Олег Уланов – Операция "Золотой Будда" (страница 2)
Для Такэо, воспитанного в традиционной японской семье, любая просьба к чужому человеку была противоестественна. Ведь просящий ставил себя в зависимое положение от того, кто эту просьбу или услугу мог выполнить. Но в эту минуту Такэо был вынужден отбросить эти предрассудки. Ему необходимо было встретиться с генералом Ямаситой и рассказать ему ВСЁ. Ведь на карту было поставлено честное имя "тигра Малайи"…
– Да, господин министр. Позвольте мне вернуться на Филиппины к генералу Ямасите.
Министр о чем-то подумав мгновения, ответил.
– Ну что же… Через пять дней туда летит самолёт с деньгами для нашей группы войск. Нам как раз нужен сопровождающий. Но учтите, что шансов долететь не много.
– Благодарю вас, господин министр. Если мне суждено погибнуть, то пусть это случится ради процветания Японии и императора.
– Хорошие слова, господин санса.
Поклонившись, Такэо развернулся на месте и чётким шагом вышел из кабинета.
Министр молча проводил глазами уходящего майора. Когда за ним закрылась дверь, он снял трубку с аппарата внутренней связи.
Через пять минут в кабинет зашёл помощник министра и, поклонившись, стал записывать в блокнот поручения шефа. Когда министр закончил диктовать, помощник услужливо поклонился и подобострастно сказал:
– Я всё сделаю, господин министр. Будут ли ещё пожелания?
Шеф посмотрел на подчинённого и выдержав небольшую паузу, сдержанно произнёс:
– Мне бы не хотелось, чтобы Куроки Такэо когда-либо встретился с генералом Ямаситой.
Помощник хитро усмехнулся и с готовностью ответил:
– Я уверен, господин Кая, что этого не случится.
Поклонившись, помощник вышел из кабинета.
* * *
Остановившись возле своего дома, Такэо в нерешительности замер на пороге. Он не был здесь уже пять лет. Единственной ниточкой с домом были письма, которые изредка приходили к нему. А за последние полгода и эта связь оборвалась. Он тихо отодвинул седзи. Сдвигаясь, она сухо ударила своим верхним краем по гирлянде бамбуковых трубок, висевших с внутренней стороны помещения. Глухой звук колокольчиков мягко растворился в темноте короткого тёмного коридора. В доме вкусно пахло рисовой лапшой.
На звук бамбуковых колокольчиков, мелко семеня, вышла молоденькая девушка в светлом кимоно. Увидев вошедшего офицера, она на секунду замерла, вглядываясь в его лицо. Вдруг она упала на колени, положив на пол руки и прильнув к ним головой. Такэо, привстав на одно колено, взял девушку за плечи и медленно поднял из глубокого поклона. Это была его младшая сестра Ханако. Ее глаза светились от счастья.
– Мама, радуйся! К нам вернулся наш Такэо! – крикнула она в глубь дома.
– Ты стала красивой девушкой, Ханако, – растерянно произнес Такэо.
Из глубины помещения появилась пожилая женщина. Такэо глубоко поклонился матери и взял в свои ладони ее руки. Он долго держал их, с нежностью глядя на её счастливое лицо, мокрое от слез.
Потом был скромный семейный ужин, много разговоров об остальных трех младших братьях и отце, тоже вдалеке от дома защищавших интересы Японии.
Ближе к полуночи Такэо взял лампу, четыре листа бумаги с чернилами и отправился в свою маленькую комнату из трех татами. Он задвинул фусуму, закрывшись от общего прохода, положил чернила и бумагу у края татами и медленно лег на простеганный соломенный мат. Непередаваемый запах дома снова напомнил ему о безмятежном детстве, когда ему, сыну провинциального врача, было позволено всё. Перевернувшись на спину, он провел рукой по гладкому дереву опорных столбов дома. Сколько ночей он провел здесь, взрослея и мужая!
Эх, если бы не война! По праву старшего сына он уже мог бы жениться на девушке, которую для него выбрали бы его родители. И сейчас его мать могла бы уступить его жене роль главной хозяйки в доме, ритуально отдав ей самодзи. А он уже принял бы из рук отца бразды правления семьёй и мог бы заботиться о своих родителях, оберегая их старость…
Такэо долго лежал на татами, думая о судьбе, которая разметала их семью по разным уголкам Японии. Наконец он резко поднялся и, прибавив света в керосиновой лампе, стал писать письмо генералу Ямасите.
На другой день за обедом Такэо обратился к матери с просьбой:
– Мама, через три дня я улетаю на Филиппины. Я должен вернуться к генералу Ямасите, чтобы продолжить службу под его началом. Если же мне не суждено будет добраться до Филиппин, и я погибну, – голос майора дрогнул, – господин Ямасита сам приедет к нам домой, когда кончится война.
Такэо протянул матери черно-белую фотокарточку в бамбуковой рамке.
– Вот моя фотография, где я ещё в звании лейтенанта. Там, под фотографией, – личное письмо господину Ямасите. Пожалуйста, никому не рассказывайте о нём и, что бы ни случилось, сохраните его.
Мать взяла рамку с фотографией сына и, поклонившись, произнесла:
– Я всё сохраню, Такэо.
Сорок лет спустя.
Подмосковье. Тренировочная база пограничного спецназа.
Май 1985 года
* * *
В спортивном зале тренировочной базы шел спарринг-бой. Двое бородатых мужчин, облачённых в защитную униформу, отрабатывали приемы боевого самбо. В зал вошёл ещё один военный, одетый в такую же униформу. Хлопнув в ладоши, он громко прокричал:
– Всё, закончили тренировку. Бегом в душ. Через час приезжает начальство из Управления для инструктажа.
Тренирующиеся коротко обнялись, как полагается после спарринг-боя, и бегом отправились в раздевалку.
Через тридцать минут они стояли в кабинете своего непосредственного начальника – командира специальной группы подполковника Исаева.
– Товарищ подполковник, капитан Мальцев и капитан Крутов на инструктаж по вашему приказанию прибыли, – доложил один из них.
– Ну что, два капитана? Как ваши успехи в подготовке? – тон командира был ироничным.
– Подготовка, товарищ подполковник, идёт в плановом режиме, – снова за двоих ответил Мальцев.
– Хорошо, садитесь. К нам на базу сейчас должен приехать полковник Воронцов. От него мы получим боевую задачу и необходимые инструкции для выполнения поставленного перед нами задания. Кроме этого, у меня для вас есть ещё одна новость.
Два капитана переглянулись, соображая, хорошая это новость или плохая.
– К нам в группу для выполнения специальной задачи прикомандирован ещё один сотрудник. Из какого управления КГБ я не знаю, а если бы и знал, то всё равно бы вам не сказал. Так вот, это старший лейтенант Ковальчук, специалист по биологическому оружию. Судя по званию, он ещё достаточно молод и, возможно, ни разу не принимал участия в подобных операциях.
– А зачем нам этот специалист? – язвительно поинтересовался Мальцев.
– Вот через полчаса приедет полковник Воронцов, ты у него и спросишь, – парировал начальник.
– Товарищ подполковник, а если этот летёха вообще нулёвый и только в кабинете привык сидеть? А нам, между прочим, по острову с рюкзаками по пятьдесят килограмм прыгать. Мы что, за него его вещи будем таскать? – впервые подал голос Крутов.
– Это не мне решать и не вам. Если начальство прикажет, то и на руках этого лейтенанта носить будете.
– Ну уж нет! – тряхнул головой Крутов.
– Не зарекайся, – спокойно ответил подполковник.
* * *
Полковник Воронцов прибыл на базу ровно в час дня. Вслед за полковником из машины вышла симпатичная молодая женщина. "Наверное, стенографистка", – подумал Мальцев, мимоходом отметив, что она, вероятно, хорошо умеет не только стенографировать.
Зайдя в кабинет, полковник выслушал доклад начальника специальной разведгруппы Исаева и лично поздоровался с каждым из офицеров за руку. При этом он отметил, что внешний вид членов разведгруппы вполне соответствует образу геологов. После этого полковник перешел к главной цели своего визита.
Воронцов присел к большому столу и знаком предложил сесть остальным. Открыв кожаную папку, он достал из неё несколько исписанных листов и, окинув взглядом притихших офицеров, начал проводить инструктаж.
Для начала он изложил предысторию о том, как на северокурильском острове Онекотан в декабре прошлого года при таинственных обстоятельствах бесследно пропал вертолёт с военнослужащими роты ПВО. Он рассказал, что интенсивные поиски так и не дали никакого результата. Поскольку исчезновение вертолета в пограничной зоне являлось чрезвычайным происшествием, то этим делом занялась военная контрразведка. Именно полковнику Воронцову было поручено курировать это расследование. Почти сразу же появилась зацепка. Проверяя отчеты Особого отдела Курильского пограничного отряда, Воронцов обратил внимание, что в переписке личного состава заставы со своими семьями, которую выборочно проверяли местные особисты, некоторые пограничники сообщали своим родным, что военнослужащие на острове неоднократно видели якобы «снежного человека», правда всегда издалека. Этот факт дал основание Воронцову полагать, что на Онекотане может постоянно находиться кто-то, кого пограничники могли принять издалека за реликтовое существо. И этот кто-то вполне мог иметь отношение к пропаже вертолёта.
Взяв за основу это предположение, контрразведчики проанализировали причины, по которым на острове могли появиться нарушители государственной границы. Поскольку каких-либо секретных военных объектов, которые могли бы заинтересовать иностранные спецслужбы, на Онекотане не было, контрразведка связала появление на острове диверсантов со старыми японскими секретами, которые могли остаться на Курилах со времен капитуляции Японии в августе 1945 года.