Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 31)

— Мне необходимо встретиться с маршалом де Тулонжоном, — сообщил я.

— Маршал не встречается с грязными наёмниками, — фыркнул Шамбронкур.

Я действительно выглядел как грязный наёмник, самому неприятно. Давно пора постираться и помыться, и вообще, пришло время завести специального слугу для постирушек и прочей бытовухи, а то свалил всё на Щенка. Пацанёнок вертится как мельничные крылья во время урагана, стирает, зашивает, чистит, тренируется, выполняет мелкие поручения — пожрать некогда. Вот и возьму для него помощника, пусть помогает, примет на себя часть обязанностей. Хотя звучит несколько гротескно: слуга для слуги.

За спиной послышалась дробь копыт и следом резкий окрик:

— А ты что здесь забыл, пёс?

Я медленно повернулся. Ив дю Валь, ну ещё бы! Кто иной осмелится назвать меня псом? Хотя он уже мне не начальник, так что можно ответить

— За долгами пришёл. Есть тут один лжец, отказывающийся платить по счетам. Под жёлтым баннером с чёрным Андреевским крестом ходит. Не видел такого?

В руках герольда позади дю Валя именно такой баннер и развивался. Кастелян икнул и сделал шаг назад, я, наоборот, шагнул вперёд-вправо, занимая более удобную позицию. Если баннерет решится выхватить меч, то прежде, чем ударить меня, ему придётся развернуть коня, а у меня появится время нанести ему укол снизу. Доспехов на нём не было, так что остриё меча легко вспорет ему брюхо.

Дю Валь оценил моё движение и за мечом тянуться не стал. Возможно, он и не собирался вступать со мной в поединок — велика честь для рыцаря драться с простым дворянином, а возможно, рассчитывал на своего засланца, который рано или поздно должен убить меня. В общем, как бы там ни было, он удовлетворился тем, что проговорил холодно:

— Не заговаривайся, Сенеген. Госпожи Маргариты здесь нет, прикрыть тебя подолом она не сможет.

Я хихикнул: отомстил так отомстил. Значит, задел его тот случай, помнит, не забыл, и до конца жизни не забудет, как бы там дальше всё не сложилось.

— Обиделся что ли? — подмигнул я. — Да ладно тебе, ты сам подставился. Сначала из мухи коня раздул, потом нашей кровью заработанные деньги украл. Как к тебе после этого относиться? Так что обижайся в первую очередь на себя.

Не отрывая от меня взгляда, дю Валь процедил:

— Вассер, сегодня же передай Сенегену сто двенадцать ливров, ясно?

— Да, монсеньор.

— Сто двенадцать с половиной, — уточнил я.

Дю Валь ничего не ответил, дёрнул поводья и направился к лесу. Оттуда уже давно доносились звуки охотничьих рогов, кричали загонщики, вились сороки над деревьями, разбавляя рёв рогов испуганным стрёкотом.

— Так ты Сенеген? — более вежливым тоном спросил кастелян, когда эскорт дю Валя отъехал подальше.

Я вздохнул:

— Послушай, как тебя… Шамбрикун…

— Шамбронкур…

— Да мне похер. Я тебя сегодня увидел, завтра уже не вспомню. Скажи-ка лучше: а по псиной башке на сюрко не понятно, кто я такой? Или кто-то ещё с таким гербом на груди по Лотарингии бродит?

— Я думал… вас же рота целая. Может лейтенант ваш пришёл. Маршал де Тулонжон велел мне подписать с вами контракт, вот я и подумал…

— Ладно, — остановил его я, — где контракт?

— Пойдёмте в мой шатёр.

Он провёл меня в темно-зелёного цвета палатку, которую шатром можно было назвать исключительно из уважения к труду мастеров-ткачей. С виду непримечательный, невысокий, но просторный и чистый. По центру стоял стол, за которым корпели клерки, тут же стопки бумаг, чернильницы, гусиные перья. Слева ещё столик и несколько громоздких сундуков, если я правильно понимаю, с ливрами. Армейская казна. Сколько в ней, интересно, может быть? Тысяч сто, сто двадцать?

Шамбронкур указал на сундук, служивший стулом, и положил на стол бумагу.

— Сами прочитаете или…

— Сам.

Контракт был стандартный, двенадцать денье на человека в сутки с условной долей добычи и обязательным исполнением всех приказов командования несмотря ни на что. Срок — до окончания боевых действий. Три месяца назад я подписал такой не задумываясь, потому что условия действительно стандартные и для непритязательных и часто голодающих наёмников более чем подходящие. Но с тех пор кое-что изменилось. Во-первых, рота заметно прибавила в опыте. Одно только сражение под стенами Нанси говорит о том, что мы не сброд, которым можно заткнуть любую дыру или использовать в качестве мяса, а настоящее спаянное и сплочённое подразделение способное выполнить сложную боевую задачу. Именно ради этих качеств европейские государства нанимали швейцарскую пехоту и платили им значительно больше. А чем мы хуже? Согласен, швейцарцев нанимают сразу тысячами, а нас и сотни не наберётся, но мы на тройную оплату и не претендуем, однако определённых надбавок требовать имеем право.

Во-вторых, мы экипированы значительно лучше. Основная защита состоит из кольчуги поверх гамбезона, у некоторых бригантины, а наручи и толстые защитные перчатки практически у всех. Пехота вооружена алебардами, четыре десятка стрелков с арбалетами. При таком вооружении мы являемся самостоятельной тактической единицей, и как показала практика, способны взять небольшой замок или участвовать в штурме на отдельном направлении. На подобное способны далеко не все. Плюс артиллерия. Пусть она пока не готова к использованию, но как только появятся деньги, сразу появятся и порох, и лафеты, и дополнительные тактические приёмы на поле боя. Какой иной отряд наёмников может таким похвастаться?

Ну и в-третьих, мы стали знамениты, а это вам не по болотам лягушек гонять. Роту Псов Господних знает половина Лотарингии. Одно только наше имя говорит противнику о том, что легко никому не будет. Имею я право поднять за это ценник? Думаю, что да. Поэтому всё вышеперечисленное я поведал Шамбронкуру и посмотрел на него выжидательно.

— И сколько вы хотите, капитан де Сенеген?

— Цифры? Цифры такие: двенадцать денье на пехотинца и шестнадцать на стрелка. Сержанты по двадцать четыре денье, лейтенант и мастер-инженер пять су, капитан — десять.

— У вас есть инженер?

— Жан Дюпон, ты должен его знать. Рыцарь-баннерет Ив дю Валь отказался продлевать с ним контракт, а я взял по доброте душевный. Хороший мужик и, главное, полезный.

— Что ж, я должен обсудить ваши условия с маршалом де Тулонжоном. Сам я не могу решать подобные вопросы. Маршал сейчас на охоте, но как вернётся, я сразу сообщу ему о вашем визите.

Из леса давно доносились звуки охотничьих рогов и крики загонщиков, над деревьями с тревожным клёкотом кружили сороки. Охота была в самом разгаре. Аристократия развлекалась, Марго наверняка там же, а я так надеялся снова увидеть её. Потом будет пирушка, жареный на вертеле кабан, молодое вино, музыка, вот только меня на этот праздник не позовут. Впрочем, я не сильно расстраивался, повод повеселиться у меня намечался и без этого. Если маршал примет мои условия по денежному содержанию, то я буду получать примерно по четыре с половиной ливра в день. Это, конечно, не кабан на вертеле, но на жаренного цыплёнка хватит.

Глава 15

Маршал Тулонжон принял мои условия. На следующий день кастелян не поленился лично прибыть в наш лагерь с контрактом. Слуга поставил у моих ног корзину с серебром. Я приподнял: килограмм восемь. То бишь, примерно сорок семь ливров.

— Это за десять дней, — пояснил кастелян. — Дальше будете получать за каждый день отдельно до полного окончания войны, после этого контракт будет аннулирован. Таков приказ маршала.

— Ясно. А если боевые действия закончатся раньше десяти дней?

— Оставшаяся сумма будет передана вам в качестве особого дара. Так же маршал приказал сообщить, что отныне вы находитесь в его непосредственном подчинении. Никто кроме него не смеет отдавать вам приказы.

Хорошая новость. Получается, с сегодняшнего дня мы личный экскорт маршала Тулонжона, его телохранители и экстраординарии. Нами будут затыкать все дыры во время сражений и прочих непредвиденных ситуаций. Нормально. Всяко лучше, чем в одиночку штурмовать стены замков.

Я подписал контракт и кивнул Хрусту, чтоб забирал деньги.

Полученного серебра хватило, чтобы расплатиться по зарплате и купить две новых повозки и дополнительно семь мулов. Обоз наш разрастался. Это делало нас менее маневренными, но более укомплектованными. Дюпон нанял двух плотников, и они соорудили по его чертежам три лафета. Внешне конструкции получились интересные, посмотреть на них приходили даже канониры из инженерной команды бургундцев. Им понравилось всё, кроме калибров орудий. Наши пули были размером с абрикос и весили около ста шестидесяти грамм, а снаряды бургундской артиллерии начинались от трёх кило и добирались аж до сорока пяти. И это ещё не верх возможного. Дюпон рассказал, что в армии герцога Филиппа есть бомбарды, способные зашвырнуть на четыреста шагов каменные ядра весом в двести с лишним килограммов.

Данное признание меня не поразило. Во-первых, четыреста шагов слишком сомнительно, во-вторых, двести килограмм — это, конечно, много, однако на кой мне подобные махины? Размер ствола бомбарды, способной швыряться такими камешками, должен быть более пяти метров в длину, а вес за пятнадцать тонн. Сколько потребуется мулов, чтобы сдвинуть такую с места, и сколько понадобиться времени дотащить до нужного места? А сколько стоит её обслуживание? Порох, ядра, лошади, возчики, канониры…