Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 13)

Я кивнул:

— Смело. Не боишься лечь рядом со своим знаменосцем? Смотри сколько места вокруг пустует.

Над парапетом поднялся Чучельник со взведённым арбалетом. Риттер напрягся.

— Это не по кодексу…

— Какие вы все предсказуемые: наглые, высокомерные, а чуть прижмёт, сразу не по кодексу. Да пошли вы нахер со своими кодексами. Это война, здесь никаких правил быть не может. Кто победил — тот и прав. Давай, брат.

Чучельник надавил скобу, болт вошёл риттеру фон Хорнбаху в лоб. Ещё одним немецким рыцарем стало меньше.

Лотарингцы ответили на выстрел проклятьями, что в принципе было вполне ожидаемо. Парламентёров и пленных убивать не принято, ибо тоже не по кодексу. Однако относилось это лишь ко всякого рода риттерам, рыцарям и прочей дворянской крови, а простых наёмников не касалось, другое, видите ли. Поэтому спустя несколько минут вопли прекратились. Человек сорок встали напротив ворот, изображая заградительный отряд, большая группа пехоты отправилась к лесу, кавалерия выдвинулась к дороге. Вскоре там образовался затор, раздались крики, проклятья, только теперь в адрес лотарингцев, похоже, те занялись конфискатом товаров и услуг. А я предупреждал, чтоб они сваливали.

Спустя час поле перед замком походило на военный лагерь. Из леса принесли колья, вкопали в землю, обозначая периметр, за ними установили несколько шалашей, развели костры. От дороги пригнали группу землекопов, заставили рыть ров. Работа закипела. Глядя на них, Хруст прищурился.

— Думаю, господин, до утра они нападать не станут. Для штурма нужны лестницы, мантелеты. Чтобы их построить, требуется время. Не успеют засветло. А к утру, бог даст, подойдёт дю Валь.

— Вот это и плохо.

— Что?

— Что к утру подойдёт дю Валь. Они тоже это понимают. Поэтому им надо либо отступать, либо брать замок до его подхода. Сейчас перед ними тот же выбор, какой был у нас вчера. А ты что думаешь, Чучельник?

— Ночью.

Я закусил губу и кивнул.

— Согласен, нападут ночью. Прикроются темнотой, надавят одновременно на ворота и ещё в двух-трёх местах. Хреновый расклад… Не удержим мы замок.

— Тогда в донжоне может укрыться? — предложил Хруст.

Я похлопал его по плечу:

— Хороший ты сержант, друг мой. Исполнительный, надёжный. Я тебе жизнь свою доверю не задумываясь. Но мозги — это не твоё. Ты надстройку у донжона видел? Она бревенчатая. Нас там сожгут нахер. Хочешь стать курой гриль?

— Кем?

— Петухом на вертеле.

— Не хочу, господин. Но что-то делать всё равно надо.

— Вот тут ты прав, делать что-то надо. Вопрос: что? — я покачал головой. — Ладно, выставь дозоры, остальным до темноты отдыхать, мы с дядей Чучельником покумекаем, к вечеру, надеюсь, что-нибудь придумаем.

Лагерь напротив ворот становился многолюднее. По дороге от Люневиля подошли ещё люди. Эти уже не для работы. Они расположились справа от шалашей, составив оружие в пирамиду. По виду, копья или что-то из этой серии, возможно, вилы, перекованные косы, цепы, наскоро переделанные в боевые. Лотарингцы, похоже, собирали по округе крестьян. Солдаты из них так себе, разве что для массовости, прикрытие от стрел. Обучение слабое, стойкость нулевая, мотивация отсутствует полностью. Но нам от этого не легче, ибо определённое количество сил и ресурсов они на себя отвлекут. Против них помогли бы лучники, сотни две. Несколько залпов — и до свиданья. Но у нас даже болтов для арбалетов кот наплакал. Первую волну придержать хватит, а дальше только в рукопашную.

В принципе, если организовать оборону вокруг барбакана, сосредоточить здесь всю роту, то до утра продержаться можно.

— В кромешной темноте им тоже несподручно будет, — вслух начал рассуждать я. — А обозначать себя они побояться, нацепить там какие-нибудь тряпки или что-то с факелами придумать. Так, брат? Мы ведь тоже увидим и разберёмся, и стоять в стороне не станем. Я в том смысле, что сможем отличить ху из ху, ну, кто есть кто, ты же понимаешь.

Чучельник по обыкновению хранил спокойствие. Не кивал, не фыркал, не щёлкал пальцами. Для него это привычное состояние. Он во всём доверял мне, и в какой-то степени меня это устраивало. Но не сегодня. Очень хотелось услышать если не совет, то хотя бы мнение. Опыт ведения средневековых войн у меня пока слабоват, особенно в плане обороны крепостей. Всё, что я знал или мог предложить, было основано на художественной литературе попаданческих циклов и голливудских блокбастеров типа «Жанна д’Арк» и «Железный рыцарь». Сомневаюсь, что это подходящий для изучения военного дела материал, но другого, увы, нет…

Чёрт, было бы нас триста, как спартанцев, ну бог с ним, не триста, а сто, этого числа вполне хватит перекрыть все направления возможных атак, и плевать, сколько крестьян соберут лотарингцы. А сейчас… сейчас надо выбрать… Что выбрать? Тактику? Именно. Какую? Если бы я на сто процентов был уверен, что утром Ив дю Валь подойдёт к замку… Если бы он спешил к нам на помощь… Но что-то я сомневаюсь, что он спешит. Слишком уж уверенно ведут себя лотарингцы. У них наверняка разведка работает, и какие-нибудь дозоры кружат неподалёку от Люневиля. Они наверняка знают, где находится армия бургундцев, и если б она приближалась, то вот так открыто здесь не стояли.

Дю Валь, где ты? Идёшь или пироги жрёшь?

К вечеру я так и не решил, что делать. Хруст сидел на пустой бочке и дремал, прислонившись головой к парапету, а я продолжал разглядывать лагерь противника, надеясь увидеть что-нибудь спасительное для нас. Какое-то неверное движение, переполох, взрыв, пожар, воздушную тревогу. Но ничего подобного не наблюдалось. Лотарингцы вели себя спокойно, размеренно и явно к чему-то готовились. Впрочем, к чему именно они готовились, понимал даже брат Стефан. Он несколько раз поднимался на барбакан, приносил кувшинчик вина промочить горло, а сам словно ждал, что мы его успокоим, наградим надеждой, скажем, что всё будет хорошо. Но мы молчали. Даже вино, этот великий рассказчик, не в состоянии был заставить нас солгать.

Когда стемнело и ждать больше было нечего, я хлопнул ладонями по бёдрам и сказал:

— Хруст, отправь десять человек на дальнюю стену и на участок справа столько же. Там подходы удобнее, и если враг попрёт, то попрёт именно там. И скажи ребятам: как начнёт прижимать, пусть отходят к барбакану. Насмерть стоять смысла нет. Основной накат будет на ворота. Чучельник, предупреди своих, чтобы болты экономили. Чтоб каждый в цель, понял?

Чучельник зевнул. Меня удивляло его спокойствие. Все были будто наэлектризованы, нервничали, дёргались, и только он поглядывал на мир Кощеем Бессмертным. Может действительно у него смерть в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц где-то по лесу бегает?

— Сельму и раненых — внутрь башни. Пару бочек вина из подвала прикатите. А лучше три. Ночь предстоит долгая, жаркая, глоток вина никому не помешает. Псы, слышите меня?

— Да, капитан, — раздался нестройный и довольно-таки грустный хор голосов.

— Хочу сказать вам следующее. Рассказывать сказок и убеждать, что эту ночь мы переживём, не стану. Для многих она окажется последней. Но мы наёмники. Мы Псы на службе Господа, и с самого начала знали, что умрём не в своих постелях. Кто-то раньше, кто-то позже, хотелось бы, конечно, позже…

На стенах скромно захихикали, я тоже улыбнулся.

— Да, позже было бы лучше. Но лишь Господь решает, кого из нас призвать к себе, а кого оставить мучиться дальше, поэтому, мужчины, без обид. Главное, помните: умереть можно по-разному — героем, трусом, предателем. Если кто-то надеется, что сдавшись в плен, он спасёт себя… Не надейтесь. Пленных в лучшем случае повесят, в худшем посадят на кол…

— Капитан, тогда прирежь меня сразу. Сам! — донеслось из тёмного угла, где сидела Сельма. — Не хочу висеть на колу. Ну его нахер — кол в жопу.

— Кто это?

— Погребок, — подсказал Хруст. — Ему при Меонкуре ноги подсекли, до сих пор ходить не может.

— Понятно. Тогда такой приказ: кто останется последним, добить раненых. Ещё вопросы будут?

— Нет, капитан.

— Всё правильно, капитан!

Я кивнул:

— Тогда не забывайте: мы — Псы Господни, и мы не сдаёмся.

— Псы! Мы Псы!

Наверное, в наших криках было много пафоса и выпендрёжа, но, откровенно говоря, в минуты, когда твоя жизнь становится не дороже яблочного огрызка, о пафосе думаешь менее всего. Сейчас мы заряжали себя смелостью. Мы бравировали друг перед другом и верили, что останемся смелыми до конца. Что ж, посмотрим. Надеюсь, всё так и будет, а ещё больше надеюсь, что утром на горизонте увижу баннеры бургундцев. Два дня, отведённые дю Валем заканчивались, и рыцарь-баннерет должен хотя бы из любопытства взглянуть получилось у меня или нет.

Стемнело окончательно, чистое небо раскрасили редкие тусклые звёзды. Луну бы, чтоб видно было лучше, но это только в книгах луна появляется и исчезает не по календарю, а по прихоти автора. Жаль, было бы здо́рово: щёлкнул пальцами, есть луна, щёлкнул — исчезла. А так единственным светочем в этом царстве мрака были костры в лагере лотарингцев. Лёгкий ветерок приносил с той стороны обрывки фраз, шорох шагов, бряцанье металла, стрёкот сверчка, запах лукового супа.

Запоздало я подумал, что тоже можно было развести костры на подступах к замку, метров за двадцать-тридцать от реки, это выдало бы начало атаки противника…