.
– Еще ничего не решено.
– Я вижу к чему все идет.
– Поэтому тебе не стоит досматривать процесс.
– Сорвусь?
– Да, сорвешься. А стоит тебе немедленно, прямо сегодня, купить билет на самолет до Лондона и лечь ко мне в клинику. Деньги на дорогу есть?
– Я не буду этого делать.
– Я ждал этого ответа. Но, знаешь, горько смотреть, как человек гибнет. Я Андрею твое ПЗ перешлю?
– Конечно. Он его и хотел.
– Но я ему скажу все тоже самое.
– Угу.
– Тебе я скинул. Почитай на досуге.
– Угу.
– Андрей будет успокаивать твою совесть, говорить, что ты тут ни при чем, что Дамира судишь не ты, что ты сделал все, что мог. У Андрея большой опыт по усыплению совести – регулярно проделывает такую штуку со своей.
– Я виноват?
– Здесь непрямая связь. Представь себе, что ты поджег лес. Треск горящих деревьев, жар, вой огня, сплошная пелена дыма…
– А там чей-то дом, и он сгорел от моего пожара? Так?
– Не совсем. Так было бы, если бы кто-то дотронулся до программки, которую ты подложил Анжелике Синепал. Вероятность была не нулевая, но, к счастью, обошлось. Здесь другое. Представь себе свой пожар еще раз. Представил?
– Ну, да, – хмыкнул Женя. – Вой пламени, треск, клубы дыма и все такое.
– Молодец. А теперь представь, что некий "добрый самаритянин" толкает случайного прохожего в твой огонь.
– Зачем?
– Ну, мало ли, приказали. Не в этом суть. Конечно, если бы не тот "добрый самаритянин" случайный прохожий, назовем его, скажем, "Дамир", был бы жив. Но пожар запалил ты.
– Извини, Крис, но твоя аналогия страдает. Я не лес запалил, а стену тюрьмы. Да, может погибнуть кто-то из заключенных. Но теперь что, не трогать их стены? Не бороться? Забыть о свободе?
– Женя, это не стена. Стена вообще не там. И не в этом свобода. И все даже хуже, чем я думал…
– Что я такого сказал?
– Только то, что случайные смерти тебя не волнуют.
– Волнуют, к сожалению. Но это эмоции.
– Эмоции – не такая плохая вещь. Понимаешь, вы с Альбицким не там видите выход. Он не в том, чтобы перестрелять всех виновных. А в том, чтобы не заниматься поджогами.
– Угу! Не трогать стены, беречь кандалы и смиренно служить господам, ибо холопы.
– Женя, ты меня не слышишь. Я этого не говорил. Выбор не между бунтом и покорностью, а между стратегиями бунта.
– Бунты редко идут по плану.
– Если у бунта нет стратегии, он обладает только двумя хорошо известными в России свойствами: бессмысленностью и беспощадностью. И никогда не побеждает. Без стратегии мятеж остается мятежом и никогда не превратится в славную революцию.
– Ладно, ок. Мы не правы. Я это десять раз слышал.
– И больше слышать не хочешь? Так?
– Да, так.
Крис вздохнул.
– Андрей тоже все прекрасно понимает, но не хочет себе в этом признаваться. Надо же что-то делать, да? Нельзя покоряться и сидеть, сложа руки. А проще всего взять пистолет и кого-нибудь грохнуть. Так ведь?
– Не всегда это просто.
– Проще, чем думать. Женя, каждый раз, когда ты разрушаешь другого, ты разрушаешь себя. Сейчас уже есть жертвы и разрушения, а будут руины. Недолго осталось. Знаешь, такой термин "распад личности"?
– Я не наркоман.
– Бывает наркомания похуже героиновой.
Крис вышел на связь из кабинета своего дома в Лондоне. Андрей как-то у него был. Такой типичный английский дом, двухэтажный, но очень маленький. Уютно, но тесно. Зато Лондон, недалеко от Хэмптон-Корта, где земля золотая.
Прямо перед камерой стояла чашка чая и соблазнительно дымилась.
– Я карту твоего Жени посмотрел, – задумчиво начал Крис. – Ситуация плохая.
– Понятно, что не роскошная, – хмыкнул Альбицкий.
– Твоему Жене нужна коррекция, – сказал Крис, отпивая чай.
– Угу! – усмехнулся Альбицкий. – Мне тоже. Как и всем нам.
– Женя не безнадежен.
– В отличие от меня, да?
– Сейчас не о тебе речь. К тебе мы еще вернемся. У тебя исполнитель может выйти из-под контроля. Обученный исполнитель, которого ты со товарищи натаскал убивать. И у которого все планки сорваны, все моральные запреты отброшены, который уже убивал. И не один раз. Больше никаких акций! И коррекция в обязательном порядке.
– Насколько велика вероятность, что он может повести себя, скажем так, неадекватно?
– Процентов восемьдесят.
– Что у него дрогнет рука, он как-то себя выдаст, у него сдадут нервы?