Как позже, завершив войну,
Вёз в Спарту Менелай великий
Свою сбежавшую жену
Под пьяные ахейцев крики.
Погибших вспомнили друзей…
К костру поближе, в позе властной
Сел предводитель Одиссей,
Ко многим подвигам причастный.
Он был не молод и не стар,
Широк в плечах, во взгляде – разум.
Густой обветренный загар
В нём морехода выдал сразу.
Хитон скреплён узлом тугим,
Искусно складками прикрытым.
Улитки соком дорогим
Был пурпур мантии пропитан.
Он вспомнил дом в родной земле,
Младенца-сына лепет нежный,
Жену в слезах у кораблей
На итакийском побережье,
Не в силах мужа удержать,
Не осознав большого горя,
И Аргуса, что, хвост поджав,
Вслед грекам хрипло лаял в море.
Как не хотел идти войной
Вдоль берегов едва знакомых
Под Трою за чужой женой,
Свою на годы бросив дома…
Тут прозвучал условный крик —
Сигнал пришедшего дозора,
И все собрались слушать вмиг
Речь молодого Эльпенора:
– Мы с Перимедом шли в обход
Того холма, что с морем рядом,
Как вдруг в утёсе крайнем грот
Я обнаружил зорким взглядом.
Там тёмный лавр на склоне рос,
У входа разрастаясь пышно,
Глухое блеяние коз
Со дна пещеры было слышно.
Подземный ход спускался вниз
И вдруг глазам моим открылось:
В плетёнках сыр овечий кис,
В кувшинах молоко искрилось.
Внутрь проникал лишь слабый свет,
Однако я не ведал страха…
Но тут вмешался Перимед,
Внезапно выступив из мрака:
– Твою отвагу бы в боях
Нам лишний раз ещё проверить:
Он даже на полёт копья
Боялся подойти к пещере.
Все засмеялись. Перимед
Продолжил, опорожнив чашу:
– В жилище том порядка нет,
Сыр, молоко и простоквашу
Неведомый хозяин ест —
Он стадо пас и в гроте не был —
Но ни в одном из тайных мест
Я не нашёл в жилище хлеба.
Похоже, ростом он велик
И лучше сразу выйти в море.
Кто не вкушает хлеба – дик.
Искать с ним встреч – себе на горе.
Ещё до утренней росы
