И шлемы валятся с голов —
Горячим коням под копыта!
Пускай у русских меньше сил!
Но страха Коловрат не знает!
Уже свой меч он затупил —
Он меч монгольский поднимает…
Батый с него не сводит глаз.
«Какое русское упорство!»
Он шурину даёт приказ
Вступить с врагом в единоборство…
…Смотри теперь, Батый! Смотри,
Как в снежной и колючей пыли
От двух сторон богатыри
Перед войсками в бой вступили!
Взметнулись конские хвосты!
В зрачках коней — огни пожаров!
И разлетаются щиты
От сокрушительных ударов!..
…А с двух сторон войска стоят.
Морозный воздух полон гулом…
…И вдруг Евпатий Коловрат
Заносит меч над Хостоврулом!
УДАР! В сугроб зарылся щит.
Батыя шурин пал — убит!
— Х-хахх… — тихо выдохнул рядом со мной Энтони. Наверное, он, как и я, представлял себе нарисованную в стихах картину схватки, ропот войск, визг коней и искристые удары мечей в руках поединщиков.
— И яростный Батыя крик
Застыл над снежной пеленою.
И оба войска в тот же миг
Друг к другу в стык пошли стеною.
И столько жизней смерть взяла,
Что под ногами твердь стонала,
Пока рязанского орла
Шакалья стая окружала…
— Ещё бы, — сказал Энтони, — триста тысяч на тысячу семьсот…
— Несколько израненных русских воинов были захвачены и приведены к Батыю. Хан спросил их: «Какого народа вы люди и зачем так много зла мне чините?» Раненые отвечали: «Мы люди князя рязанского, а посланы тебя, сильна зверя, попотчевать, да с честью проводить!» Между тем остаток дружины Евпатия бился в окружении — бился так, что монголы не смели больше к нему подступиться и пошли на обычную для себя подлость.
Батый вскочил, судьбу кляня,
Бледнея, словно от угара.
«В полку Метателей Огня
Сыщите мудрого хазара!
Недаром от его руки
Дрожали города и страны!
С ним — огнемётные станки,
С ним самострелы, с ним тараны!»
Хазара под руки ведут,
Его премудрость славят хором…
И сам собой зажёгся трут
Перед его палящим взором!
И — покачнулся Коловрат,
Когда упал с героем рядом
Округлый глиняный снаряд,
Дышащий пламенем и смрадом!
Огонь поднялся до плеча,
Коснулся панцыря и платья…
Напрасно к честности меча
Взывало мужество Евпатия!..
— Как Леонид с его спартанцами, — Энтони вздохнул. — Их персы тоже не смогли взять в рукопашной и расстреляли из луков…
— А Батый, — продолжал Олег Никитович, — стоя над изуродованным телом Коловрата, сказал: «Когда бы этот воин служил мне, я бы держал его у самого сердца!» Потом приказал отдать труп русским пленным и отпустить их… А сам двинулся по нашей земле, множа горе и смерть. Пала Коломна. На очереди оказалась Москва — тогда просто пограничная владимирская крепость.
До берегов Москвы-реки
Ордынский хан довёл полки!
Кремль осаждает хищник смелый!
Он до зубов вооружён,
Он мечет огненный стрелы,
По стенам в крепость лезет он,
Во все ворота бьёт тараном,
Под башнями костры кладёт… 
