Олег Ветров – ТАЙГА-4, кн. 1 Хищник (страница 2)

— Сколько было нужно?

— Сорок. — Выдохнул как приговор. — Операция дочери. Порок сердца. Нашли хирурга в Новосибирске, он брался, но деньги нужны сразу. — Провёл рукой по лицу. — Занял у них, потому что в больнице сказали — или сейчас, или никогда. Ей четыре года было. Кате.

При имени дочери голос изменился — выше, тоньше.

— Операцию сделали?

— Сделали. Катя жива. — Усмехнулся — страшно, криво. — Живёт в интернате в Иркутске. Потому что я не могу за ней ухаживать — вечно на подхвате, вечно должен. А они знают, где интернат. Класс. Имя воспитательницы.

— И теперь держат тебя не за горло. За сердце.

Кротов не ответил. Взял бутылку, налил остатки водки в стакан — рука дрожала, половина мимо.

Яна ждала.

Через минуту он поднёс стакан к губам. Она перехватила запястье — мягко, без рывка. Пальцы сомкнулись — годы тренировок, знание анатомии. Кротов замер.

— Вить, — по имени. — Больше не пей. Завтра рано вставать.

— Куда? — опустил стакан.

— Сначала расскажи про груз. Через Тайшет раз в две недели. Маркировка «медицинское оборудование». Охрана без формы. Контейнеры с маркировкой Shenzhen BioTech. Куда идёт?

Кротов посмотрел на её пальцы — она всё ещё держала его руку — потом в глаза. Что-то в её взгляде заставило сдаться. Она отпустила. Он потёр запястье.

— В Вершинный. Посёлок в предгорьях Саян. Формально — метеостанция, на деле — перевалочный пункт. Человек тридцать охраны, может, больше. Я был там раз.

— С завязанными глазами.

— Да. В чёрном фургоне без окон. Но дорогу запомнил по звукам. Железнодорожная ветка, узкоколейка. Состав тормозил — два раза, короткий, длинный. Тупик или разгрузочная платформа. И генераторы. Мощные, дизельные. Гудят так, что земля дрожит.

— Кто старший?

— Чжао. Старый, бритоголовый, в чёрном. Видел мельком — вышел, когда меня вели, посмотрел, кивнул. Но заправляет всем его дочь. Лин.

Запнулся.

— Она не человек, — почти шёпотом. — Не про зомби. Она делает с людьми такое, что они перестают быть людьми. Я лечил парня, которого она лично допрашивала. Ни ран, ни царапин. Но он орал так, что у меня до сих пор уши закладывает. У них технологии — импланты, нейростимуляция. Тестируют новое на живых.

— На ком?

— На людях. Привозили бойцов с огнестрелами — такие ранения, я диву давался, как доехали. Спросил: с кем воевали? Переглянулись и сказали: «Лес не любит чужих».

Яна кивнула. Достала рюкзак, положила на колени — внутри снова глухо стукнуло.

— Мне нужно в Вершинный. Проведёшь.

— Ты с ума сошла. — Кротов отшатнулся. — Там охрана, вышки, пулемёты. Они чужаков…

— Ты должен триста двадцать тысяч. — Спокойно. — Никогда не отдашь. Они убьют Катю в любом случае. Не сегодня, так через год.

Сидел, уставившись в столешницу.

— А если откажусь?

— Не откажешься. — Голос жёстче. — Не ради меня. Ради Кати.

Кротов поднял глаза. В них — болезненное облегчение, как у человека, которому наконец сказали правду.

— А если они её уже? Проверяла?

Пауза.

— Видела фото. Свежее. Две недели назад. Стоит на фоне ёлки, игрушки, улыбается. Зуба не хватает.

Кротов замер. Потом выдохнул — длинно, шумно. Засмеялся — негромко, надрывно.

— Жива, — выдохнул. — Жива, сволочь такая.

— Жива. — Яна. — Но ненадолго.

Замолчал. Кивнул.

— Ладно. Рассказывай план.

Она открыла рот — и в этот момент дверь бара распахнулась от пинка. Металлическая ручка ударила в стену, оставив глубокую вмятину. Звук резкий, как выстрел.

Трое. Короткие стрижки, чёрные куртки без опознавательных знаков. Лица скуластые, глаза узкие, тяжёлые, давящие, веки припухшие — как у людей, которые мало спят и много видят такого, от чего другие просыпаются в холодном поту. Выбриты до синевы.

Двигались бесшумно. У одного на горле татуировка: чёрная драконья голова с открытой пастью. Высокий заметил Кротова первым. Усмехнулся — только губами. Направился к их столику, двое чуть сзади, перекрывая пути к отступлению.

— Доктор Кротов, — сказал высокий. Акцент сильный, но слова правильные. — Господин Чжао передаёт привет. Напоминает: срок выплаты истёк вчера. Проценты за месяц — ещё две тысячи. Теперь триста двадцать две.

Кротова затрясло.

— Мы заняты, — сказала Яна, не поднимая головы. Взяла стакан с водой, отпила.

Высокий перевёл взгляд на неё. Оценил быстро — лицо, руки, негнущийся мизинец, шрам на запястье. Заметил, что не отводит глаз.

— Девушка, — тоном взрослого, который говорит с нашкодившим ребёнком. — Вам лучше уйти.

— А вам лучше вернуться к господину Чжао и передать, что долг будет выплачен через неделю. Вместе с процентами.

Высокий усмехнулся. Положил руку ей на плечо — тяжёлую, с набухшими суставами, сбитыми костяшками. Собирался сжать, оторвать от пола и швырнуть в стену.

Так он думал.

Потом всё было быстро.

Она не стала вырываться. Левая ладонь легла на его запястье — не сверху, сбоку, перехватывая лучезапястный сустав в той точке, где кости сходятся под углом. Нажала — не резко, с нарастающим усилием, как гидравлические тиски. Он почувствовал боль не сразу — секунду мозг обрабатывал сигнал, потом по руке прошла волна огня.

Яна не стала ждать крика. Всё тело, вся сила, накопленная в мышцах за годы тренировок, — рванула его руку вниз и наружу, используя его же вес. Треск. Сухой, не громкий. Хрустнула связка. Пальцы разжались, рука повисла плетью.

Высокий вскрикнул — резко, коротко. Попытался отшатнуться, но Яна уже разворачивала его корпус рычагом. Он наклонился, теряя равновесие, и она впечатала его лицом в столешницу. Голова ударилась о край тарелки — солёные огурцы разлетелись, масло капнуло на рубашку, рассол потек по столу.

Второй — с татуировкой на шее — начал выхватывать пистолет.

Яна, не глядя, нашарила на столе бутылку — упавшую, но целую. Схватила за горлышко, размахнулась, обрушила на голову. Удар в висок — стекло брызнуло осколками не сразу, сначала глухой, тошнотворный звук, как от удара молотком по сырому мясу. Водка смешалась с кровью. Боец рухнул без крика. Пистолет выпал, заскользил по полу.

Третий — коренастый, с обрубками пальцев на правой руке — уже достал ствол. Но Яна не дала прицелиться. Шаг вправо, корпус вниз, длинный выпад ногой в колено. Удар под коленную чашечку — правое колено Яны отозвалось острой вспышкой боли, старая травма. Стиснула зубы, не позволила себе замереть. Нога бойца подогнулась, он пошатнулся — и в этот момент она, уже вскочив, ударила локтем в основание черепа. Не насмерть — хватит на полминуты. Он рухнул лицом вперёд.

Высокий, придавленный к столу, попытался встать. Яна ударила коленом в печень — коротко, сухо. Согнулся, захрипел, изо рта потекла слюна с желчью — медленно сполз по ножке стола.

Вся драка — меньше десяти секунд.

Грузчики застыли с открытыми ртами. Командировочные синхронно отодвинулись к стене. Бармен спрятался за стойку.

Яна выпрямилась. Только сейчас заметила — осколок бутылки порезал ладонь. Кровь смешалась с водкой, щипало. Адреналин глушил боль. Подошла к высокому — он лежал на боку, прижимая сломанную руку к груди. Наклонилась, взяла за воротник, приподняла.

— Слушай внимательно, — тихо, почти интимно. — Передай Чжао: я скоро зайду в гости. Передай, что долг Кротова мы обсудим лично. И если тронут его дочь — я вырежу всех, кто в списке. Всех до одного. Сначала ваш клан. Потом семьи сообщников. Потом каждого, кто получал от вас деньги.

Отпустила. Он сполз на пол.

Яна выпрямилась. Стряхнула с рукава осколки. Посмотрела на Кротова.

— Собирайся. Завтра в восемь утра поезд на Тайшет. Будешь на вокзале.

— Я… — Кротов сглотнул. — Не могу бросить Катю. Если узнают, что я с тобой…