Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 35)

Снова громыхнула бомбарда. Я вздрогнул вместе с листвой и увидел, как ядро прошивает ряды арбалетчиков. Сразу несколько человек словно куклы разлетелись по сторонам. Третий выстрел разворошил землю позади пехотного строя, вызывая очередное волнение среди кавалерии. Бургундские артиллеристы пытались заставить противника действовать. Ну да, правильно, пора уже решиться на что-то. Чёрт возьми, они же рыцари! Так пусть докажут это.

В рядах жандармов поднялось волнение, загудел рог. Я как-то позабыл о них, а здесь, похоже, что-то намечалось. Пока я разглядывал дуэль артиллеристов с арбалетчиками, второй отряд кавалерии анжуйцев подошёл ко входу в долину. Воинственный вид и построение указывали на подготовку к атаке. Дю Валь вызов принял. Строй бургундцев отозвался громкими криками, те, кто ещё стоял на земле, быстро забрались в сёдла.

Наша позиция находилась примерно на полпути между анжуйцами и бургундцами, и я прекрасно видел приготовления обеих сторон. В первых рядах стояли рыцари. Многие в сплошных латных доспехах, лица зашторены забралами, над головами баннеры и личные значки. В гербах я разбираюсь не очень, но кое-какие познания имею. Судя по ним, в одном ряду с дю Валем стояли представители многих бургундских родов, скорее всего, младшие сыновья и дальние родственники: де Ланнуа, д’Юткерк, д’Орн, де Лален. Напротив них гербы были не проще, и среди них я заметил fleur-de-lys на синем фоне. Неужели сам Рене решил поучаствовать в сражении? На него это похоже, ибо он не трус и большой любитель рыцарских турниров. Его баннер развивался в центре построения. Дю Валь тоже рассмотрел золотые лилии, и теперь старался занять место как раз напротив герцога. Что ж, схватка принца крови и мелкого баннерета должна стать тем ещё зрелищем, и я буду наблюдать за ней из первого ряда. Жаль, попкорна нет.

Затрубили рога, и оба строя шагом двинулись навстречу друг другу. Я прижался щекой к тёплому стволу дерева и заводил глазами, пытаясь разом охватить взглядом всю долину. На каждый шаг земля отвечала дрожью. Рога оборвали свой хрип, и в возникшей тишине отчётливо стали слышны конский храп и дребезжание железа. Даже звуки усилившейся артиллерийской пальбы ушли на дальний план. Псы мои, как и я, замерли при виде намечающейся сшибки.

Между противниками оставалось метров триста. Словно по наитию всадники с шага перешли на рысь, расстояние стало сокращаться быстрее: двести метров, сто пятьдесят, сто… Рысь сменилась галопом, кони вытянулись, из-под копыт полетели комья земли. Дружно опустились копья! Пятьдесят метров… Грохот, треск, крик, вздыбившийся жеребец. К небу взлетел сорванный с головы шлем… похоже, вместе с головой… Ряды кавалерии прошли сквозь друг друга, с левого фланга образовался завал, в который сходу врезалось ещё несколько десятков всадников. По центру началась рубка. Я попытался отыскать взглядом баннер дю Валя или лилии Рене, но всё так смешалось, и кто где, кто за кого? Как они в этой давке разбирают, где свой, где чужой?

Двадцать минут не было слышно ничего, кроме, лязга, хрипов и воплей. Потом обозначился надлом. Численное превосходство было за анжуйцами, и они массой своей начали давить бургундцев, отодвигая их вглубь долины. Кто-то спешился, из завала выбрался конь и побежал к лесу. Надрывно загудел рог, призывая помощь…

Горнист трубил не переставая. Я видел его крохотную фигурку на серой кобылке, мечущуюся позади строя. Он махал рукой, привлекая внимание стоявшей за кольями пехоты, но те, памятуя мой приказ, твёрдо держали позицию.

— Господин, нам не пора? — уже в третий или четвёртый раз спрашивал Хруст.

— Не пора, сержант, не пора.

Нам действительно было не пора. Анжуйцы ещё не целиком втянулись в долину. Задние ряды оставались в бездействии, слишком глубокое у них построение. Надо ждать, иначе на выходе из леса рискуем не успеть построиться в защитную линию, разобьёмся на мелкие группы, и тогда нас попросту уничтожат. В рассыпную мы лёгкая добыча для кавалерии, даже для спешенной.

Поэтому я продолжал ждать. Бургундцы уже не пятились, а откатывались волна за волной. Прав оказался маршал Тулонжон, сдержать удар анжуйцев у дю Валя не получилось, ещё немного — и побежит. Анжуйцев это вдохновляло, и они давили сильнее. Некоторые копья выбирались из рубки, на смену им заходили свежие. Это усиливало нажим, а я…

— Эпизон!

— Здесь.

— Становись слева от меня. Главное, не вырывайся и не отставай, понял?

— Да что ж я, первый раз в бою? Держать строй умею.

— Тогда идём.

Мы выбегали из леса и становились в линию. В два ряда. Чуть довернули, выравнивая строй, выставили алебарды и сделали шаг. Остановились, позволяя арбалетчикам занять своё место, и сделали второй шаг. Я вытянул меч.

— Псы⁈

— Мы идём!

И уже уверенно, не спеша двинулись навстречу конной свалке.

Анжуйцы нас не ждали, и заметили лишь когда мы приблизились на расстояние выстрела в упор. Чучельник свистнул, первая шеренга приподняла арбалеты и надавила пусковые скобы. Двадцать болтов дружно отбарабанили по чужим доспехам. Цели расположились удачно, подставляя спины и бока, поэтому рикошетов не было.

Выждав секунду, Чучельник снова свистнул, и следующие двадцать болтов застучали по железу, высекая из него кровь и крики. Анжуйцев это смутило, но не испугало. Несколько десятков всадников развернулись и пошли в атаку. Линия алебардистов выпрямилась, первый ряд выставил алебарды под углом, второй ряд поднял над головами. Налетать на эту стену кавалерия не захотела, остановилась в нескольких метрах и заволновалась. Сражаться было нечем: копья сломаны, мечами не достанешь.

— Пехота, вперёд! — заорал Хруст.

Алебардисты выдохнули и сделали шаг, под их нажимом кони попятились. Арбалетчики Чучельника произвели три залпа подряд. Люди валились из сёдел; кто-то пытался отползать, других добивали. На пленных время не тратили, некому было охранять.

Нападение с тыла заставило анжуйцев перегруппироваться. Первую волну мы осадили, но теперь готовилась вторая. Всадники выстроились клином и атаковали нас на рысях. Удар пришёлся по роте Эпизона. Кони своей массой проломили строй, телами насаживаясь на пики, и выжившие пошли влево-вправо, расширяя брешь. Остановить их было некому. Двенадцать арбалетчиков пытались что-то сделать. Но что они сделают? Лишь сильнее разозлили пчёл.

— Хруст, — заорал я, — разворачивай левый фланг! Встаём под углом!

На тренировках мы такой приём не отрабатывали, но когда смерть наступает на пятки, выполнишь что угодно. Левая часть строя развернулась боком к лесу, прикрывая себя от флангового удара, фронт подался вперёд, образуя развёрнутый к противнику тупой угол. В таком положении мы можем отбивать атаки, но не можем наступать. Для наступления не хватало людей. Даже с остатками роты Эпизона, которые начали просачиваться сквозь ряды алебардистов и выстраиваться в третью линию, людей было мало.

Но сегодня это и не нужно. Мы отвлекли на себя не менее четырёх сотен анжуйцев. Они гарцевали перед нами, пытались вытянуть на себя, чтобы перебить по частям, но Хруст кричал как заведённый:

— Стоять, псы! Стоять! Ни с места!

И рота стояла. Лишь Чучельник и Толстый Ник выискивали цели среди сбившихся в кучу людей. Остальные не стреляли, берегли болты.

Увидев наш баннер, из глубины долины выдвинулась пехота Водемона и Намюра. Жандармы дю Валя, те, кому посчастливилось выжить в рубке, тонкими ручейками растеклись по краям, позволяя английским стрелкам проявить своё мастерство. Стрелы накрыли анжуйцев как саваном. Спасаясь от него, они снова рванули вперёд, но наткнулись на пики наступающей пехоты. В панике бросились обратно. Часть успела протиснуться вдоль холма на равнину, остальным перекрыли путь мы.

Битва как таковая подошла к концу. Анжуйцы были спешены, помяты, многие ранены. Мы обошли их с трёх сторон. Они пытались огрызаться, бросались на алебарды, но с тем же успехом могли попробовать переплыть полный голодных акул океан. Чучельник поднял руку, стрелки взвели арбалеты, но я придержал его.

— Погоди, брат.

Многие анжуйцы на рыцарей не походили — сержанты, кутилье, оруженосцы — хотя облачение на них выглядело достойно. Тех, кого действительно можно было отнести к призовой категории, было по пальцам пересчитать, и все они стояли в центре. Но моё внимание привлёк лишь один. Доспехи его были забрызганы кровью, ремень, удерживающий юбку, перебит, от чего набрюшник съехал в сторону и явно мешал владельцу двигаться. Он стоял скособочившись, вынужденный поддерживать нижнюю часть юбки правой рукой. Наплечники были сегментированными, левый более мощный и заходил краем на кирасу, перекрывая почти половину груди. Это явно не бригантина, как у меня, цена которой в базарный день восемнадцать су. Это миланский доспех — ранний миланский доспех. Я знаю это точно, потому что у меня был такой же, и именно в нём я стоял в последнем поединке против Кураева. Подобные доспехи здесь редкость. Я видел нечто похожее на герцоге Антуане и на маршале де Вержи. У дю Валя доспех проще и вполовину дешевле, а то, что на этом рыцаре, стоит не меньше ста ливров. Значит…

— Погоди, брат, — повторил я, хлопнув Чучельника по плечу.

Протиснулся меж алебардистами и вышел вперёд. Анжуйцы встали передо мной стеной. Один направил на меня меч и проговорил сквозь зубы: