Олег Цендровский – Прямой контакт: пошаговое руководство по медитации на дыхание (страница 5)

Будда неустанно подчеркивал, что без овладения умом и без прозрения можно обладать лишь той любовью, которую в древней Индии называли pema. Это было общепринятое слово для любви во всяком ее обыденном проявлении: от романтической любви до родительской или дружеской.

Такая любовь основана на цеплянии: на желании обладать и на сопутствующем ему ощущении собственной бедности при отрыве от объекта любви, а также на желании одарять любимого все новыми и новыми объектами обладания.

Пема не только основана на жажде обладать и враждебности ко всему, что мешает утолить эту жажду, но и подпитывает их дальнейшее разрастание, а потому несет многочисленные беды. Слово pema и родственные ему понятия Будда использовал, когда учил об опасностях привязанностей и всякого рода бытовых любовей. Он говорил так:

«Ничего не любите, ибо разделение с любимым болезненно. Свободен от пут тот, кто не имеет ни любимого, ни нелюбимого»[3].

Без прозрения и дисциплины ума мы можем быть добренькими, но не в силах быть истинно добрыми. Наша доброта будет построена не на истине, а на страхе конфликта, на нашей слабости и беззубости или же просто инстинктивной склонности, которую мы получили в дар от природы и обстоятельств жизни. И в равной мере без развития понимания и дисциплины ума мы можем любить силой своего желания, но нам остается недоступна истинная любовь, то есть любовь, основанная на прямом понимании истины и преображенная этим пониманием.

Истинную любовь, любовь духа, Будда называл весьма непривычным для обыденной речи словом mettā, которое принято переводить словосочетанием «любящая доброта». Слово mettā произошло от санскритского прилагательного mitra, означающего «добрый», «благорасположенный», «дружелюбный».

Mitra также является существительным, означающим «друг», а в литературном языке значит еще и «солнце». Все эти смыслы важны для понимания любящей доброты.

Любящая доброта есть творческая энергия ума, которая была очищена и освобождена прозрением в истину и выражает тотальную волю к благу. Любовь пропитана теплым ощущением взаимосвязи со всем вокруг и спонтанно выражает себя в актах сострадания – более конкретных проявлениях mettā, направленных на помощь тем, кто в ней особенно нуждается. В этом смысле любящая доброта подобна и преданному другу, и солнцу, согревающему живых существ своими лучами.

Важно понимать, что истинной любви всегда присущ активный настрой. Это не просто громкие речи, согревающие нас эмоции и сентиментальные фантазии, которые мы переживаем наедине с собой, а вполне осязаемые благие поступки. Первое прозрение на этот счет я получил еще в подростковом возрасте благодаря работам Эриха Фромма. В своей книге «Искусство любить» Фромм писал:

«Если женщина говорит, что любит цветы, но мы видим, что она забывает их поливать, то мы не поверим в ее „любовь“ к цветам. Любовь есть активная озабоченность жизнью и благополучием того, кого мы любим».

Вот пробный камень любви: тот, кто любит, не забывает поливать цветы. Но истинная любовь не ограничивается узким набором фаворитов, а лелеет всех живых существ без желания обладать ими для собственного удовольствия и без цепляния за них. Желания обладать в нас нет хотя бы потому, что человек с развитой способностью любящей доброты уже и так фундаментально богат. Он видит, что «вода повсюду», и не испытывает ни в чем нехватки.

Будда учил тех, кто занимается духовной практикой и желает обрести счастье и свободу, ничего не любить в смысле pema и любить все и всех в смысле mettā. Тем не менее переход от первой ко второй является постепенным процессом. Все то, что мы говорили об отношениях желания и чистого стремления, будет справедливо и здесь. Мы не можем сразу и полностью отказаться от любви желания и не должны этого делать. У нас все равно не выйдет, мы лишь одурачим себя, и это приведет к новым бедам.

Сперва наши привязанности, как и силу желания в целом, следует умерить и очистить от ослепления, крайностей и невротизма. Гармонизируя любовь желания, мы шаг за шагом готовим себя к переходу на более совершенный способ отношения к себе и миру – любящую доброту. В один прекрасный момент мы сможем отбросить жесткую скорлупу привязанностей к людям, вещам и состояниям и заменить их свободой любящей доброты.

Развитие любящей доброты настолько важно еще и потому, что это самый прямой антидот от страха и враждебности. Мы не боимся того, что любим, и мы не испытываем враждебности к любимому. Косвенно любящая доброта исцеляет нас и от жажды, поскольку наполняет ощущением богатства и полноты, которые не нуждаются ни в какой подпитке обладанием.

Очищая ум от ядов и наполняя нас творческой энергией, любящая доброта еще больше совершенствует прозрение. Страх, враждебность и жажда мешают видеть и заставляют воспринимать все в искаженном свете. Под воздействием этих реакций одни аспекты реальности преуменьшаются, другие преувеличиваются, а третьи полностью выпадают из нашего внимания.

И страх, и агрессия, и жажда есть формы бегства от того, что есть, к чему-то другому. Они утягивают нас прочь, причем весьма нетерпеливо и грубо, а потому мешают понимать происходящее. Любящая доброта, напротив, есть открытость, принятие и неспешность, отворяющие двери высшему пониманию.

Сиддхи

Представленный здесь список высших способностей ума не является полным и не может быть таковым, поскольку формы нашей творческой энергии не поддаются окончательному исчислению. Посчитать способности ума – это все равно что посчитать количество цветов в спектре. Это нельзя сделать, поскольку электромагнитный спектр видимого света не разделен на части аккуратными границами.

Хотя вслед за Исааком Ньютоном мы привыкли выделять в нем семь базовых цветов, мы могли бы разделить его и на десять частей, и на миллион, поскольку сам по себе спектр является непрерывным.

Тот факт, что Ньютон разделил световой спектр и, соответственно, радугу на семь цветов, объяснялся исключительно его любовью к числу семь и мистическому значению данного числа. С той же произвольностью мы разделим спектр высших духовных возможностей человека на десять частей, и здесь также не обошлось без дани уважения к красоте некоторых чисел. Но самое главное, число десять представляется хорошим балансом между слишком большим и слишком малым числом пунктов, ибо обе крайности повредят пониманию.

Все перечисленные способности, вплоть до любящей доброты и включая ее, выстроены так, что рождаются из предыдущих. Концентрация может быть выстроена лишь на фундаменте из осознанности и невозмутимости, а также разных сочетаний желания и стремления. Прозрение не достигается без определенных объемов концентрации, а любящая доброта не раскрывается в нас без прозрения.

Одновременно каждая следующая способность в этом списке помогает развитию предыдущих. Чем более развито наше прозрение или, к примеру, концентрация, тем полнее невозмутимость и тем яснее и устойчивее осознанность.

Последняя категория высших способностей ума, однако, выбивается из этой закономерности, поскольку в нее помещается все то важное в нашем духовном развитии, что не попало в первые девять. Дело в том, что, сконцентрировав творческую энергию ума, мы можем развить в себе не только прозрение и любящую доброту, но и любую другую способность в рамках спектра человеческих возможностей, будь то интеллект, память, воображение, уверенность в себе, усердие, красноречие или щедрость. Им поистине нет числа.

У этой собирательной и разнородной группы способностей нет устоявшегося названия, и я здесь обозначаю их словом «сиддхи» (санскр. siddhi, пал. iddhi: «достижение», «способность», «сила»). Так в буддизме и йоге принято называть различные сверхспособности, которые, согласно традиции, могут быть раскрыты в нас благодаря медитации или же возникают в ней сами собой.

К их числу принадлежит способность осознавать себя в сновидениях, повышать температуру своего тела и с легкостью переносить любые погодные условия, а в Палийском каноне упоминаются и такие сиддхи, как телепатия, всевидящее око, левитация и телепортация, которые покажутся многим из нас совсем уж фантастическими.

Я придаю понятию сиддхи еще более широкий смысл, и в целях удобства мы будем называть так любые способности, установки поведения и привычки, кроме перечисленных в первых девяти пунктах, которые мы можем целенаправленно и напрямую культивировать в ходе духовной практики.

Строго говоря, любящая доброта также является сиддхи, но поскольку это самая главная из сиддхи, то будет правильно выделить ее в особую категорию. Позже мы еще поговорим о специфике медитаций этого типа, как им учил Будда и как их можно использовать сегодня.

Приведенную здесь систему из десяти высших способностей ума можно упростить до трех великих сил ясности, покоя и любви. Каждый элемент этого «магического треугольника» тесно связан с двумя другими и усиливается ими. Ясность включает все формы нашего познания, и ее развитие требует покоя и любви. Покой точнее всего описывается понятием невозмутимости, и его высочайшее развитие требует ясности и любви. Соединяясь в особом соотношении, эти три силы рождают концентрацию.

Наконец, когда мы объединяем ясность и покой с творческой энергией жизни и именно на ней ставим особый акцент, эта энергия очищается, меняет свое качество и становится любовью.