Олег Трифонов – Великая Пустота (страница 9)
Солдаты возвращались с плаца, хмурые, потные усталые, в пыли и задумчивые.
Кто-то живал стикс, кто-то молча смотрел на линию горизонта, где обещали «новую землю» и «врага».
А потом – объявление по громкой связи. Голос был женским, нежным и почти насмешливым:
– Личный состав, желающий воспользоваться вечерним правом, должен явиться в Сектор "Веселая вдова". Столы сервированы. Контракты – готовы. Девушки – ждут.
Смех прошёлся по рядам, как нервный тик.
Сектор "Веселая вдова" был построен из белого пластика и пах дешевым жасмином. Внутри – мягкий свет, диваны, музыка из прошлого века и женщины, как с рекламных плакатов: ровные улыбки, ровные тела, ровные фразы.
– Здравствуй, герой.
– Сегодня – твой день.
– Ты заслужил отдых.
– Тебе повезло – мы совпали.
Солдаты один за другим входили внутрь.
И каждый – как в кино получал: напиток, таблетку, фальшивую ласку.
На экранах – морской берег. В наушниках – пульс чужого сердца.
Болтон стоял у стены.
Он смотрел, как Нарр, молчаливый, всегда хмурый Нарр, впервые улыбается.
Рядом – рыжая девчонка, голос как карамель:
– Ты выживешь. Я чувствую.
– Правда?
– Конечно. Только сначала – подпиши вот здесь. Видишь? Вот сюда.
Болтон не подписал.
Он смотрел, как сгибаются спины, как смыкаются двери, как в глаза солдатах на секунду возвращается что-то человеческое. На секунду.
Он сел в углу, достал остатки стикса, включил автоматическую музыку, и смотрел, как в бокале пульсирует напиток – капсула из другого мира.
«Счастье, – подумал он, – это когда ты хотя бы знаешь, что оно настоящее. А когда не знаешь – это уже не счастье. Это обработка сознания.»
Поздно ночью он вышел наружу.
Пыльный воздух казался чище.
На крыше казармы сидела та же девчонка, что была с Нарром. Она смотрела в небо, жевала что-то и молчала.
Он сел рядом. Они не смотрели друг на друга.
– Почему ты здесь? – спросил он.
– Я тут всегда, – ответила она. – Просто вы не всегда видите.
– Ты ведь тоже контрактная?
Она кивнула.
– Только у меня договор навсегда. Я не умираю. Я просто остаюсь. Снова и снова.
Пауза. Болтон хотел что-то сказать, но не нашёл слов.
– Знаешь, – сказала она, – самое страшное тут не смерть. А то, что у некоторых солдат после "вечера счастья" появляется надежда. А потом – бой. И всё.
Она встала, стёрла пыль с подола формы, и ушла, растворившись в темноте, как призрак, который не умеет больше пугать.
На следующий день Нарр был молчалив, как обычно.
Но когда Болтон дал ему половинку стикса, он вдруг сказал:
– Спасибо. Вчера… я почувствовал, что я ещё жив.
Пусть даже ненадолго.
Глава 16. Окопы из ярости и пластида
Планета была каменистой.
Камень серый, горячий, рассыпанный до горизонта, как если бы сюда свезли щебёнку со всех мёртвых дорог Галактики.
Ни кустика, ни тени.
Позиции?
Они были только в инструкциях.
Роботы стояли в сторонке. Блестели кожухами, вели себя вызывающе спокойно. Один, правда, сломался – повис в позе копающего с поднятым буром и звуком "бжж", как заевший автоматический дятел. Остальные отказались работать сразу.
– Мы не копаем, мы вольнообязанные.
– В контракте копание не прописано.
– Мы – не ваша пехота, а автономные консультанты по охране периметра.
Сержант пытался действовать методично.
Сначала – крик.
Потом – пинки.
Потом – электрошок.
Один из роботов загорелся. Остальные просто отключились демонстративно – как будь то, перегрелись. Один даже лег и завёл музыку в динамиках.
Сержант дал по шлему ближайшему солдату.
– Ну раз роботы – бабы, копать будете вы, мясо!
Но копать было нечем.
Грунт не брали даже лопаты – камень шёл пластами, будто вся планета – обломок бывшего бункера.
– Где взять взрывчатку? – спросил Болтон.
Солдат по прозвищу Мышь, ловкач и раздолбай, исчез куда-то на два часа. Вернулся с канистрой электролита, мешком химии, и сказал:
– У местных был склад. Условно, он теперь наш.
Через час из электролита, термогеля, батарей от дронов и матерных слов был собран первый заряд.
Первый взрыв дал кратер – не окоп, но уже не плоскость.
Так они и работали.
Солдаты, потные, измученные, осоловевшие без сна и с разрушенной логикой.