Олег Велесов – Псы Господни 2 (страница 29)

К вечеру привели первый этаж в более-менее божеский вид, натаскали дров, поставили на кухонную печь сковороду. В загашнике у брата Стефана отыскался кусок мороженной говядины, сильно помятый, словно келарь грыз его ночами под одеялом, и немного овощей. Сельма занялась готовкой, а мы расселись на полу. Ни столов, ни лавок не было, но это дело наживное. От камина и кухонной печи помещение начало наполняться туманом, промёрзшие за зиму стены и потолок парили влагой. Сегодня ещё помёрзнем малость, но завтра уже сможем ходить без верхней одежды.

Из первого этажа я намеревался сделать казарму: установить вдоль стен нары, по центру стойки для оружия. Для шести десятков человек тесновато будет, зато не замёрзнут, а если нары двухярусные сделать, то и сотня поместится. На втором этаже будут склады, канцелярия и личные комнаты начальствующего состава. Амбар пойдёт под фураж, загон под тренировочную площадку. Я пока ещё не задумывался, однако время уже походило решать, по какому принципу строить тактику моего отряда. На что это может быть похоже: испанскую терцию, швейцарскую баталию или немецкую компанию ландскнехтов?

Систему будущих ордонансных рот я отверг сразу. Мне не нужна тяжёлая кавалерия, пусть мобильная и при необходимости способная спешиться и устроить шухер перед стенами любого замка, не говоря уже о городе. Однако на содержание одной такой роты денег потребуется больше, чем на содержание дивизии наёмников, а дивизия, между прочим, наворотит дел куда больше роты. Так что я решил опереться на пехоту, ибо, как показала история, будущее за ней. Без кавалерии, конечно, не обойтись, но её я видел лишь в качестве вспомогательного средства, а не основного, поэтому в данный момент рассматривать этот вариант не стал.

Понятно, что шестьдесят человек — это не рота, не компания и не терция. Это небольшой отряд, который по моей задумке должен послужить костяком для последующих свершений. Надеюсь, отец Томмазо не захочет останавливаться на достигнутом и когда-нибудь мы дойдём до более масштабных размеров. Я видел в лице монсеньора смятение, когда он называл численность будущего отряда. Ему хотелось больше, но финансы пока не позволяли. Если платить по четыре денье в день на человека плюс четыре на прокорм и мелкие расходы, получится один ливр в месяц. За шестьдесят человек — шестьдесят ливров. И это лишь первоначальные расходы, дальше, с ростом опыта личного состава, цены начнут повышаться и придётся платить десять-двенадцать, а то и шестнадцать денье в сутки, иначе народ убежит к более щедрым нанимателям. Чтоб этого не произошло нужно держать бойцов в ежовых рукавицах и поддерживать дисциплину не только деньгами. Лучший способ удержать людей в повиновении — страх. Придётся разработать что-то вроде устава, и каждого, кто его нарушит, карать беспощадно…

В дверь постучали. Мы дружно повернули головы на стук. Я знаком показал Рене, чтоб открыл. Скорее всего, это был Щенок. На улице стемнело, он обещал вернуться к этому времени, но Чучельнику на всякий случай кивнул на арбалет, чтоб зарядил. Тот, не вставая, сунул ногу в стремя и руками натянул тетиву. Немного поднапрягся, жилы на лбу вздулись. Ох и силищи в нём! Наложил болт и поднял арбалет на уровень плеча.

Рене сдвинул задвижку. В зал вместе с ветром влетел мальчишка и защебетал с порога:

— Господин, это я. Разузнал обо всём, как вы просили.

Он рванул к камину, сунул руки к огню и затараторил:

— У вас прям нюх на жуликов, господин. Тот оборванец — топтун воровского мастера Вокулёра. Он следил за вами до того дома, в который вы заходили, потом до этого места, а потом вернулся на площадь. Там трактир есть вроде «Раздорки», только называется «Гнилое яблоко», в нём всё отребье собирается…

— Ага, есть такое, — подтвердил слова Щенка Хруст. — За денье можно и пожрать, и выпить, — он нахмурился. — Там меня и обнесли, как последнего дурачка.

— Это любимое место наёмников и воров, — кивнул мальчишка. — Если нужны люди, то идите в «Гнилое яблоко», господин. Но будьте осторожны, топтун и воровской мастер долго меж собой шептались. Я смог подобраться ближе, услышал ваше имя. Что-то они замышляют, — Щенок бросил короткий взгляд на мешки. — Сдаётся мне, господин, неспроста топтун следы мерил, проверял, чем лошади нагружены.

Вот и первые проблемы. Я-то, наивный, полагал, что они от Робера де Бодрикура исходить будут, уж слишком цепко он поглядывал на серебро. Но, видимо, воровская община Вокулёра тоже не лаптем щи хлебает, просочились и к ней известия о внезапно разбогатевших Псах. Инквизицией их не напугать, они и без того каждый день верёвку к шее примеряют, поэтому надо готовиться к встрече. Когда это случится точно сказать нельзя, но случится обязательно.

А бойцов всего трое: я, Чучельник и Хруст. Если местные накинутся, отбиться будет тяжело.

Сельма вынесла из кухни сковороду с мясом и овощами, поставила на пол. Мы сели вокруг неё, достали ножи. Обзавестись нормальными столовыми приборами возможности пока не было. Завтра брат Стефан поедет подписывать купчую, дам ему денег, чтоб закупил необходимые вещи и продуктов на несколько дней. И бочонок вина, а то от местной воды у меня изжога.

Я нанизал на нож кусок мяса, отправил в рот. На вкус так себе, по составу — хорошего качества резина, хотя Сельма тушила его долго. Но кроме меня никто на это внимания не обратил. Чучельник ел заглатывая, по принципу, набить живот. Щенок жевал как жвачку. Рене работал челюстями словно мельничными жерновами. Пожалуй, только Сельма и брат келарь относились к ужину как к приёму пищи, и ели неторопливо, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Проблема лишь в том, что мясо убывало быстрее, чем они жевали, ибо сковорода была общая, а семья большая.

И проблемы у нас теперь тоже общие.

— Брат Стефан, — повернулся я к келарю, — так как жить отныне мы будем здесь, то вверяю в твои руки всё хозяйство. Тебе это дело знакомо, ты и при монастыре занимался тем же. И казна тоже на тебе. На ворота я тебе уже показывал, так что если проворуешься, сам знаешь, что будет.

Брат Стефан молча кивнул.

— Вот и славно. Завтра утром берёшь деньги и отправляешься к той старухе. Смотри, чтоб она тебя не переиграла, а то явитесь к бальи купчую подписывать, а она ценник поднимет…

— Не переиграет, — проглотив кусок, буркнул келарь.

— В помощь тебе даю Чучельника, он прикроет в случае чего. После бальи отправляйтесь на рынок. Нужна посуда, тюфяки, продукты. Присмотрись по ценам к мулам, возьми пару, ну и по мелочи, что посчитаешь необходимым. Дальше… — я помолчал, обдумывая про себя, как точнее донести следующую мысль. — Нас шестеро, и только трое владеют оружием. А врагов у нас, похоже, прибавилось. Слишком многие в Вокулёре знают, что у нас в мешках полторы тысячи ливров… — Хруст сглотнул и почесал маковку, до этого момента он понятия не имел о таком богатстве. — Поэтому ждём гостей. Рано или поздно они обязательно явятся. Один человек всё время должен находится на посту. Службу будем нести по очереди, Сельма и Щенок днём, остальные ночью.

— А как ночь делить будем? — спросил Хруст. — Когда я служил под знамёнами Рене Доброго, у нас при каждом отряде был сержант из ветеранов. Он ставил длинную свечу и делал на ней чёрточки. Как догорит до чёрточки, старший караульный будил следующего.

— У нас свечей нет, — сказал я.

— Можно молитвенник читать, — предложил брат Стефан, и вынул из-под отворота рясы книгу. — За два часа в самый аккурат одолеть можно.

— Я читать не умею, — сразу отказался Хруст.

Чучельник тоже не умел. Он и слова-то не каждую неделю произносил, а уж чтение и вовсе мимо него прошло.

— Лучину ставьте, — подсказала Сельма. — Я наколола немного, на ночь хватит. Завтра ещё наколю.

Да, на сегодня это лучшая идея. Потом обязательно купим свечи и сделаем, как говорил Хруст, а пока обойдёмся подручным материалом. На ночь пост будем выставлять внутри, одной лучины хватит на полчаса, если погаснет, значит, часовой уснул.

— Четыре лучины для каждого, — определил я количество. — Я дежурю первый, за мной брат келарь, потом Хруст и Чучельник. Щенок, с рассветом твоя очередь, Сельма будет менять тебя на обед и погреться.

Мальчишка послушно кивнул:

— Не беспокойтесь, господин, я всё сделаю правильно, я и обедать могу на улице.

На том и порешили. Сельма установила возле двери светец, воткнула лучину, подожгла. Я принёс ведро, перевернул и сел. После первой лучины подвинул ведро к стене и прижался спиной к камням. Прохладно, но так меньше сон донимает. Брат Стефан и Чучельник начали похрапывать, сначала негромко, но к концу второй лучины разошлись раздражающей трелью. Они и в башне позволяли себе подобное и приходилось постоянно толкать их. Когда сменюсь, спать пойду на кухню к Сельме.

За дверью скрипнул снег. От неожиданности я едва не свалился с ведра. Кто-то подошёл, потоптался возле крыльца, двинулся к торцовой стене, вернулся.

В конюшне захрипела лошадь. Твою мать, о лошадях мы как раз и не подумали! Их легко могут свести. Подопрут дверь бревном, и попробуй помешай.

Я прокрался к окну, попытался отыскать щель между ставнями, не нашёл, слишком хорошо подогнали, да ещё холстом завесили. Сдирать холст сейчас — наделать шуму, хотя может и надо шумнуть. Дам знать ночным гостям, что не спим. Но сколько их там? Мне показалось один, однако он мог быть у двери, остальные прячутся возле амбара или у дороги.