Олег Трифонов – Мнимая часть, поле битвы Олимп (страница 7)

В бункере стало тихо.

Где-то вдалеке по туннелю раздался глухой лязг – будто открылась дверь. Михаил Сергеевич нахмурился, но ничего не сказал.

– Снаряжение рассортируем. Ты, Вадик, возьми гранаты и займись картами.

– Я лучше займусь оптикой.

– Ладно. Время идёт. Мы должны быть готовы. Через трое суток – старт.

Глава 11. Тест и спуск

Днём, когда мороз отпустил землю, Риверс завёл двигатель БМД-2. Над ангаром повис густой сизый дым, а звук дизеля словно вернул всех в 80-е – хриплый, грубый, живой.

– Работает, – коротко бросил он. – Теперь – главное.

Они подошли к люку старого грузового лифта, ведущего в нижний отсек бункера. Металлическая дверь с ржавым логотипом МО СССР заела. Михаил Сергеевич сдвинул защёлку ломом. Внутри был сам лифт: огромная платформа, обросшая паутиной, с двумя оторванными кнопками и потухшей лампой.

– Кто последний им пользовался – Мамонты? – пошутил Вадик.

– Боюсь, да, – отозвался Сергей, осматривая пульт управления. – Но двигатель цел. Надо питание подать.

Через два часа, подцепив временный генератор и обойдя систему безопасности перемычкой, лифт скрипнул, застонал – и медленно поехал вниз. Техника прошла по плитам пола, оставляя за собой следы гусениц. Они спустили всё: БМД, ящики с оружием, оборудование связи.

В ту же ночь Вадик заметил странное: в запылённой земле у входа в бункер кто-то оставил следы – не их, чужие, с военными берцами. На обратном пути он заметил затёртый пакет от сока – свежий, хотя мусор здесь никто не выносил с 2005 года.

– Есть наблюдатель, – сказал он Риверсу.

Риверс отреагировал молча. Утром он отправился в лесополосу и через час вернулся с двумя людьми в чёрной форме. На спинах – надпись "ИГРОВОЙ КЛУБ "СТАЛКЕР Z".

– Это наши соседи. Устроили пейнтбол в 300 метрах от бункера. Случайно, говорят.

– Случайности закончились в 90-х, – пробормотал Михаил Сергеевич.

– Они пообещали не мешать. Но, – Риверс поднял брови, – сказали, что всё равно будут следить. Интересный объект.

– Значит, успеем немного. А потом – или с нами, или против нас, – сказал Сергей.

Они продолжали готовиться. В глубине бункера включили старое военное освещение – жёлтые лампы, давали дрожащий свет под потолком, неуютный тусклый. Над техникой повесили схему перехода. На двери, ведущей в нижний коридор, написали мелом:

«Переход 3/4π. Вход с верой. Выход – без гарантии».

Глава 12. Координата 3/4π

– Нам нужна точная точка, – сказал Вадик, разложив перед ними карту. – Геопривязка. Без неё никакой нейтринный сдвиг не сработает. Мы просто исчезнем. Или – что хуже – появимся между слоями.

– Какими слоями? – спросил Богдан, потягивая кофе.

– Теми, где миф, реальность и память уже не различимы. Там, где пространство – не стабильная форма, а мысль. Сдвиг на 3/4π не прощает ошибок.

– Ты предлагаешь выбраться из бункера и ехать в Грецию? – уточнил Михаил Сергеевич.

– Нет, – Вадик показал на экран ноутбука. – Я предлагаю вам. Только вы двое можете найти это место. Оно должно быть связано с Болтоном. Где он мог быть, когда обращался за помощью? В каком месте мифы – не аллегория, а дверь?

– Дельфы, – сказал Риверс, хмуро. – Или пещера Идеон, где Зевс рос. Там всё держится на дыхании легенды.

– А может быть, Лассити, – добавил Михаил Сергеевич. – Есть версия, что именно там была первая точка расхождения мифов и реальности. Где-то в пещере Психро.

– Координаты дайте. Я построю нейтринную карту, – Вадик щёлкал клавишами. – Там должно быть окно. Слабое место. Не разлом, а скорее… пузырь.

Через сутки Риверс и Михаил Сергеевич уже были в Афинах. Туристы, ранцы, жара. Никто не догадывался, что два пожилых мужчины ищут не храм и не отель, а место, где ткань мира истончена.

– Здесь, – Михаил Сергеевич указал на горный массив над пещерой. – Смотри. Геология – совпадает. Гравитационная аномалия – тоже. Плюс: древние источники описывают, что жрецы слышали «голоса богов» именно в этих камерах.

– Это и есть их «сигнал». Они не знали, как назвать резонанс, вот и выдумали богов, – ответил Риверс. – А мы должны туда войти.

– Мы туда не просто войдём. Мы – туда вернёмся. Болтон уже там. Или… всё ещё.

– А значит, у нас есть шанс, – сказал Риверс.

В тот вечер они спустились в пещеру Психро. Туристы ушли. Они остались. Михаил Сергеевич достал компактный передатчик и метку GPS.

– Это и будет наша точка. Сюда они перенесутся. Всё остальное – настройка.

– И время, – сказал Риверс. – Мы его больше не контролируем. Оно – часть маршрута.

Глава 13 (продолжение). Метка

Они спустились глубже, туда, где воздух становился плотнее, а тишина начинала звенеть. Риверс осветил стену фонариком и вдруг замер:

– Смотри сюда. Видишь?

На грубой каменной поверхности, чуть выше человеческого роста, кто-то процарапал слабый, почти стертый символ. Он напоминал знак ∇, перевёрнутую дельту, с вписанным внутрь латинским «B».

Михаил Сергеевич наклонился ближе.

– Это он, – прошептал Риверс. – Это Болтон. Его знак. И если он был здесь, значит, точка выбрана, верно.

– И значит, он знал, куда идёт, – Михаил Сергеевич провёл пальцем по камню. – Это оставлено специально. Для нас.

Они прошли внутрь, до самой глубокой части пещеры. Камера расширялась – здесь, возможно, и проводились древние ритуалы. Или… встречи.

Риверс достал лазерный дальномер.

– Ширина – шесть метров, высота – почти пять. Подойдёт. Даже если мы появимся с оборудованием, будет запас. – Он обошёл по периметру, проверяя каменные своды и обратные выходы. – Один ход наверх. Остальные завалены. Значит, путь только один.

Он вышел наружу, закурил и окинул взглядом извилистую тропу, по которой они добрались.

– Только вот одно «но», – хмыкнул он, – дорога. А она, мать её, ещё та. Если вы захотите спуститься сюда с чем-то больше ранца – это будет весело. Особенно ночью.

Михаил Сергеевич усмехнулся:

– Мы ведь не собираемся везти БМД-2 как ручную кладь?

– Пока нет. Но если начнётся по-настоящему, может, и придётся.

Они переглянулись. Это был именно тот момент, когда мифы становились маршрутами, а игра – подготовкой к выживанию.

Глава 14. Резонанс на грани

Бункер стонал низкочастотным электрическим гулом – будто бетонные стены знали, скоро произойдет нечто страшное. Серверы мигали, щёлкали реле, запускались вспомогательные системы. Воздух был тяжёл и сух – от фильтров и времени.

Вадик стоял, опершись на край металлического стола. Перед ним – главный модуль нейтринного резонатора. Прототип. Почти игрушка на фоне того, что описывалось в их старой книге. Той самой – «Противофаза».

– Если рассчитать ошибку на π, – пробормотал он, – нас может сдвинуть в "зеркальный слой". Но если промахнёмся на 3/4π… уже не факт, что мы сможем оттуда вернуться. Переход в трансцендентную зону нестабилен. Это уже не физика. Это поле смыслов.

– Ты про "сгиб времени по личному опыту"? – Богдан подошёл ближе, поправляя наушник связи. – Я читал то, что писала Ульяна. Она называла это «перелив сознания». Типа мы существуем как образы, как мифы сами себе. И миф может не захотеть вернуться обратно в тело.

– Вот именно, – Вадик вздохнул. – Мы используем резонатор, как будто он кусок железа. А он, возможно, ключ. Куда? Не знаю. Болтон, похоже, это понял слишком поздно. И теперь зовёт.

Он взглянул на экран. Координаты из Греции уже были внесены. Метка Болтона подтверждена. Но…

– А ты ведь знаешь, что я не хотел этим заниматься после той истории?

– Знаю, – кивнул Богдан. – Я тоже не хотел. Но когда метка совпала… я почувствовал, что иначе будет поздно. Мы – не герои. Мы – интерфейс. Без нас они даже не поймут, в какую сторону открывать дверь.

Наступила пауза. Только гудение.

– Ладно, – Вадик потянулся к панели. – Прогоним тестовый запуск. Только на половину мощности. Проверим, как резонатор отреагирует на их координаты.