Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 34)

Глава 16

Ближе к вечеру подошла пехота Водемона и Намюра, такие же наёмники как мы, только походившие на сброд. Грязные гамбезоны, помятые шапели. Лица сморщенные, небритые, измазанные непонятно чем, словно их только что в дерьмо тыкали. Действительно сброд. Но выучка присутствовала. От лагеря они двигались плотным атакующим строем, а добравшись до места чуть раздвинули ряды, принимая оборонительную позицию.

Следом за ними подошли англичане. Эти выглядели франтами: бригантины, салады, у некоторых даже поножи. За качество металла не скажу, но внешний вид — обзавидуешься.

Ко мне подошли трое, судя по экипировке капитаны. Двое от пехоты, один от лучников. Мужики крепкие, много повидавшие и дворянскими манерами не обременённые. Встали полукругом, тот что постарше спросил?

— Ты Сенеген?

Задрал меня этот вопрос. Каждый так и норовит спросить: ты Сенеген, ты Сенеген? На отсутствие должного обращения как к дворянину я уже давно перестал обращать внимание, сам грешен. Но тон-то смягчить можно? А то шипят, как змеи…

— А если не я?

— Кончай воздух мять, рыжий. Нам сказали, что ты здесь за главного… — он смерил меня презрительным взглядом. — Соплив, конечно, но против маршала не попрёшь.

— Это да, — согласился я, — маршала не перепрыгнешь. Но в чём проблема? Возьми меч, выйди в круг и докажи, что ты лучше.

— Смешной ты, — проговорил второй. — Бросить вызов дворянину? Да ещё инквизитору. Мы не дураки…

— А раз не дураки, — повысил я голос, — то должны понимать: если маршал сказал, что главный я, значит, у него есть на то основания! И вся эта словесная хрень про сопли и прочее — ваш личный понос, который жрите сами. Доступно объяснил?

— Ладно, не рычи, — отмахнулся старший, — у нас к тебе вопросов нет. Слышали мы про тебя, про твои подвиги. Не знали просто, что ты молод так. Поэтому давай дальше без лая. Нам сказали, мы во второй линии встанем. А в первой ты что ли? Так у тебя народу не больше сотни. А у нас пять, да ещё англичане. Чё делать-то?

Чё делать? Хм… Не знал, что Тулонжон назначил меня главным на этом участке. Тут наверняка не обошлось без настоятельной просьбы герцога Антуана. Приятно, конечно, но как-то уж слишком он ко мне благосклонен. Не обманулся бы. Опыт ведения боевых действий в условиях средневековья у меня по большей части теоретический. В крупных полевых сражениях я до сих пор не участвовал, и мало представляю себе их специфику. Присутствуют кое-какие знания от прочтения учебников и лекций в университете, но этого мало. Впрочем…

— С рассветом становитесь в ряд от этого холма к этому. Перед собой колья. Процедура знакомая? Если кольев нет, тогда топор в руки — и вон лес, там нарубите. По краям оставьте проходы. Подойдёт жандармерия, займёт первую линию…

Растолковать пехотным капитанам принципы действия в предстоящем сражении много времени не понадобилось, они и без меня знали их неплохо: стоять на месте, не дёргаться. Договорились о сигналах, вернее, об одном — визуальном. Как увидят мой баннер, пусть начинают движение вперёд, и не важно, будет противник перед ними или нет.

Подошёл Эпизон, подмигнул:

— Ну чё, Сенеген, опять вместе? Говори, куда вставать.

— Сколько у тебя людей?

— Сколько? Ну… Пехоты шестьдесят два и стрелков двенадцать. Маловато, понимаю, но вместе с твоими полторы сотни наберётся. И к тому же, — он потряс пальцем, — ты у меня сколь человек к себе перетянул, а?

— Не перетягивал, не придумывай. А то, что от тебя люди бегут, так это твои проблемы.

— Ладно, ладно, я ж шутю. Так куда мне вставать?

— Со мной пойдёшь.

— Далеко?

— Да нет, не очень, главное, не отставай.

Солнце укатилось за Мозель, позволив темноте спуститься с холмов и накрыть долину. Стало чуть прохладней, комары зазвенели громче. Затрепыхались огоньки костров. Обходя их стороной, мы вошли в лес и поднялись по склону. Неподалёку скрипнуло дерево, высоко в ветвях зашуршала белка. Звуки обыкновенные, лесные, ночные. Я присел на выпирающий из земли камень, рядом расположился Щенок.

— Сделал баннер?

— Да, господин.

— Молодец, до утра отдыхай.

С первыми проблесками рассвета защебетали птицы. Такого разноголосья я на слышал давно, с тех самых пор, как последний раз прогуливался по утренней зорьке в парке на Окском откосе. Люблю угадывать птиц по голосам. Горихвостка, малиновка, чёрный дрозд. Но сегодня не получалось. Едва развиднелось, ворота Меца гостеприимно распахнулись, затрубили трубы, ударили барабаны. Своей какофонией они перебили все прочие звуки и распугали птиц. Под восторженный боевой рёв на поле вышла пехота и начала сбиваться в колонну. Солнце ещё не успело подняться, а колонна уже двинулась к холму.

Бургундский лагерь ожил одновременно с городом. К тому времени, когда пехота анжуйцев добралась до середины поля, в долину тонким ручейком потекли жандармы: беспорядочно, с унылыми лицами. Они обходили уже выстроившуюся вторую линию защиты и вставали впереди в сотне метров. Многие сходили с коней, оправлялись, поправлялись, и вообще, вели себя так, словно готовились не к бою, а к лёгкой утренней прогулке. Может это и нормально, не знаю. Натура человеческая такова, что в минуты надвигающейся опасности она вытворяет совершенно невообразимые и необъяснимый вещи. Но враг был уже на виду, так что надо как-то приходить в себя, гнать прочь беспечность.

Анжуйская пехота приблизились ещё шагов на триста и остановились. Из города начала выходить кавалерия. Я видел густую тёмную массу, слышал шум, крики, продолжающийся бесконечный бой барабанов. Повинуясь ему, масса растекалась по полю, и вскоре стали различимы линии боевого строя. Кавалерия выстраивалась двумя равнозначными монолитными прямоугольниками, которые вставали позади пехоты. Стоило им сформироваться окончательно, как визгливо загудели трубы, и пехота прянула назад, а кавалерия, наоборот, выдвинулась. Прямоугольники растянулись, один неспешно двинулся ко входу в долину, второй встал напротив первого холма.

Мне очень хотелось встать на цыпочки и посмотреть, успели ли занять своё место пикардийцы и генуэзцы, и что там с артиллерией. Почему она молчит? До противника всего-то метров четыреста, с высоты холма этого хватит дотянуться до них… или нет… или… Почему я так нервничаю? Вчера я был спокоен, ночью тоже, даже вздремнул немного, хотя Хруст до утра ходил вдоль по склону, и сквозь сон я слышал его шаги… Я не нервничал так ни перед штурмом Меонкура, ни перед нападением на Брен-сюр-Сей, хотя положение там было не из приятных. А сейчас дрожат руки.

Возможно, это от чувства ответственности. Мне поручили боевой участок, и если я ошибусь, сделаю что-то не так… Хотя что тут можно сделать не так? Войска стоят, задачи поставлены, от меня уже ничего не зависит… Или зависит?

На соседнем холме затрубил рог. Звук получился полоскающийся и зычный, и на душе отлегло: бургундцы заняли позиции. Я не мог видеть всё поле сражения, но представлял кто и где стоит. Исходя из этого представления можно было предположить, что будет делать Рене Анжуйский. По сути, у него два пути. Первый — это удар во фронт, где находилась вся бургундская артиллерия и большая часть пехоты и стрелков. На мой взгляд, это было бы самоубийство. Идти грудью на пушки, на арбалетные болты, да к тому же вверх по холму — безрассудство. Я бы на такое не решился. Хотя для средневековых войн это вполне нормально. Битвы при Креси, при Никополе, при Куртре яркое тому подтверждение. Безрассудство — это вообще конёк французского рыцарства. Стоило им увидеть противника, как забрало само-собой падало на глаза, а кони независимо от воли хозяина рвались вперёд. Итог: девять к одному в пользу англичан. Не знаю, есть ли здесь букмекеры, но эти ребята явно неплохо зарабатывали бы на ставках.

Второй путь — наша долина. Но здесь один минус, ширина не позволяет Рене Анжуйскому использовать численное превосходство. Основа его силы рыцарская кавалерия, по тем слухам, что витают в армии, их у него около шести тысяч. Понятно, что рыцарей среди них четыре-пять сотен не больше, остальные оруженосцы, сержанты, кутилье, но эти ребята экипированы и обучены не хуже, а жажда выслужиться, проявить себя и подняться по статусной лесенке на ступеньку выше крайне сильная. Драка будет жаркая. Однако одной жары мало, нужен маневр, а мы своей навязчивостью лишили анжуйцев этого. Так как поступит Рене?..

Рявкнула бомбарда. Звук получился как взрыв, следом за которым раздался свист и далёкий стук. Словно что-то тяжёлое ударилось о землю. Листья на кустах содрогнулись и пошли мелкой дрожью. Вот, значит, как проявляется выстрел бомбарды. Если на расстоянии километра такие ощущения, то вблизи это должен быть маленький ад. И выстрел был только один, а что случится, когда прозвучит полноценный залп?

В рядах анжуйцев произошло замешательство. Снаряд до них не долетел, но заставил занервничать. Построение смешалось, лошади заржали, и всадникам потребовалось время, чтобы успокоить их; непривычны средневековые кобылки к подобного рода шуму. Пехота снова двинулась вперёд, дошла до подножья холма, арбалетчики прикрылись павезами и открыли стрельбу. Результатов я не видел, но перестрелка велась вяло. Время шло, ни одна из сторон активных действий не предпринимала. Бургундцам не было смысла уходить с выгодных позиций, а Рене Анжуйский идти в убийственную атаку не торопился.