Олег Верещагин – Шпоры на кроссовках (страница 5)

В болоте делать было нечего, и Колька полез на косогор, где плотно стояли осинки и дубы. Лес это или какие посадки? Кроссовки скользили по сочной траве, несколько раз Колька утыкался в нее руками, чтобы не упасть. Вспомнилась Зорина. Симпатичная девчонка, и даже очень. Смешно и приятно было ощущать себя ее странствующим рыцарем. Хотя и оставалось неприятное опасение — чем все кончится? Временами казалось — это все-таки не сказка, нет.

Наверху оказался лес — настолько густой, что кое-где между деревьями и протиснуться было нельзя. Лес вполне сказочный — вот в таком стоять избушке Бабы Яги. А почему нет? Если существует Кащей… Колька сам себя испугал этими мыслями и замер. Осторожно и внимательно вглядываясь в тени под деревьями.

Ему вновь послышался гул мотора. Да нет, не послышался — где-то в лесной чаще правда гудели, не мотор — моторы, много! Да, это уже не Баба Яга… если только она не поставила на свою ступу турбореактивный двигатель. Лес путал звуки, и городской мальчишка Колька не мог точно понять, откуда они несутся. Только сейчас, стоя в какой-то пустынной местности на краю чащи, он отчетливо убедился, какая сложная перед ним задача — за две недели найти пять вещей, о которых известно только то, что они ЕСТЬ.

Да, но к людям-то все равно надо идти, если тут и есть сапоги скороходы, то они где-то у них. Колька облизнул губы и, подумав, что ему хочется пить, вошел в лес…

…Это был первый настоящий лес, в котором мальчишка был в своей жизни — не окультуренный человек и не цивилизованный человеком. На уровне пояса между деревьями колыхались от каждого шага мелко нарезанные сумрачные листья папоротника. Чем дальше, чем чаще встречались обомшелые деревья, под ногами начало хлюпать, и тогда Колька сообразил, что давно идет куда-то вниз. Было сыро и душно. Мальчишка остановился, прислушиваясь и слыша только свое собственное тяжелое дыхание. На лицо и руки противно налипла толстая, прочная паутина — между деревьями тут встречались такие откормленные паучищи, что Колька от них шарахался, передергиваясь от омерзения. Он начал всерьез подумывать, не вернуться ли домой за кухонным ножом, каким-нибудь репеллентом, водой и… и сообразил, что боится.

Это его слегка приободрило. Раз человек способен понимать — боюсь, значит страх не такой уж сильный. Значит, можно соображать и искать выход.

Колька прислушался. Нет, сейчас он ничего не слышал. То ли машины прошли, то ли мешает низинка, в которой он оказался. Вокруг кроссовок выступила мутная вода, и он подумал, что домашняя обувка погибла, но огорчиться по этому поводу он не успел.

Сперва ему показалось, что гудит какой-то жук. Но гудение становилось всё громче и громче, перешло в отчетливый, прерывиыстый гул, скользнуло где-то в вышине и растаяло. В голову опять пришел образ Бабы Яги, рассекавшей в небесах на неформальном транспорте без регистрационного номера и бортовых огней, но Колька сердито отогнал видение: понял, что слышал легкий самолет — точь-в-точь как на загородном аэродроме. Можно, тут цивилизация. Машины, самолет, а что лес кругом — так и в XXI веке в России полно мест, где лес без конца. Может, это и есть XXI век — прошлое лето, например? А что, нормальный ход со стороны Кащея…

Отмахиваясь от пауков сломанной веткой, Колька двинулся дальше. Но только затем, чтобы почти сразу тут же остановиться и плюнуть — ноги вынесли его на край болота. Даже болотища — впереди, насколько хватало глаз, расстилалась спокойная поверхность с островками ряски и пучками блеклой травы на кочках, украшенных жабами. Кренились мертвые и полумертвые деревья — густо, в разные стороны. Звенели комариные полчища.

Взглянув на запястье. Колька увидел, что его часы вновь и идут и показывают полдень. У мальчишки неожиданно возникло опасение, что тут можно пробродить до вечера — и страх, внезапно появившийся, был таким сильным, — что Колька сдвинул кроссовки, мечтая лишь об одном: хоть на секунду оказаться дома.

Он все еще недоверчиво смотрел кругом, широко открыв рот и не понимая, почему все еще стоит на краю болота, когда негромкий и вежливый мужской голос вывел его из оцепенения:

— Послушайте меня, молодой человек.

Одетый в длинный модный кожаный плащ высокий мужчина стоял на самом краю болота и вежливо улыбался длинными тонкими губами на узком костистом лице. Прилизанные волосы аккуратно лежали на голове — прядь к пряди. В левой руке невесть откуда возникший человек держал длинную черную трость, увенчанную серебряным черепом, и постукивал ею по плечу.

Человек? Колька подался назад и выдохнул испуганно — против своей воли:

— Кащей!

— Добрый день, молодой человек, — кивнул Кащей. — Не пугайтесь, пожалуйста. И не удивляйтесь, что я без лат или меча — время не то, да и обременительно, знаете ли, таскать все это железо… Так о чем это я? — Кащей призадумался, потом щелкнул длинными узловатыми пальцами: — А, да, конечно же! Я пришел разрешить ваше недоумение, молодой человек. И, возможно, вам помочь… Вижу, вы удивлены поведением ваших шпор? Не удивляйтесь. Зорина вам просто кое-чего не сказала. Нет, не по злому умыслу — это следствие наложенного на него заклятия, так что извините ее… Так вот. Видите ли — то, в чем вы опрометчиво решили принять участие — это не компьютерная игра, ее нельзя выключить. Вы сможете воспользоваться шпорами только если добудете сапоги-скороходы. И далее — если возьметесь за поиск следующей вещи, шпоры вновь потеряют силу до того момента, как вы добудете ее… Таким образом что? — Кащей вежливо и даже виновато улыбнулся: — Таким образом вы рискуете НАВСЕГДА остаться на любом уровне игры, на любом этапе вашего путешествия. И смею сказать — многие и остались. А ведь у вас всего две недели? Да и что потом? Всех вещей потом не собрать, а мне уже успели надоесть садовые скульптуры… Знаете что? — Кащей с размаху уперся тростью в жижу между красивых и абсолютно чистых туфель. — Я никому не делал таких предложений, но… в конце концов, меньше чем через полмесяца у меня свадьба… Давайте вы просто отдадите мне шпоры — и я ПРЯМО СЕЙЧАС верну вас в квартиру. Или — если вы мне не верите — сперва верну, а потом отдадите. Вам подходит такой разговор? Обмен — и мы больше никогда не увидимся. В конце концов — зачем вам в вашей жизни ожившие сказки? Это даже как-то нелепо и смешно. Вы согласны?

Кащей умолк. Колька тоже молчал на протяжении всей этой речи — сперва ошарашенный его появлением, потом — пристукнутый его словами, дальше от нараставшей злости. Нет, он почему-то был уверен, что Кащей его не обманет — вернет домой. И Колька вовсе не был уверен, что сможет пройти все пять «уровней» да ещё и победить потом Кащея. Но… если это и правда сказка — должен же быть, блин, какой-нибудь сказочный закон, который на стороне его, Кольки, странствующего рыцаря, спасающего княжну — а не на стороне этого «новосказочного» злодея?! Ведь он, Колька — ПОСЛЕДНЯЯ надежда Зоринки! В самом деле — последняя, и это уже не сказка…

— Не пойду я с вами, — набыченно отозвался мальчишка и шагнул назад. — Идите сами и ждите, я к вам потом загляну.

Кащей вновь улыбнулся. Он не стал грозить, кричать или произносить фразы типа «тьфу-тьфу, русским духом пахнет!» Он просто пожал плечами и, вздохнув, сообщил:

— Жаль. Едва ли мы ещё увидимся. Прощайте, Николай.

И — исчез. Как выключенной изображение в телевизоре, не оставив следов на берегу и не делая попыток забрать с собой Кольку.

…— Эй, подождите! — завопил Колька, именно в этот момент с ужасающей ясностью поняв: он В САМОМ ДЕЛЕ остался тут, и возможно — навсегда. Появись Кащей снова — И Колька согласился бы на его условия немедленно! Только вот Кащей не вернулся. Колька посопел, плюнул в болотную жижу и, пробормотав «ну и флаг тебе в руки», зашагал туда, где вроде бы было посуше…

…Через два часа заряд злости, поддержавшей Кольку на ногах, иссяк. Мальчишка устало опустился на ствол упавшего дерева, тупо глядя в папопротник у колен. Ему было жарко, как в бане, хотелось пить, есть и плакать.

Он сумел уйти от болота, но лес не кончался, и звуков никаких больше не слышалось. Не находилось никаких следов того, что вообще обитаем. Колька боялся себе признаться, но он заблудился начисто, и оставалось только громко и постыдно орать: «Спасите, ау!» Да он бы заорал, заорал, не задумываясь — вот только не хотел драть глотку, зная, что его все равно никто не услышит.

— Эй! — все-таки крикнул он. — Помогите!

Лес ответил молчанием. Он не любил шума, и Колька притих, не осмеливаясь больше даже раскрыть рта.

Так, молча и неподвижно, Колька просидел довольно долго. Потом устало поднялся и уже не пошел, а побрел в лес — просто чтобы не сидеть на одном месте, дожидаясь неизвестно чего.

Через десять минут он вышел на дорогу.

Таких дорог Колька ещё никогда не видел. Песчаная, в каких — то ухабах и рытвинках, с неровными и слишком узкими колеями, между которыми было очень маленькое расстояние, она желтела у ног мальчишки, выворачивая из-за стены придорожных кустов и за такие же кусты ныряя. Машинных следов тут не было, из чего Колька заключил — эта не та дорога, к которой он так лихо стартовал. По краям дороги не было привычных телефонных или электрических столбов. Просёлок, пришло в голову Кольке где-то слышанное или читанное слово. Но это тоже не могло служить указанием времени — такие просёлки были, наверное, тыщу лет назад и есть в XXI веке.