Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 44)
И тут до него дошло, что я смеюсь. Попросту издеваюсь. Он заскрипел зубами, подался на меня, я приподнял вилы и уж совсем по-клоунски сгримасничал:
— Тпру-у-у-у…
Он замер. От напряжения пот потёк по вискам. Стало видно, как жилки пульсируют.
— Забываешься, бастард. Я тебе не лошадь.
— А ты держи свои нервы в кулаке, иначе один из нас самостоятельно из этой конюшни не выйдет, — я облизнул губы. — Ладно, выдохнули, теперь давай серьёзно: сколько ты готов выплатить за герцога?
— Шестьдесят тысяч.
Дю Валь вынул из поясной сумки свиток и протянул мне:
— Это обязательство, по которому я выплачу тебе всё до единого денье в течении двух лет. Назови место, куда отправлять серебро, и каждый месяц будешь получать по две с половиной тысячи ливров.
Серьёзная сумма. Реально серьёзная. На какой-то миг сердце взбрыкнуло, а душа размякла. Шестьдесят тысяч ливров! Господи, даже подумать стесняюсь, чего можно натворить на такие деньги. В первую очередь куплю какое-нибудь графство или баронство с замком, подвалом и музыкантами. Возьму вина, девок, свиной окорок, и месяц буду пьянствовать. Потом заберусь на самую высокую башню, вскину руки, крикну: халява, прощай! — и под марш Мендельсона сигану вниз, покуда не протрезвел, ибо когда протрезвею, пойму, что за дурак я был, согласившись на предложение бургундца.
Я выдохнул, душа вернулась в норму.
— Хорошее предложение, дю Валь, удивил так удивил. Только веры тебе всего-то на сто двенадцать с половиной ливров, которые ты до сих пор отдать не можешь, хотя обещал многократно. Что смотришь? Думаешь, я забыл?
— Ты в своём уме, Сенеген? Ты сравниваешь сто ливров и шестьдесят тысяч. Вот обязательство, читай! Печать герцога Филиппа, моя подпись, подпись канцлера Ролена. Чего тебе ещё нужно?
Он почти кричал, и у меня разболелась голова. Сказывались последствия бугурта.
— Я понял всё про печати и подписи, и конечно же верю им, но предложение туфта, шестьдесят тысяч — пыль на дороге, глотай её сам. И всё, уходи, мне отдохнуть надо.
Несколько секунд дю Валь смотрел на меня как на идиота, потом прошептал:
— Сенеген, ты только что заполучил самого могущественного в Европе врага.
Развернулся и ушёл, а я подумал по привычке: одним врагом больше, одним меньше…
Глава 20
Утром я собрал лейтенантов.
— Через час выходим.
— Запас продовольствия у нас на два дня, — тут же высказался брат Стефан. — Один мул захромал, надо сводить его к кузнецу, подкова сбилась. И список. Я не могу составлять список во время езды. Трясёт!
— Продовольствие закупишь по дороге, а список будешь дописывать на привалах. Ещё вопросы есть?
Легран с Хрустом переглянулись и пожали плечами, Чучельник вообще никогда вопросов не задаёт, просто идёт и делает. Дюпон хотел что-то сказать, приложил палец к губам, словно обдумывая фразу, но отрицательно мотнул головой. Хорошо.
— Тогда собирайтесь.
Я вошёл в трактир и поднялся на второй этаж. Возле дверей комнаты Рене сидели двое пажей. Завидев меня встали и поклонились. Я постучал в дверь.
— Монсеньор, позволите?
— Сенеген? Заходи…
Рене стоял у окна, опираясь плечом о стену, и пил из чаши горячий настой. Вид бледный, под глазами круги. Со времени бугурта я не видел его. Сельма говорила, что герцог получил несколько незначительных ран, но, видимо, их было очень много, раз бледность до сих пор не сошла, да и сам он казался вялым. Тем не менее, он выпрямился и произнёс бодро:
— Ещё пара дней, Сенеген, и я смогу отправиться в дорогу.
— В этом нет необходимости, монсеньор. Я зашёл сказать, что мы уходим. Мы уходим, а вы остаётесь. Я освобождаю вас от данного слова. С этой минуты вы свободны в своих действиях.
Рене поджал губы:
— Вот как… Послушай, друг мой, если ты делаешь это из благодарности за то, что я посвятил тебя в рыцари…
— Нет, монсеньор, не в этом дело, — я замялся. — В последнее время у меня появилось слишком много могущественных врагов. Не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.
Я поклонился и вышел. На улице псы готовились к походу. Зрелище жалкое: рожи небриты, помяты, одежда грязная, хотя времени привести себя в порядок после битвы было достаточно. Но это наёмники, на первом месте у них развлечения, и пока есть чем их оплачивать, о внешнем виде никто думать не станет. Ладно, переживём. Нет смысла наезжать и закручивать гайки, если уверен, что эти люди даже в таком виде готовы вступить в бой по первому приказу.
Я прошёлся вдоль выстраивающейся колонны. Наш обоз снова увеличился. Теперь в нем насчитывалось шесть повозок и три лафета, на каждом из которых крепились по три кулеврины. Дюпон набрал команду сапёров и канониров из двенадцати человек и назначил сержантом Погребка. Тот оказался деятельным малым, вился вокруг лафетов, проверял запасы пороха на повозке, покрикивал на подчинённых.
— Ну что, уже можем использовать артиллерию в бою? — спросил я Дюпона.
Инженер состроил задумчивую мину, начал что-то высчитывать в уме и, наконец, ответил:
— Неплохо бы провести пристрелку. Важно определить угол наклона ствола, горизонт площадки, вертикаль…
— Всё-всё, я понял, не дави на меня своими терминами. Скажи просто: к стрельбе готов?
— Теоретически, — он мотнул головой, — да, а на практике… Я ещё не рассчитал необходимый объём зарядов для различных целей и расстояний. Порох, вы оказались правы, господин Вольгаст, после пропитки и сушки стал лучше. И мощнее. Придётся проводить новые расчёты.
Он снова погрузился во внутри умственную деятельность, забыв обо мне и обо всём прочем, кроме математики. Господи, зачем я вообще связался с этой артиллерий? Она у меня уже неделю, а проку никакого.
Захлопали двери трактира, наружу выходила свита герцога. Первым показался Ла Гир, за ним д’Оссонвиль.
— Куда-то собрались? — поинтересовался я.
— Слухами земля полнится, — хмыкнул граф. — Я прослышал, что у тебя появилось много врагов, Сенеген, так? Эй, седлайте моего жеребца!.. Поэтому решил отправиться в путешествие. Служить новому герцогу Лотарингии я не намерен, приносить ему оммаж тоже, так что времени свободного много.
— А я просто люблю врагов. Всех. И своих, и чужих, — зевнул Ла Гир, и погрозил конюху кулаком. — Не вздумай подходить к моему Деймосу, голову оторву. Я сам его оседлаю.
— Деймосу? — вскинул я брови, и фыркнул негромко. — Не знал, что Ла Гир знаком с греческой мифологией.
— Мифологией? — в свою очередь удивился д’Оссонвиль. — Он и слова-то такого не знает. Это я предложил ему назвать лошадь в честь коня бога войны Ареса. Согласись, они чем-то похожи. Я имею ввиду Ла Гира и Ареса.
— Не знаю, я так-то с Аресом не знаком. А сходство разве что в повадках.
— Поверь, — уверенно произнёс граф, — и повадками, и по всем остальным признакам они родные братья, я бы даже сказал — близнецы.
На крыльцо вышел Рене. Посмотрел на солнце, прикрыл ладонью глаза. Позади встали пажи, готовые поддержать герцога, если того вдруг поведёт.
— Погода налаживается, — он повернулся ко мне. — Сенеген… Когда я впервые услышал о тебе, это были не самые лучшие слова, и соответственно, мнение моё о тебе было далеко от идеального. Но теперь вижу, что ошибался.
Он указал в сторону моста через Мозель.
— Сразу за рекой начинаются мои земли.
— Да, герцогство Бар, я знаю.
— Поэтому предлагаю отправиться в мою резиденцию в Бар-ле-Дюк. Это двадцать девять лье, пять дней пути. Оттуда до Орлеана семьдесят три лье, что на треть меньше, если идти через Нанси.
Хорошее предложение. Так мы действительно срежем часть пути.
— Спасибо, монсеньор, это было бы кстати.
— Значит, так и поступим.
Свита герцога начала формировать поезд. За время нашего пребывания в трактире я и не заметил, как лагерь вокруг постепенно разросся и пополнился не только новобранцами, но и разного рода службами обеспечения вроде поваров, прачек, конюхов, охраны. Таковых набралось человек семьдесят-восемьдесят при двух десятках повозок. Всё это влилось в нашу колонну, растянув её и заметно снизив скорость движения. Пришлось переспределять подразделения роты. Вперёд я отправил Леграна с его кутилье, за ним пустил половину пехоты, потом обоз, и в арьергард поставил оставшуюся пехоту и стрелков Чучельника. Сам поехал в середине вместе с герцогом и его ближним кругом.
Когда подъехали к мосту, заметили всадников. Они стояли шагов за триста ниже по течению. В голове мгновенно отразилось древнее пророчество:
На самом деле всадников было больше, и выглядели они не столь воинственно, как начертано в предсказании, но мурашки по спине поползли. Это явно не друзья, возможно, те самые топтуны, которых приставил к нам Фридрих фон Риден. Смотрят, куда мы направляемся…