Олег Велесов – Территория пунктира (страница 22)

И вот она истина: не мы завоевали Вавилон, Вавилон завоевал нас.

Что ж, оставшись в меньшинстве, я готов был мириться с этим. Какое-то время. Раньше за моей спиной стоял отец и с ним вся наша армия, теперь осталась тысяча триста гоплитов и полторы сотни гимнетов, которых я переподчинил Никарху, чтобы хоть как-то оправдать его звание стратега. Надо налаживать связь с остальными отрядами и решать вопрос объединения их всех под моим началом.

Ксенофонт и Хирософ признали меня главным над собой без разговоров, хотя Хирософ был намного старше и опытнее. Он начинал сражаться ещё под знамёнами спартанского царя Архидама, потом перешёл к Брасиду[33], а когда войны в Греции завершились, перебрался в Малую Азию к Клеарху. Теперь его командиром стал я.

Решив вопрос с единоначалием, я запретил гоплитам покидать лагерь, организовал боевое охранение и ввёл обязательные ежедневные занятия по строевой и физической подготовке. Сначала это вызвало неудовольствие. Люди успели привыкнуть к чрезмерной свободе и разного рода вольностям, и о дисциплине забыли. Пришлось напомнить о наказаниях. Я пообещал удерживать половину платы с тех, кто будет бегать в самоволки и отлынивать от занятий, а при вторичном нарушении сеч виновных плетьми. Подействовало. Следующим шагом стало введение вечерних поединков в панкратионе. Это подняло настроение и привлекло зрителей со стороны. Никарх организовал подобие тотализатора, и теперь по вечерам лагерь превращался в стадион.

Крики не умолкали до темноты, а ставки делали даже женщины. Несколько раз я порывался принять участие в поединках, очень уж хотелось показать свою силу, но Хирософ посоветовал не торопиться. Не смотря на то, что в агеле я считался лучшим, риск проиграть и потерять авторитет, был слишком велик. На площадку выходили не юноши, едва успевшие изучить пару бросков и ударов, а взрослые мужчины, знавшие такие уловки, о которых я и не слышал. Хирософ обещал как-нибудь на досуге показать парочку новых приёмов.

Распорядок дня устоялся. С утра и до полудня под присмотром старых спартанских воинов мы занимались упражнениями с мечом и копьём, потом обед, сиеста и строевая подготовка. Я чувствовал, что с каждым днём координация с телом Андроника улучшается, действие уже не отставало от мысли. Потом шли на стадион. Для Николет соорудили низкий диванчик, я садился рядом на землю, Ксенофонт становился позади, Хирософ отправлялся в круг исполнять обязанности судьи. Правил в панкратионе не было, поэтому его задачей было следить за тем, чтобы противники не нанесли друг другу серьёзных увечий.

Сегодняшний вечер обещал быть особо интересным. Жители квартала Мардука[34] решили выставить своего бойца против нашего. Он выпрыгнул на площадку крепкий, жилистый, ростом немногим выше меня, но в плечах не такой широкий. Сделал несколько резких движений, прокатился вдоль площадки колесом, а потом кувыркнул сальто назад. Подвижный парень. Кто-то из местных назвал его коротким именем Шула, и зрители тут же зааплодировали.

Против него вышел невысокий поджарый гоплит, более похожий на пень, чем на человека. Сократ шепнул, что это Евсей, тот, кто заступил на моё место лохага. Слышать я о нём слышал, а познакомиться покуда не доводилось. Что ж, посмотрим насколько он достоин командовать лохом.

Бойцы поклонились друг другу, Хирософ осмотрел их руки и, отступив на шаг, дал команду: бой. Шула резко подпрыгнул, завис в воздухе и выбросил вперёд правую ногу. Попади он, куда целил, и с Евсеем мы бы распрощались. Хвала Зевсу, лохаг каким-то чудом успел присесть, перекатился через плечо и поднялся на расстоянии метров трёх от вавилонянина. Тряхнул головой и шутливо погрозил ему пальцем, дескать, не спеши, уважаемый, не всё в этом мире так просто.

Я взял чашу с вином, пригубил. За это время Евсей успел дважды ударить Шулу, и оба раза мимо. Соперники стоили друг друга. Вавилонянин пошёл на сближение, попытался обхватить лохага за талию и кинуть через себя. Евсей ударил его локтями по рукам, сбил захват и головой боднул в лицо. Появилась первая кровь. Будь всё как у нас с Ксенофонтом, поединок можно было заканчивать, но здесь всё ещё только начиналось.

Шула шмыгнул разбитым носом, шагнул влево, вправо и с разворота ударил лохага по внутренней стороне бедра. Удар получился чувствительный. Евсей поморщился, подсел, но тут же выпрямился и вытянул перед собой одну руку, удерживая противника на дистанции.

Бой проходил жёстко. Я настолько им увлёкся, что не почувствовал, как Ксенофонт хлопнул меня по плечу. Шула продолжал наседать, как в боксе выкидывая кулаки слева, снизу, снова слева и прямой в подбородок. Последний удар Евсей принял на предплечье, и мне показалось, что рука у него онемела. Да, удар получился отменный…

— Андроник! — Ксенофонт резко дёрнул меня за хитон и я, наконец, оглянулся.

— Чего?

— Смотри.

Он указывал в сторону дороги. Я в раздражении проследил за его жестом и присвистнул: Менон. Вот уж кого не ждали.

Фессалиец был не один. Собралась почти вся компания стратегов плюс злая женщина в паланкине. С момента нашей последней встречи, мы успели обнести лагерь неким подобием вала, не слишком высоким, но достаточным, чтобы создать препятствие движению, оставили только небольшой проход, возле которого постоянно несли дежурство два десятка гимнетов. Сейчас они выстроились поперёк прохода, не позволяя гостям пройти. Менон с налёту начал орать на них, но гимнеты больше боялись меня, чем его, да и знали, что своих я в обиду не дам, поэтому стояли твёрдо.

Как же не вовремя их принесло. Так хотелось досмотреть поединок. Но делать нечего, хозяин должен встретить гостей.

— Мне с тобой? — спросил Ксенофонт.

— Оставайся, сам разберусь, — отказался я.

Если Менон решил явиться лично, значит, что-то случилось. В первую очередь я подумал об Артаксерксе. Неужели на горизонте затрепыхались знамёна персидской армии?

Честно говоря, мы проявили полнейшую беспечность, и даже не пытались узнать что-либо о царе. Пока мы, теряя инициативу, объедались ослиными ушами, Артаксеркс собирал армию. Приходили разрозненные сообщения о том, что он где-то на севере, под Сиппаром, готовиться к новой битве. Со всех сатрапий к нему стекались войска, продовольствие, оружие. На рынках, у городских ворот люди говорили, что грядёт нечто ужасное. Царь не простит Вавилону предательства, и снова заполыхают костры, выстроятся вдоль дорог кресты и колья с казнёнными. Предместья опустели на четверть, люди срывались с места целыми семьями и, бросая дома, уходили на юг к Уруку и Ларсе. Присутствие десяти тысяч греческих гоплитов, уже не раз доказавших свою силу в боях перед персами, никого не останавливало. Что ж…

Я пытался поговорить с Меноном, просил через посыльных о встрече. Давно следовало решить вопрос о продолжении войны. Артаксеркс с потерей Вавилона и всех южных земель не смириться. Война будет идти до тех пор, пока мы не докажем своё право на кусок местного пирога. Но фессалиец всё время пропадал в городском дворце у энси. И вот теперь пришёл сам.

— Долго ходишь, — рыкнул Менон, когда я остановился у прохода.

— Если ты обсудить что-то хочешь, то давай обсуждать, — спокойно ответил я. — А нет, так я пойду, мне есть чем заняться.

У меня за спиной прогремел радостный вопль зрителей. Чествовали победителя, только не понятно кого: Шулу или Евсея.

— Нам необходимо обсудить один вопрос, Андроник, — сказала госпожа Ламмасу. — Велите своим стрелкам убрать оружие.

Я махнул рукой, и гимнеты опустили луки.

— Слушаю.

— Подойдите.

Я переступил с ноги на ногу, колеблясь, но всё же сделал шаг вперёд. Госпожа Ламмасу некоторое время всматривалась мне в лицо, как будто видела его впервые, и заговорила:

— Великий энси обеспокоен тем, что из Куту перестали приходить караваны с зерном. На них нападают шайки хабиру. Это такие люди…

— Я знаю, кто такие хабиру.

— Знаете? Откуда?

— Сталкивался. Но не суть. Ты хочешь, чтобы я отправился в Куту и перебил их?

— Этого хочет энси, а того, чего хочет энси, хотят все его подданные.

Куту — провинциальный городок в одном переходе к востоку от нас. Дойти до него можно без всяких проблем, заодно развеемся, а то засиделись на месте. Но вопрос в том, кто на самом деле грабит караваны? В голове почему-то крутилась мысль, что не всё так просто, как описывает чиновница.

— А твой энси уверен, что это хабиру шалят? Вдруг там Артаксеркс со своей армией?

Госпожа Ламмасу напряглась. Ей не понравилось, что я подверг сомнению слова энси.

— Мы знаем, где находится Артаксеркс! — вскинула она подбородок. — Он не представляет угрозы. Наши послы говорят с ним и скоро добьются взаимопонимания.

— Расскажи это тем, кто бежит из города.

— Людям свойственно преувеличивать страхи. Пройдёт время, и они вернуться.

Я бы мог поспорить с ней на этот счёт, но уж очень хотелось закончить разговор.

— Хорошо, — кивнул я, — Куту, значит, Куту. Когда идти?

— Чем быстрее вы наведёте порядок на дорогах и восстановите поставки, тем для города будет лучше.

На том и распрощались. Я вернулся на стадион. На площадке крутилась уже другая пара.

— Кто победил?

— Евсей, — ответил Ксенофонт. — А ты сомневался? Провёл пахаря по кругу, ухватил за яйца и впечатал рожей в песок. Только зубы в разные стороны полетели. А у тебя как встреча прошла?