Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 1)
Псы Господни 3
Глава 1
Дождь хлестал по плечам тугими холодными струями — настоящий июньский ливень. Как же ты не вовремя, твою мать…
Мы стояли набыченные, сжимая в руках штурмовые лестницы, и угрюмо смотрели на городские стены Меонкура. За дождевой завесой они выглядели расплывчато. В высоту метров пять с парапетом, а перед ними широкий ров, заполненный отхожими стоками этого поганого городишки. Им, сукам, сказали: откройте ворота и ничего не будет. Не открыли.
Ладно, откроем сами.
По словам Вассера, глубина рва должна быть по грудь, дно обильно засеяно «чесноком». Не знаю, кто там это дно прощупывал, может, оно чистое, как пляж на Лазурном берегу, но перед выходом из лагеря я приказал своим подвязать к подошвам толстые дощечки. Чем чёрт не шутит, вдруг Вассер прав, и тогда дерево сбережёт ноги от проколов, да и передвигаться по вязкой и скользкой от дождя земле будет проще. Главное, добраться до стен, установить лестницы и подняться на боевой ход. Защитников много, но в основном это горожане. Банальные, мать их, горожане! Не стану утверждать, что они не знают, с какой стороны браться за копьё, но всё равно — это долбаные косорукие горожане, привыкшие сидеть возле тёплого камина и не привыкшие смотреть в глаза противнику. Справимся. Вопрос: какой ценой?
— Боже, хватит ссать на нас, лучше выплесни пару бочек красного… — сплёвывая воду, прохрипел Буланже.
— Скоро будет тебе красное, — сипло выдавил Хруст.
Из моей роты только Рене Хрустящая корочка и ещё полдюжины бойцов имели опыт штурма крепостных стен, остальные, в том числе и я, сегодня сделаем это впервые. Вчера вечером, когда от дю Валя пришёл приказ, что на рассвете мы пойдём на штурм стены слева от барбакана, я сначала выругался, а потом усадил роту в кружок и заставил Хруста рассказать, что это за хрень такая и как не сдохнуть во время атаки. Он рассказал с подробностями и с унылой улыбочкой, явно намекая, что завтра ничего хорошего нас не ожидает. После такого рассказа половина роты, а может и больше, пожалели, что связали жизнь с наёмничеством. Пришлось рявкнуть на поникшую братву и пообещать лично отыметь каждого, кто пойдёт в бой с расстроенным выражением лица.
Из обоза приволокли четыре лестницы и два больших переносных щита — мантелеты. Вассер указал на них пальцем и глумливо хихикнул: пользуйтесь. Я осмотрел полученный инвентарь на предмет его прочности, и заставил роту сделать тоже самое. Бойцы должны убедиться, что лестницы крепкие и не развалятся под их весом. Убедились. Перешли к мантелетам. На вид обычный осадный щит — деревянный каркас, обвитый ивовыми прутьями, по бокам жердины, позволяющие перетаскивать конструкцию с места на место. Защита откровенно слабая, сработана в спешке, поэтому я велел Щенку и брату Стефану пробежаться по лагерю и добыть несколько бычьих шкур, чтобы прикрыть щиты и сделать их более ударостойкими. Потом занялись учебным процессом. Хватали мантелеты и под их прикрытием продвигались к воображаемому рву. Дальше бойцы в обнимку с лестницами шли на штурм стен, арбалетчики прикрывали. Когда Щенок с братом Стефаном принесли шкуры, я отправил обоих к маркитанту за дополнительным запасом болтов. Деньги выданные дю Валем заканчивались, но арбалетные болты — это тот случай, когда экономить нельзя, иначе деньги вообще не понадобятся.
В процессе тренировки определили, кто где стоит, кто идёт первым, кто замыкает, кто перетаскивает щиты. На каждую лестницу распределили по восемь бойцов. Мало, но куда деваться. Я принял на себя правый фланг и место в передней шеренге, значит, мне устанавливать лестницу перед стеной и мне же подниматься первым. Чучельник ткнул пальцем в себя, потом в лестницу слева. Я показал ему кулак и на щиты. Кто будет командовать арбалетчиками? Прикрытие требуется плотное, такое, чтоб ни одна вражеская физиономия не возникла меж зубцов парапета безнаказанно. Чучельнику моё решение не понравилось, но он понял и послушно кивнул.
Лишние потери ни к чему, поэтому тренировались мы до глубокой ночи уже при свете костров. Весь лагерь хлестал пиво, жрал мясо и ржал над нами! Под ноги летели камни, кости, плевки, едкие словечки. Я приказал не обращать внимания на оскорбления, считая их дополнительным уровнем сложности.
Подъехал дю Валь, несколько минут смотрел на наши потуги, потом развернул коня и скрылся в темноте.
А утром начался дождь. Из лагеря мы вышли мокрые и злые. Выстроились колонной. Впереди мантелеты, за ними арбалетчики, в десяти шагах позади пехота с лестницами. Прогудел рог, взметнулись знамёна. Я перекрестился и кивнул: пошли!
Наступали тремя колоннами. План штурма выглядел просто: две весьма немногочисленные роты наёмников, моя и капитана Эпизона, поднимаются на стены по обе стороны от барбакана и пытаются опустить подъёмный мост. Если получится, тогда центральная колонна из сапёров и баннера[1] дю Валя сносит ворота, врывается в город и начинает зачистку. Позади стояли в резерве три сотни жандармов[2], готовые идти на помощь туда, где обозначиться прорыв.
Нормально. Осталось добраться до стен и сделать всё так, как придумали отцы-командиры.
В мантелеты ударили первые стрелы. Звук неприятный, чпокающий. Кто-то дриснул с натуги, разбавляя свежий утренний воздух унылым запахом страха. Но плевать, пусть боятся. Пусть обдрищутся все, главное, чтоб не останавливались.
Не доходя тридцати шагов до рва, сбавили ход. Проступающие сквозь струи дождя стены выглядели поникшими, как и лица защитников. Это радовало — им тоже было страшно. Да ещё как! Они забрасывали нас стрелами вперемешку с болтами, а мы продолжали упрямо идти вперёд. На каждом пятом шаге я остервенело орал:
— Псы⁈
— Мы идём! — злобным хором отвечала рота в такт своих шагов.
— Псы⁈
— Всех порвём!
В голосах было больше трепета, чем отваги, но собственные вопли хоть как-то нас подбадривали.
Ударили арбалетчики Чучельника, рожи защитников мелькать перестали. Я поймал взгляд Хруста и кивнул. Мы прибавили шаг, обгоняя мантелеты, и бегом бросились ко рву. Окунулись. Мать моя! Вода оказалась не только вонючей, но и холодной, холодней дождя. Буквально, ледяная! Уровень поднялся до пояса, до груди, до подбородка. Клацнули зубы. Под ногами кроме «чеснока» мешались коряги, камни, прочая хрень. Я зацепился за что-то носком сабатона, резко наклонился вперёд. В рот потекла гнилая жижа. Выплюнул, выругался. Боец слева ушёл под воду с головой. Сука, что ж ты маленький какой? Схватил его за ворот, приподнял, одновременно не забывая передвигать ногами. Шаг, два, три! Идём, бойцы, идём! До стены рукой подать. Ещё шаг, ещё. Пробулькал:
— Псы⁈
— Мы идём…
Впиваясь пальцами в оплывающую землю, выбрались на узкий клочок суши. Установили лестницы. Сверху свалилось бревно. Кто-то охнул, я ухватился за перекладину, сдёрнул с пояса клевец и полез, не отводя взгляда от парапета. Господи, сделай так, чтоб эти сверху больше не кидались. Ну пожалуйста, тебе жалко что ли? Чучельник, тварь ты поганая, у тебя болтов как грязи, стреляй!
Меж зубцов высунулась голова в шапели, увидела меня. Глаза выпучились, рот раззявился, издавая булькающий вопль:
— Ползут! Ползут! Кипяток…
Закончить фразу рот не успел. В него как пчела в дупло влетел болт, голова откинулась, разбрасывая жирные капли крови. Но положение это не спасло — сверху вниз ухнул поток кипятка. Жуть! Хотя Господь-таки услышал меня. Защитники не разобрались, куда лить воду и выплеснули её в соседний пролёт. Кого-то всё же зацепило. Заверещали ошпаренные голоса, а я мысленно перекрестился: слава богу не меня…
Однако не уверен, что им повезло больше. На следующем шаге я приподнялся над парапетом и увидел летевшее в лицо острие алебарды.
Млять!
Успел качнуться в сторону, ухватился за древко и используя его как дополнительную опору рывком втянул себя на парапет. Протиснулся меж зубцов, с силой ударил клювом по алебардисту. Удар пришёлся в плечо, пробил стёганку, вонзился в тело — не глубоко, но достаточно, чтоб побледнеть и взвыть от боли. Повернул рукоять, расширяя рану, и рванул клевец на себя. Одновременно пнул в грудь неудачника и спрыгнул на боевой ход. Крутанул головой. Справа-слева рожи горожан. Заорал, пуча глаза:
— Убью!
От меня шарахнулись.
Меж зубцами пролез следующий боец, чуть дальше ещё один. Из башни выходили облачённые в кольчуги люди. Похоже, городская стража. Эти будут покрепче, вытаращенными глазами их не напугать. Я перехватил клевец обеими руками, шагнул навстречу. Принял на рукоять рубящий удар, сделал подсечку и сабатоном припечатал по голове упавшего. Что-то хрустнуло, не уверен, что кость, возможно, смялась шапель, но и этого вполне достаточно для нейтрализации врага. Шагнул к следующему. Не долго раздумывая, сошёлся в плотную, вбил колено в пах. Слушать вопли не стал, столкнул крикуна с боевого хода, и…
…увидел направленный на меня арбалет!
Сука!
Метнулся влево, вправо. Что делать? Прыгать? Удар болта с трёх метров не выдержит ни одна бригантина! Господи, люблю тебя, помоги!
Рука с клевцом сама собой пошла вперёд, вспоминая преподанную Гуго науку. Клевец крутанулся и снизу клювом вонзился стрелку под подбородок. Остриё пробило гортань и вышло из носа. Рана не смертельная, но больнючая и кровавая, юшка полилась не хуже кипятка. Стрелок пошатнулся, выронил арбалет и начал падать. Я едва успел ухватить его за стёганку и выдернул клевец. Крикнул, глядя на тучи: