Олег Таран – Столица мира и войны (страница 29)
Царевич положил голову ей на колени и почувствовал, как она гладит его волосы. Так когда-то давно-давно делала его мама, когда он был совсем маленький.
Уставший за день Массинисса незаметно уснул…
– …Царевич! К тебе кто-то пришел! – услышал он нежный голос Сотеры сквозь сон.
Спросонья Массинисса едва открыл глаза и увидел, что кухарка по-прежнему сидела на его ложе, а он спал, положив голову ей на колени. «Она просидела так всю ночь, до самого утра! Как стыдно!»
Царевич поцеловал Сотеру и уложил ее на свое ложе:
– Прости меня! Можешь спать здесь сегодня весь день!
– Не волнуйся, мне было приятно быть рядом с тобой, – с улыбкой проговорила она.
За дверью, ведущей в сад, в очередной раз покашляли. Это был Мульпиллес.
– Хозяин, к тебе пришли! – Голос раба был встревожен.
Массинисса взял в руку меч и осторожно пошел к двери. Быстро приоткрыв ее, он увидел кроме стоявшего рядом Мульпиллеса еще и… хмурого Ферона, топтавшегося у бассейна. Быстро отбросив в сторону меч, Массинисса пошел к купцу.
– Что привело тебя ко мне так рано, уважаемый Ферон? К сожалению, я не ждал гостей и не могу сейчас достойно встретить тебя, – произнес царевич.
– Это неважно, царевич! Я расстроен другим: мы с тобой торговые партнеры, а ты раз за разом наносишь мне урон! И мне иногда непонятно: ты специально это делаешь?! – Купец произнес это очень сердитым голосом. Чувствовалось, что он сейчас буквально взорвется от возмущения.
– Послушай, Ферон! Я уважаю тебя и благодарен за твою науку и помощь, – спокойно проговорил Массинисса и твердо добавил: – И все же не забывай, что перед тобой сейчас стоит царевич и будущий царь Массильского царства!
– Так вот что, царевич! – Купец изобразил язвительный поклон. – Из-за твоих мальчишеских проделок сегодня ночью в Карфагене многое изменилось! Убит Абидос, и многих его людей перебили парни из Рыночного содружества!
Массинисса потрясенно помолчал, потом, осознав смысл сказанного Фероном, улыбнулся:
– Так это же замечательно!
Царевич поглядел на руку купца, увидел, что на ней уже нет хорошо знакомого перстня с синим камнем, и понимающе усмехнулся. Это взбесило Ферона еще больше.
– Что хорошего?! Я не получил от него приличную сумму за наши с ним совместные дела! И теперь никогда не получу! Наша дружба с тобой обошлась мне слишком дорого!
– Если ты оцениваешь нашу дружбу только в деньгах, то не лучше ли прекратить ее?
– Я для этого и пришел к тебе! Отныне прошу не приходить в мой дом! Он для тебя навсегда закрыт!
– Как тебе будет угодно, уважаемый Ферон! – ответил ему язвительным поклоном Массинисса.
Купец развернулся и пошел к калитке. Потом замедлился и нехотя проговорил:
– Только… давай продолжим дела с караванами? Мне нужно хоть чем-то восполнять убытки… Но все будет проходить через Хиемпсала. С тобой мы больше не встречаемся!
– Договорились! – сказал Массинисса, и Ферон ушел.
Поглядев ему вслед, царевич презрительно сплюнул.
Он хотел вернуться в комнату к Сотере, но от калитки вновь прибежал Мульпиллес. Старый раб был испуган не на шутку.
– Хозяин! К тебе еще один посетитель!
– Да что их несет с утра пораньше?! – возмутился царевич. – Неужели это Эвристий торопится провести урок с выжившим учеником?
– Это не грек, хозяин, – с отчаянием в голосе проворил Мульпиллес и, понизив голос, проговорил: – Это человек из Рыночного содружества. Очень опасный человек! Их предводитель держит в руках всех воришек и грабителей в центре города и особенно в рыночном квартале.
– Что же ты тогда держишь такого человека на пороге, старик? Он ведь может обидеться! Зови!
Массинисса все-таки заглянул в комнату за мечом. Сотера встревоженно поднялась с ложа, но царевич сделал успокаивающий жест.
Новый посетитель по повадкам был похож на покойного Селькафта. Он не представился, зато голосом, не терпящим возражений, заявил:
– Царевич! Мой хозяин хочет тебя видеть! Он приглашает тебя к себе в гости!
– Так «хочет видеть» или «приглашает в гости»? – убрав меч в сторону, спросил Массинисса. – В одном случае это приказ, а я приказам незнакомых людей подчиняться не привык, в другом – просьба, и тогда я готов подумать.
Незнакомец побагровел от злости.
– Ты понимаешь, с кем говоришь?! Я Гельмекарт! Я правая рука Шеро, главы Рыночного содружества!
– Ох, не везет же мне на эти правые руки, – покачав головой, проговорил Массинисса. – Ладно, подожди немного. Схожу я к твоему Шеро, но сейчас у меня есть одно важное дело!
Царевич, не обращая внимания на остолбеневшего посланца, вошел в свою комнату и закрыл за собой двери.
– Сотера! Я собирался посвятить этот день тебе, потому что соскучился и очень хотел помириться с тобой. Но у меня есть для этого только эти краткие утренние мгновения. Когда я вернусь – неизвестно, – проговорил он, глядя на женщину печальным взглядом.
Она понимающе улыбнулась и стала снимать с себя тунику.
Сквозь громкие страстные вскрики Сотеры слух Массиниссы улавливал возмущенное бормотание Гельмекарта на улице. При этом он покорно ждал, пока царевич закончит свое «важное дело». Затем, освободившись из жарких женских объятий, царевич зашел в комнату Оксинты, который все еще спал глубоким сном.
Подошедшая Сотера прижалась к Массиниссе и, поглядев на его друга, проговорила:
– Его раны кровоточат.
– Не буди, пусть он набирается сил. Когда проснется, поменяй ему повязки. И не говори ему, куда я пошел. Ладно?
Сотера кивнула и крепко поцеловала царевича на дорогу.
– Я думаю, ты еще пожалеешь, что заставил себя ждать! – сказал Массиниссе Гельмекарт, когда они шли по улицам Карфагена. При этом он помахал у носа царевича указательным пальцем, на котором был перстень с красным камнем.
Нумидиец не отвечал, погруженный в свои думы. «Что означает этот вызов? Меня хотят поблагодарить или убить за то, что я вмешался в темные делишки Карфагена? Может, стоило сообщить Ютпану, раз уж Оксинта мне теперь не помощник? Но теперь уже поздно. Будем надеяться на лучшее или на припрятанный кинжал».
Массинисса вооружился мечом и метательным чевестинским кинжалом – тем самым, которым убил Селькафта. Теперь это выручившее царевича оружие таилось в складках боевого пояса у него за спиной.
Дом главы Рыночного содружества хотя и был трехэтажным, однако не выделялся особой отделкой. Охранники у ворот выразительно посмотрели на меч Массиниссы, и тот отдал его.
Один из них хотел обыскать царевича, но недовольный Гельмекарт оттеснил воина со словами:
– Хозяин ждет! Нам некогда! Чего бояться? Там кругом охрана!
Внутри дома тоже было небогато. Чувствовалось, что хозяин не слишком заботится о том, какое впечатление на гостей окажет его жилище. Зал для приемов не потрясал убранством. У того же Ферона было в разы богаче.
«Что это – настоящая скромность или показное равнодушие к богатству?» – думал Массинисса.
Человек, ожидавший его за столом, был очень высоким и худощавым. У него было обычное, незапоминающееся лицо и при этом какой-то пронзительный взгляд.
– Хозяин, прости за задержку… – начал было оправдываться Гельмекарт, но тот выпроводил его раздраженным взмахом руки.
– Са-ади-ис-сь, ца-аре-еви-ич, – каким-то шипящим голосом проговорил хозяин дома. – Ме-еня-я зо-ову-ут Ше-еро-о…
От его голоса Массинисса почувствовал странное действие: ему вдруг захотелось спать. А еще он не мог оторвать взгляда от глаз этого самого Шеро – темных и каких-то глубоких.
«Вроде бы я выспался… – подумал про себя Массинисса, старательно тараща глаза. – Конечно, с Сотерой немного притомился, но не до такой же степени, чтобы засыпать на важной встрече».
И чтобы не уснуть, Массинисса, сев на стул, стал незаметно для хозяина качать под столом ногой, чтобы прогнать сон. Он так делал с детства, когда его будили на ранние завтраки.
Тем временем хозяин дома поднялся и не торопясь направился к гостю. Видя, как тот борется со сном, он, медленно шагая, убаюкивающе говорил:
– Ты-ы слы-ыша-ал, ка-ак зву-учи-ит мо-ое-е и-имя-я? Ше-еро-о. Ко-огда-а-то-о мно-оги-ие-е бо-ояли-ись его-о у-услы-ыша-ать…
Он был уже совсем рядом, и, если бы не качание ногой, шипящий убаюкивающий голос Шеро уже вот-вот заставил бы царевича уснуть. На всякий случай он потянулся за кинжалом.
– В мо-оло-одо-ости-и я бы-ыл на-ае-емны-ым уби-ийце-ей! И о-оче-ень хо-оро-оши-им, по-ове-ерь мне-е! – Хозяин дома встал за спиной Массиниссы и протянул к нему руки. – Мо-о-и-и же-ертвы-ы про-осто-о за-асы-ыпа-али-и, а про-осы-ыпа-ались у-уже-е в лу-учше-ем из ми-иро-ов. Я по-мога-ал им со-овсе-ем чу-уть-чу-уть… Во-от та-ак…
Шеро накрыл своей сухой ладонью рот и нос царевича, лишая его воздуха, но тут же почувствовал клинок Массиниссы у своего сердца.
Из-за ближних колонн зала и плотных штор на окнах к ним кинулись вооруженные люди, но хозяин дома остановил их властными упреждающими жестами, захохотал и воскликнул: