Звучал набат, его тяжёлый бой
Повелевал идти в боярский терем.
Уже с утра шла битва под селом,
Вокруг пожарищ вился пепел крупный.
Но терем, ограждённый сточным рвом,
Был укреплён, как замок неприступный.
Сумел Андрей Иванович отбить
За это время две атаки долгих.
Кто не успел протоку переплыть,
Тот принял смерть в холодных водах Волги.
Другие гибли прямо возле стен
От метких копий и смолы кипящей.
Десятки трупов кочевых «гостей»
Покрыли землю и поток бурлящий.
Чуть стихнет битва – дух переводил
Могучий Коготь. В шлеме и кольчуге
Он управлял всей расстановкой сил —
На стены шли и ратники, и слуги…
И лишь подставив грудь под жбан воды,
Он начинал рычать, едва не плача:
– Где Изяслав?! Неужто от орды
Он убежал, как трус и сын собачий?!
Ещё с рассветом Коготь из села
Отправил в город всех негодных к битве
И с ними весть в Торопец посылал,
Прося жену отпеть его с молитвой.
Когда затем посыльные пришли
От ханских войск и речь вели о сдаче,
Он так клеймил «владыку всей земли»,
Что перевёл толмач намного мягче.
Теперь, готовый к штурму в третий раз,
Боясь огня, особенно в подвале,
Боярин храбрецам давал наказ —
Тушить те стрелы, что огнём пылали.
Заря давно успела отцвести,
Когда ко рву подъехал всадник страшный,
С ним русский пленник, чтобы речь вести,
Он прокричал, взглянув на стены башни:
– Того, кто хочет жизнь вручить судьбе,
Зовёт Ягыл – в орде великий воин.
Он бой ведёт лишь с равными себе,
Его копья безродный недостоин.
Тогда со стен послышалось в ответ:
– Мы в лагерь ваш бойца на смерть не вышлем!
Тут у монголов краткий был совет,
Затем с позиций вражьих стало слышно:
– Мужей по десять с каждой из сторон
Допустим наблюдать за битвой лучших,
А судят бой – у нас такой закон —
Начальники двух войск, войну ведущих.
У Когтя был дружинник Ясноок,
Годами молод, но в бою искусный.
Они в поход ходили на восток
И по Днепру спускались вплоть до устья.
Он знатен родом был, но небогат,
Широк в плечах, наездник дивно ловкий,
Густые кудри на заклёпки лат
Спускались из-под шлема лучшей ковки.
Боярин, помня, что дружинник юн,
Ему прощал легко, без тени злобы,
За мягкий нрав и мужество в бою
То, что другому вряд ли с рук сошло бы.
– Дозволь, Андрей Иванович, ты мне
С язычником сразиться в схватке смертной, —
Промолвил Ясноок, – я на коне
