Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 29)

Часам к шести вечера, когда жара начала спадать, а ноги ныли от усталости, увидели по ту сторону реки возвышающийся над долиной холм и замок на вершине. Понт-а-Муссон. Наконец-то. У подножья холма расположился городок с тем же названием. Дома под красной черепицей в свете заходящего солнца смотрелись мило. Пара улочек перекинулись через мост на правый берег и встали вдоль берега стройными рядами.

Не скажу, что нас не ждали. Ждали. На левую сторону бежали жители, гнали скот, тащили тележки с пожитками. У выхода на мост возле сторожевой башни сооружали баррикаду из кольев и телег, эдакое подобие вагенбурга. Для армии Водемона преодолеть подобное препятствие не проблема, просто задачи переходить на противоположный берег не было, наоборот, по эту сторону моста бургундцы принялись воздвигать свою баррикаду.

Главные силы армии свернули вправо к лесу, перед мостом встала сотня наёмников. Застучали топоры, к небу потянулись дымы костров. Мы отошли вслед за поездом герцога к лесной опушке. Наш статус пока что не был определён: подписали контракт, не подписали, если подписали, то на каких условиях? При таком положении вещей лучше вести себя тихо и на глаза особо не лезть. Поставили палатки для Сельмы и брата Стефана. Распрягли мулов, повели на водопой, Толстый Ник и Буланже занялись ужином. Располагались так, словно пришли надолго. Дымов над полем стало больше, голоса людей смешались с конским ржаньем, от моста долетала визгливая перебранка наёмников.

Облачившись в полный доспех, я взял учебный меч. Усталость усталостью, но если хочешь быть в форме тренировки забрасывать нельзя — хотя бы час каждый день должно стать правилом. За отсутствием приличных фехтовальщиков в качестве противника служили сразу трое: Камышовый Жак и братья Ле Фер. Они брали двухметровые палки и пытались меня достать. Я отбивал удары, иногда переходя в контратаку. Крутиться приходилось пропеллером, ибо псы силы не экономили и били со всей дури. Порой прилетало настолько неплохо, что хотелось спросить: чем я вас обидел?

Но я сам велел не жалеть меня, как некогда Гуго. Только в то время я занимался чистым фехтованием, а теперь использовал приёмы железного дровосека. Уже не было необходимости уклонятся от каждого удара, что-то принимал на доспех, а при ударах и уколах чаще использовал тактику Half-sword — полумеча. Это когда одна рука держит рукоять, а вторая клинок. При таком хвате резко повышается контроль и жёсткость клинка, позволяя точнее наносить уколы в сочленения доспехов противника, а также использовать гарду и навершие в ближнем бою. Полуторник мгновенно превращался в некое подобие полэкса, только дистанция оказывается короче, буквально вплотную. Возникают иные ощущения, и действовать приходится на высоких скоростях и нервах, ибо понимаешь, что такая близость с противником чревата достойным ответом в сочленения твоих доспехов. В них тоже есть подмышки, пах, визирные щели.

В общем, грохот стоял такой, словно псы окучивали большую консервную банку. В ответ им прилетали тычки и хлёсткие удары по ногам и телу. Со стороны это не выглядело красиво, как стремятся показать в фильмах, наоборот, походило на кучу-малу, из которой время от времени кто-то выпадал. Одними синяками не отделывались, брызгала и юшка из разбитых носов. Но всё проходило без обид, и ни Жак, ни братья ни разу не отказались от тренировок со мной. Им это тоже было полезно, да и экипировка соответствовала: бригантины, наручи, поножи, шлемы. Эта троица — так уж начало получаться — становилась моими телохранителями. Во всех схватках они стояли или рядом, или за спиной, и мне не надо было искать кого-то в помощь, когда возникала опасная ситуация. Я просто шёл туда, а они шли за мной.

В нашу свалку время от времени пытался забраться Щенок, но слишком он маленький для этого, одного пинка хватало, чтобы отправить его назад к зрителям. Хотя ему тоже полезно, пусть привыкает к боли и запоминает приёмы. Два-три года — и встанет в ряд наравне с прочими. За последнее время его подтянуло, подсушило, плечики расправились. Он уже не походил на забитого жизнью ребёнка, которому приходилось крутиться, чтобы не стать чьей-либо жертвой. Да, он по-прежнему пацан лет десяти-одиннадцати, но смотрит ровно и способен дать отпор. На поясе висели нож и стилет, а Чучельник вручил пацану арбалет и показал, как с ним обращаться. Правда, силёнок натянуть тетиву не хватало, но эта проблема решаема. Я уже сказал отцу Стефану, чтобы приглядел у маркитантов английский ворот.

— Господин! — позвал меня Щенок.

Я поймал кураж, превращая братьев Ле Фер в мешанину из конечностей. Выбраться из схватки в таком состоянии невозможно, тем более что Жак в наглую лупил меня палкой по голове. За такое надо наказывать! Ударом кулака в грудь я отбросил старшего брата, развернул корпус. Палка Жака скользнула по кирасе и уткнулась в землю. Я наступил на неё, дерево треснуло, Жак на мгновенье сместил внимание, а я подобием гарды двинул ему под дых. Удар получился сильный, но броня и гамбезон смягчили болевые ощущения. Жак выдохнул и обломком палки попытался снова дотянуться до моей головы. Я шагнул к нему демонстрируя намерение провести укол в пах, но младший брат схватил меня за лодыжки и рванул на себя. Подлый приём! Всем телом я рухнул на землю, сверху на меня тут же уселись оба брата, а Жак сунул обломок к шее.

— Сдавайся, капитан!

— Не честно, — отпыхиваясь, попытался оправдаться я. — Так нельзя… тем более со своим начальником…

— Ага, — хмыкнул старший, — ты это врагам на поле боя рассказывать будешь.

— Встань с меня!

— Сначала сдайся, а то до утра так сидеть будем.

— Господин, — склонился ко мне Щенок, — сдавайтесь побыстрее, пожалуйста, к вам пришли… приехали…

— Приехали? Кто? — пытаясь приподнять забрало салада, спросил я. — От дю Валя? Деньги привезли?

— Нет, господин, — Щенок склонился ещё ниже. — Госпожа Марго…

Я забил ладонью.

— Всё, черти, победили. Сдаюсь!

— То-то же.

Братья подхватили меня подмышки, помогая встать, Жак стряхнул с нагрудника прилипшие травинки. Я расстегнул ремень, отбросил шлем и закрутил головой.

— Винсент, где…

И увидел. Марго стояла на опушке, поглаживая жеребца по холке, и с улыбкой наблюдала за мной.

Я провёл ладонью по лицу, стирая пот, и быстрым шагом двинулся к ней. Колени подрагивали. На подсознательном уровне я пытался объяснить это усталостью, шутка ли три лба гоняли меня по полю, но, господи, какая усталость? Нервы. Я нервничал. Меня тянет к этой девушке, и я так боюсь этой тяги. С Катей такого не было. Там была животная страсть, жажда секса, я бы сказал — дикая жажда! А здесь трепет. Хотелось взять её руку, прижаться губами к пальцам, к ладони. Её присутствие дарило спокойствие, даже когда она выглядела холодно, а в глазах сгущалось презрение.

Я остановился за три шага до неё, выждал мгновенье, и сделал ещё шаг.

— Марго…

— Здравствуй, Вольгаст.

Серый тряхнул головой и всхрапнул, словно тоже приветствуя меня.

Я сделал ещё шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Теперь нас разделял лишь конь. Я стоял по одну сторону, она по другую.

— Видел тебя утром на дороге… Думал, что больше не увижу.

— Я тоже видела тебя, и даже подмигнула. Заметил?

— Нет. Далеко было.

Она провела кончиками пальцев по моей щеке.

— Ты такой чумазый. Интересно было наблюдать за вашими… состязаниями. Мне показалось, ты проиграл.

— Они использовали нечестный приём, а так бы я…

— На войне всегда используют нечестные приёмы, иначе не победить.

— Как тот ход конём? Ну, когда ты назвала дю Валя не рыцарем.

— Да, как тот ход конём. Но сейчас он готовит другой ход.

— Он опять что-то задумал?

Марго кивнула.

— Он тебя ненавидит. Подошлёт кого-нибудь.

— Подошлёт? Ты знаешь, мне кажется, уже подослал. Появился в роте один… мутный тип.

— Мутный тип?

— Непонятный… Человек, который хочет казаться не тем, кто есть на самом деле.

— А, поняла… Мутный тип, придумают же.

— Это у нас в Реймса так говорят.

— Я часто бываю в Реймсе, но ничего подобного не слышала. А ведь у меня там много знакомых из разных слоёв общества, — она улыбнулась. — И ты об этом знаешь.

— Да, знаю…

Я придвинулся к ней настолько близко, что ощущал её дыхание на своей коже. И глаза полные, как… Сейчас они не казались холодными, наоборот. Господи…

— Ещё и не такое… услышишь…

Осторожно, словно боясь спугнуть, я коснулся губами её губ, и застыл. Марго не отстранялась, но и не бросалась в объятья, и я прошептал:

— Ты как мечта: всегда рядом и всегда недосягаема.

— Я не принадлежу себе.

— А кому?

— Ты узнаешь… Ты всё узнаешь…

— Я скучаю без тебя.

— Я тоже… скучаю.

Мы стояли так минуту, не в силах сблизиться и не в силах разойтись. Наконец Марго сделала шаг назад. Она улыбалась, только непонятно, чем была вызвана эта улыбка. Вроде бы улыбаться-то и нечему.

— До встречи, Вольгаст. Будь осторожен. Пожалуйста.

Движением завзятого кавалериста она вспорхнула в седло, потянула поводья, разворачивая серого, и вдоль опушки рысью двинулась к шатрам герцога Лотарингии.

Глава 14

Я провалялся полночи с открытыми глазами, глядя как звёзды перемигиваются друг с другом. Сначала думал о Марго, потом о дю Вале. Баннерет подослал убийцу. Что ж, этого следовало ожидать. Подстава с конём не прокатила, нужен новый план, и убийца для этого подходил как нельзя лучше. Теперь, после предупреждения Марго, я знал, кого нанял дю Валь. Грима. Взгляд жёсткий, движения настороженные. Он словно натянутый лук вот-вот готов распрямиться. Условия найма в роту ему не понравились, идти под моё начало он не собирался, однако пришёл. Стало быть, дю Валь нанял его ещё в Брен-сюр-Сей. Понятно, что не сам нанял, через Вассера, но это роли не играет. Прошло уже несколько дней, а он ещё никак не проявил себя, видимо, ждёт случая, когда рядом никого не будет, чтобы нанести удар наверняка. Ведь мало убить, надо, чтоб не поймали. А иначе какой смысл? Не альтруист же он, не за идею убивать будет, за деньги. Надо предупредить Хруста…