Олег Трифонов – Возвращение к Свету (страница 3)

Толпа замерла. Эти слова были другими. Не ритуальными, не привычными. В них звучала тревога. Казалось, старик сам боялся сказать их себе, но произнёс вслух, чтобы проверить, отзовётся ли эхо.

И эхо отозвалось – глухим молчанием сотен людей.

Кто-то в толпе прошептал:

– Перемена…

Слово пронеслось, словно холодный ветер.

А священник, глядя вдаль, думал о том, что, может быть, уже слишком поздно.

Глава 5. Город Нищих. Дом Священника. Обед.

Пахло поджаренным корнем йелы, тушёным мясом тальпа и ладаном, въевшимся в стены. В обеденной комнате было тепло. За столом сидели двое: Священник и Кривой Джо. Молчали, пережёвывали.

– Говорят, – произнёс наконец Джо, откидываясь на спинку, – Вспышка Света опять чешет языками. Ходят слухи, будто они хотят объявить нам войну.

Священник хмыкнул.

– Шантаж. Как всегда. Они боятся, что мы предъявим им договор о разделе урожая. После Великой Победы над Храмом Кольца у нас есть полное право на 47% с каждого поля. А мы ведь пока берём только половину из половины.

Джо покачал головой:

– Страх делает людей изобретательными. Хотя, по мне – проще было бы ввести налог на отсутствие веры.

– Хм… – задумался священник, вытирая губы. – Это хорошая идея. Неверующие должны платит много. А если хочет доказать, что их вера истина – пусть сперва запишется на курсы Основ Подлинной Веры. Платные, разумеется. После – сдаёт экзамен. Получает Сертификат Искренности. А потом – ежемесячный сбор на храм.

– Плата за истину, – усмехнулся Джо. – Ну что ж, справедливо. Пусть знают цену сомнения.

Они рассмеялись. Слуга подал запечённые фрукты. Вино было старым, но не кислым.

Некоторое время они ели в тишине, прислушиваясь к гулу улиц за стенами. Потом, будто невзначай, священник сказал:

– Кстати… К нам летит Болтон.

Джо отложил чашу.

– Что?

– Болтон. Корабль уже вошёл в ближний сектор. Передача короткая: «Иду». И всё.

– Он ведь… – начал Джо, но осёкся. – Он же… давно ушёл.

Священник посмотрел на чашу с вином, потом на окна, за которыми Юпитер палил багрянцем стены.

– Я знаю. Именно поэтому мне не по себе. У нас теперь порядок. Вера. Десятины, как положено. Стража работает. Истина – закреплена указом. А он…

Он поднял глаза.

– Он всегда приходил, когда всё было на грани. А сейчас, Джо, у нас всё хорошо. Зачем он? Он может всё испортить.

Джо молчал. Потом сказал тихо:

– Или напомнить, что было забыто.

Священник поднёс чашу ко рту, но так и не отпил. Склонил голову, словно вслушиваясь в внутренний спор.

– Вижу, ты не рад, – произнёс Джо, не глядя на него. – А ведь ты сам говорил: Болтон – орудие Лукоса.

– Был, – тихо ответил священник. – Когда мир был другим. Когда всё шаталось, и люди нуждались в чуде. А теперь чудо… помешает.

– Разве вера боится чудес?

– Вера, Джо, боится только одного: утратить монополию. Когда каждый сам начнёт видеть Лукоса, зачем ему храм?

Кривой Джо слабо улыбнулся. Он размял пальцами хлебную корку, медленно, будто отсчитывал секунды.

– Я помню, как мы вместе стояли в зале Кольца. Ты кричал, что истина не может быть спрятана в машинах. Что Лукос жив в людях, не в проводах. Ты говорил это Болтону. Он тебе поверил.

– И построил храм, – зло усмехнулся священник. – Не тот, что из камня, а тот, что из поступков. А люди – люди выбрали нас. Потому что с нами – порядок.

– Потому что с нами – страх, – поправил Джо. – Ты сделал веру налогом, сомнение – преступлением. А теперь боишься того, кто не просит платы.

Священник встал, прошёлся к окну. За стеклом медленно двигался свет по куполу города, как исполинской раковине. Где-то вдалеке звучали трубы смены караула.

– Ты не понимаешь, Джо. Если Болтон прилетит и снова начнёт говорить – кто мы после этого? Хранители истины? Или переписчики забытого прошлого?

– Мы – те, кто сделает выбор, – тихо сказал Джо. – Вопрос в том, выберем ли мы снова страх.

Священник долго молчал. Потом, не оборачиваясь:

– Назначь встречу. Но не в храме. Где-нибудь подальше. Под куполом старого ангара, за пределами Врат.

– Боишься, что храм услышит?

– Нет. Боится не храм. Боюсь я.

Глава 6. Вечер. Дом Кривого Джо

Масляная лампа мерцала неровным светом, потрескивала, словно уставшая, и отбрасывала длинные тени на стены, где сохранились ещё следы сырости после проливных дождей. В углу висела старая карта города, почерневшая по краям. У окна – стол, обшарпанный, с вмятинами от ножей, и рядом с ним сидел Джо.

Он смотрел в ночь. Город дремал: крыши, блестящие от росы, медленные огоньки фонарей, редкие шаги стражи у ворот. За стенами слышался тихий гул ночного ветра, перекатывающий пыль по пустым улицам.

– Он летит, – сказал Джо негромко, почти самому себе. – Болтон. Сам. Это не слухи. Не фантазии священника.

Жена подошла бесшумно. Её пуховый платок едва коснулся Кривого Джо. Она положила ладонь ему на плечо и чуть сжала, как будто хотела удержать от ненужных мыслей.

– Ну и пусть, – произнесла она. – Мы ведь с тобой ничего не нарушили. Мы держали город, когда он разваливался. Мы кормили людей. Мы не врали. Мы… держались.

– Я знаю, – кивнул Джо, не отрывая взгляда от горизонта. – Но ведь это он… Болтон. Он не смотрит по законам. Он сам закон. Или выше.

Жена присела рядом, положила голову на его плечо. Её голос звучал мягко, но твёрдо:

– Ты не тот, кого он покарает. Ты делал, что должен. А вот твой друг… – она сделала паузу, – он берёт себе слишком много. Он превратил Лукоса в счетовода.

Джо усмехнулся, но улыбка была усталой.

– Всё равно страшно. Когда летит тот, кого ты когда-то звал братом… и не знаешь – зачем.

Жена накрыла его руку своей.

– А может, он не карать летит. А просто – напомнить. Что всё началось не с храмов. А с того, что вы с ним стояли на одной стороне.

Они сидели молча. Лампа догорала, окна покрывались прохладой. В воздухе витал запах тёплого хлеба из соседнего дома, и это напоминало Джо, что даже в тревоге люди живут – пекут хлеб, торгуют, и растят детей.

Наследующее утро город бурлил.

Весть разлетелась по улицам, как пепел от костра – незаметно, но везде. Никто не знал, откуда пришёл первый шёпот, но уже к рассвету его повторяли все.

На рынке торговцы говорили украдкой, переглядывались.

– Он правда возвращается? – спросил юноша, заворачивая грубую ткань.

– Кто знает… – ответила старуха, поправляя связку лука. – Может, и спаситель. А может, и покарает всех нас за безверие.

В лавках продавцы выдавали товар медленно, глядя в пол. На улицах люди шли тише обычного.

– А если увидит, что мы платим десятину? Что верим? – голос девушки с корзиной фруктов дрогнул.