Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 42)

— Слава герцогу Анжуйскому! Слава капитану Сенегену!

Хорошо хоть первым они выкрикивали имя Рене, а не моё, иначе это звучало бы как оскорбление.

— Любят тебя твои наёмники, — пробурчал Ла Гир, поднялся и добавил. — С такими грех не выпить. Пойду.

Дождавшись, когда дверь за ним закроется, я спросил д’Оссонвиля:

— Жерар, вчера ты упоминал какого-то Хорнбаха. Не напомнишь, кто это? Не могу никак вспомнить.

— Это потому, что дю Валь отбил тебе голову булавой… Риттер фон Хорнбах… Так себе человечек, глупый и не образованный, как Ла Гир. Но у Ла Гира хотя бы удар сильный и выпить может бочку, а этот заносчив, высокомерен. Единственное достоинство — племянник второй жены Чёрного барона Пфальца, и тётушка эта, должен признать, чистый демон. Вот кого тебе надо сжечь, Сенеген. Обязательно. Поверь, она уже нашептала барону разных злобных слов, и тот тебя в покое не оставит… Ты убил этого Хорнбаха под стенами Брен-сюр-Сея. Он вроде как отправился к тебе на переговоры, а ты выстрелил в него из арбалета.

Точно, было такое. Мне рожа того рыцаря сразу не понравилась, и заносчивость тоже присутствовала, а когда я расстроился из-за его грубых слов, он побледнел и начал кодексом прикрываться. Но кодекс не доспех, от болта не спасёт.

— Вспомнил. Но это не я стрелял.

— Не важно. Ты был командиром, и ответственность ляжет на тебя.

— Плевать.

— Я тоже так считаю. Больше одного раза всё равно не убьют.

Вечером пришла Марго. Она скользнула в комнату как дуновенье ветра, я не сразу её заметил. Несколько минут она стояла у стены, глядя на меня, а я смотрел в потолок, пытаясь оценить всю глубину его безмолвия. Д’Оссонвиль, слава богу, заставил меня оторваться от этого занятия и вернуться в мир обетованный.

— Маргарита? Рад видеть вас. Венсан, ну-ка пойдём воздухом свежим подышим, а то засиделись в духоте.

Услышав имя, я резко поднялся на локтях. Голова закружилась, меня повело, и я вновь откинулся на подушки. Марго осторожно присела на край постели, положила на мой лоб холодную ладошку.

— Лежи смирно, Вольгаст. Сельма сказала, серьёзных ран нет, надо просто полежать. Завтра тебе станет легче.

С её приходом мне уже стало легче, и я был готов подняться, но так приятно прикосновение её пальцев к лицу. Они как будто охлаждают…

— Наверное, я выгляжу побитой собакой.

— Есть немного, — согласилась Марго. Голос её прозвучал насмешливо, но совсем не обидно, как это бывало раньше. — Вот кровоподтёк, — она коснулась правой щеки, — и здесь, — пальцы сместились к скуле и на шею. Погладили. — Тебе было страшно, Вольгаст?

— Страшно? Нет. Я почти ничего не помню. Всё как во сне. Удары, увороты, верх, низ, слева, справа, снова удары. Хорошо помню только кинжал дю Валя. Одно мгновенье — и он убьёт меня. Но я почему-то был уверен, что не успеет.

— Так и случилось. Ла Гир оказался проворнее.

— Теперь я ему должен.

— Вы все должны друг другу. Ты спас Ла Гира в самом начале, помог Рене, прикрыл д’Оссонвиля, а они прикрывали тебя. Это был красивый бой. И кровавый. Я бывала на бугуртах, без ранений на них не обходится, случалось и погибал кто-то. Один, может, два. Но здесь вы словно намеренно желали смерти сопернику. И вы, и они…

— Много погибших?

— Много… Об этом бое обязательно сложат балладу. Вас будут воспевать в веках.

— А там будет что-нибудь о королеве бугурта?

— Обязательно.

Комната погрузилась во тьму, но сквозь открытое окно долетали отблески костров, и я видел её силуэт, лицо. В глазах отражались красные искорки. Я попытался дотянуться до них, однако стоило протянуть руку, как они отодвинулись. Потом на мои губы легли пальцы, и тихий голос откуда-то со стороны прошептал:

— Ты устал… Ты должен отдохнуть… Спи, рыцарь…

Из угла вдруг выплыл неведомый матовый образ и заколыхался перед глазами. Человек… Я был уверен, что знаю его, только никак не мог вспомнить. Может быть, снова отец? Пришёл сказать что-то. В прошлый раз он то ли пытался обмануть меня, то ли предупредить, а сейчас… Нет, это не отец. Это женский образ — девочка… подросток… но высокая. Волосы всклокочены, черты лица искажены… Она плачет? Нет… Она… кричит. Она пытается докричаться до меня. Мутный странный образ. От него пахнет гарью… Кто ты? Кто ты?

Я выдохнул и… проснулся. Марго лежала рядом, прижимаясь ко мне всем телом, и дышала легко, словно юная фея. Правая рука затекла, но я боялся повернуться, чтобы не потревожить фею…

За окном послышался гром, на Лотарингию в очередной раз надвигалась гроза. Капли забарабанили по черепице, на улице завозились, хлопнула дверь, и от этого хлопка Марго вздрогнула. Она приподняла голову и прошептала:

— Скоро утро, пора идти.

— Я провожу тебя.

— Нет. Внизу ждёт Наина.

— Твоя верная служанка.

— Наперсница.

— Да. Но что она может одна? Я позову кого-нибудь. Камышового Жака и…

Марго поцеловала меня: приникла губами и замерла на целую долгую минуту, а когда оторвалась, спросила:

— Когда ты отправляешься в Орлеан?

— Не знаю, сейчас всё зависит от Сельмы. Как только она позволит герцогу встать, то сразу.

— Хорошо, увидимся.

Она исчезла так же быстро, как и появилась. Остался только запах жасмина и ощущение тяжести в затекшей руке.

Утром к трактиру заявились остатки роты Эпизона. Я встретил их на пороге. Похоже, сейчас их было больше, чем выжило на после боя, не иначе прибились ещё чьи-то остатки, либо местный сброд решил поискать счастья в наёмничестве.

— Господин, ваша рота в пополнении не нуждается? Если чё, так мы готовы.

Говоривший ухмыльнулся. Одет в рубище, из оружия только тесак, из защиты — шапель. Сапог на правой ноге прохудился, являя на свет божий грязный палец с гематомой под ногтем.

— Вот как? И на что же ты готов?

— А что прикажете, капитан, на то и готов.

— Что прикажу, говоришь…

В голове замельтешили недобрые мысли. После таких заявлений можно приказывать, что пожелаешь, и попробуй не исполнить. Говорун это почувствовал и замялся.

— Вынимай тесак.

— Тесак? Зачем?

— Вынимай, — надавил я на него голосом.

Неохотно, но он вынул. Хорошее у него оружие для ближнего боя. Клинок сантиметров шестьдесят с односторонней заточкой и скошенным обухом. Настоящий фальшион. Рубяще-режущие характеристики на грани возможного, а если возникнет необходимость, то и уколоть можно; узкое острие всегда найдёт щёлочку между пластинами доспехов. Именно такими я и стараюсь вооружить псов.

— Бей, — шагнул я к нему навстречу.

— Кого?

— Или я тебя.

После ночной грозы земля ещё не успела просохнуть. По небу скользили белёсые облака, не позволяя солнцу высушить лужи. Я расставил ноги пошире и снял с пояса клевец. Крутанул запястьем. В голове проскочила мысль: убью… Она же, видимо, отразилась на лице, и говорун, поднявший было тесак на уровень плеча, опустил его.

— Нет, господин капитан… Как же так? Я к вам… а вы хотите, чтоб я руку на вас… Нет, так нельзя…

Он отступил, а я хмыкнул и отыскал взглядом Хруста:

— Принимай пополнение, сержант. Объяснишь им правила, условия и всё прочее, что для новичков положено. И… Короче, хватит прятаться за моей спиной, отныне ты лейтенант, по мелочам ко мне больше не суйся, решай вопросы сам. Подбери себе двух сержантов и командуй.

Это решение назрело давно. Хруст боец опытный, тащит на себе всю строевую подготовку и караульную службу, он достоин повышения. Я похлопал его по плечу и направился к реке.

В тени густого вяза стоял Легран. Руки скрещены на груди, лоб нахмурен, губы искривлены. Всё это словно бы говорило: ну чё, пёс, поболтаем? Что ж, можно и поболтать. Новость о том, что меня посвятили в рыцари, облетела и город, и округу, и теперь наш лагерь превратился в место поклонения. Люди подходили постоянно, о чём-то просили, а вернее просились принять их к себе, тем более на фоне того, что герцог Лотарингии распустил часть армии, и безработных наёмников стало в разы больше. Наверняка и Легран пришёл с каким-то предложением.

Я разулся, сел на бережку, сунул ступни в воду. Ах… холодок побежал по ногам к паху, от него к плечам. Погода пусти и не жаркая, небо по-прежнему прикрывали облака, однако духота стояла та ещё, и речная водица принесла облегчение разгорячённому телу.

Легран присел рядом.

— Наниматься пришёл? — не глядя на него, спросил я.