Олег Таран – Столица мира и войны (страница 27)

Массинисса усмехнулся и сказал:

– Что же, значит, придется как-то самому с этим справиться. Спасибо, что хотя бы пытался мне помочь. Прощай! Думаю, еще увидимся, когда ситуация изменится.

Он круто развернулся и пошел прочь, Оксинта за ним.

– Что я мог поделать? – как-то жалко извиняющимся тоном бросил им в спину Ферон.

Вернувшись домой, Массинисса заметил ожидавшего его Эвристия.

– Прости, учитель, сегодня мне не до уроков, – буркнул царевич.

– Я уже наслышан о случившемся в порту, – сказал Эвристий. – Ты сильно рисковал, отправляясь туда. Этот Селькафт – ближайший подручный Абидоса, можно сказать, его правая рука. И если эта рука вздумала дотянуться до твоей шеи, рано или поздно это произойдет.

– Любите вы, греки, красиво изъясняться, – недовольно заметил Оксинта. – Сегодня эта рука уже почти дотянулась.

Эвристий подошел ближе к Массиниссе:

– А что, если не ждать, а ударить по ней первым?

– Ты что имеешь в виду?

Грек по-заговорщицки подмигнул:

– Что, если предложить ему снова встретиться и устроить там засаду? Он ведь этого не ожидает.

– Но нас всего двое! А Селькафт явно придет не один.

Эвристий положил руку на плечо Массиниссы:

– Царевич, ты здорово выручил меня и моих родных. Я тебе должен. А еще о тебе очень хорошего мнения наши парни, греческие наемники. Меня послал к тебе Бацис, который сказал, что если ты решишься, то он соберет десятка полтора парней, желающих тебе помочь. Можем все устроить, скажем, послезавтра. Только… Сам понимаешь, люди они не очень богатые, пока нет войн…

– Конечно, я оплачу их помощь, и с меня самый шикарный ужин в «Элладе» – разумеется, когда я смогу туда попасть! – обрадованно вскричал царевич и протянул греку мешочек с деньгами, лежавший у него за поясом. – Благодарю тебя, Эвристий!

– Единственная проблема – все серьезное оружие наших парней находится в оружейной комнате городской стражи. А ножами против разбойников много не навоюешь.

– У меня найдется два десятка мечей, – подмигнул греку Массинисса. – Как знал, что они мне пригодятся!

– Тогда завтра напишешь Селькафту записку и отправишь ее со своим рабом в порт. Встречу назначь в ночь на послезавтра. Ну а сегодня тебе нужно хорошо отдохнуть, выспаться, да и расслабиться в компании хорошей девушки не помешало бы.

Массинисса помрачнел:

– Кажется, с этим у меня будут проблемы.

– Поссорились? – уточнил Эвристий.

Царевич кивнул.

– Тогда идем со мной. Тут неподалеку есть приличный дом утех ливийца Чараха. Там тебе подберут девушек, которые не обижаются.

Массинисса отправился вместе с греком, несмотря на укоризненные взгляды Оксинты. Вскоре они пришли в двухэтажное заведение. На первом этаже располагались столики с напитками и легкими закусками, за которыми посетители выбирали девушек, после чего отправлялись с ними в комнаты на втором этаже.

Поняв, что перед ним знатный нумидиец, Чарах решил лично подобрать ему девушку и, чтобы угодить, привел гетулок и мавретанок. Выбрав одну из них, посимпатичней, Массинисса отправился с девицей наверх.

Первый опыт платной любви оказался неудачным. Выбранная им гетулка то ли была не слишком опытна в постельных утехах, то ли недолюбливала нумидийцев (эти два соседних народа частенько враждовали), но она не очень старалась. Зато громко притворно кричала, изображая страсть, и часто невпопад интересовалась, доволен ли господин.

Спустившись от нее вниз, Массинисса выразил недовольство и попросил Чараха впредь предлагать ему девушек из далеких стран.

– Если уж я буду платить за них деньги, то, быть может, хотя бы узнаю от них что-то новое, – раздраженно сказал он при этом хозяину заведения. – Эвристий расхвалил твой дом утех, но я пока не вижу причин для восторга!

Когда они под вечер вернулись домой, на столике Массиниссу ждал уже остывший ужин. И без того невеселое настроение царевича еще больше ухудшилось. Увидев это, Оксинта предложил сходить на кухню и подогреть еду, но Массинисса махнул рукой и без аппетита немного пожевал орехи и фрукты.

– Выспись и утром плотно позавтракай, будем тренироваться перед боем с разбойниками. Силы тебе пригодятся! Не ходи больше пока в то заведение, – попросил Оксинта.

– Да я, может, и вообще больше туда не пойду. Это было совсем не так, как с Сотерой.

– Помирись с нею.

– Пока не знаю как. Лучше сделаю это после встречи с Селькафтом.

Оксинта едва не сказал: «Как бы не было поздно!» – но вовремя остановился. «Нет, нельзя думать о поражении!»

Попрощавшись с царевичем, он вошел в свою комнату и, заметив спавшую на его ложе Юбу, осторожно, чтобы не разбудить ее, лег рядом. Обычно он не церемонился с мавретанкой, которая укладывалась заранее обнаженной, и будил ее способом, который ей очень нравился. Но сейчас нужно было беречь силы, да и мысли о расстроенном Массиниссе его не оставляли. Оксинте не хотелось, чтобы его друг услышал, как им с Юбой хорошо, в то время как самому царевичу плохо.

«Ладно! Все наладится после встречи с Селькафтом!» – подумал он и, еще немного поворочавшись, уснул.

Глава 9. Когда многое меняется

Отправив с утра пораньше Мульпиллеса в порт с запиской для Селькафта, все время до обеда друзья посвятили подготовке к встрече с ним и его людьми. Оксинта отработал с Массиниссой все разбойничьи приемы до такой степени, что царевич выполнял их даже с закрытыми глазами.

Прервались они только на обед, который Сотера принесла им с прежним обиженным видом. Хотя, наблюдая за тем, чем они полдня занимались, молодая женщина немного встревожилась, но что-либо спросить у них ей не позволила гордость.

Массинисса с тоской посмотрел вслед Сотере, любуясь ее грациозной походкой, и вздохнул.

– Это хорошо, что в день, когда можешь умереть, ты еще интересуешься женщинами, – мрачно пошутил Оксинта.

Царевич бросил в него орешек:

– Во-первых, не женщинами, а только одной женщиной, а во-вторых, умирать я пока не тороплюсь. Кажется, это твои слова!

– Верно, царевич, выше нос! Посмотрим, кто кого одолеет. Наемники Бациса – бывалые ребята, да и мы с тобой не из робких! Думаю, Селькафта мы одолеем. Но меня беспокоит другое: а что будет дальше?

– Да ты стратег, Оксинта, смотришь далеко вперед! А что ты подразумеваешь под словом «дальше»?

– Что предпримет глава Портового братства, когда узнает, что мы отрубили ему правую руку?

– Давай вначале сделаем это, а потом увидим.

Массинисса растянулся на траве у бассейна и посмотрел в синее-синее небо. В саду пели птицы, от легкого дуновения шелестела листва деревьев, и из сада доносился аромат цветов.

– Как хорошо! – проговорил царевич. – А ведь завтра мы можем всего этого не увидеть… Тебе страшно, Оксинта?

– До первого удара клинков немного потряхивает, – признался тот, устраиваясь рядом и глядя в небо. – А потом тело само вспоминает отработанные движения, руки действуют, а голова подсказывает правильные решения.

– Очень удобно, – усмехнулся Массинисса. – А вот я боюсь, что могу испугаться. Спасибо тебе, что ты заранее дал мне жестокий урок… тогда ночью. Иначе сегодня я бы, наверное, не смог сражаться в полную силу.

– Кто знает, что лучше, царевич? Может, не будь той злополучной ночи, не было бы и сегодняшнего решающего дня?

– И то верно.

Разомлев на солнце, они даже чуть задремали, но тут пришел Эвристий и разбудил их.

– Парни будут ждать вас на месте, там есть где спрятаться. Мечи у Талаоса они уже потихоньку забрали. Если Селькафт придет лишь с помощником, как вы условились, и разговор пройдет нормально, никто из них не высунется. Ну а если боя не избежать, они будут рядом с тобой, царевич, – сказал грек.

– Спасибо, Эвристий! Надеюсь, завтра мы продолжим наши уроки, – улыбнулся Массинисса.

– Я в этом уверен, царевич! Ну а сегодня не буду мешать вам готовиться. Наденьте доспехи под тунику: скорей всего, у них они тоже будут. И наши будут в кирасах – их в Карфагене разрешают оставить, а вот оружие отбирают. Странные законы, не правда ли? – усмехнулся на прощание Эвристий.

Ближе к ночи друзья облачились в доспехи, надели сверху туники и темные плащи с капюшонами. Массинисса, кроме меча, взял еще пару метательных кинжалов.

Сотера внесла ужин, и Оксинта деликатно вышел из комнаты царевича.

– Спасибо тебе, Сотера! Ты всегда так вкусно готовишь! – начал было разговор Массинисса, но кухарка, расставив на столике еду, молча направилась к двери.

– Прости меня, если я не вернусь! – сказал царевич ей вслед. – Я не хотел тебя обидеть. Все-таки ты моя первая женщина, и я всегда буду об этом помнить.

Сотера остановилась, затем повернулась и с тревогой спросила:

– Куда вы с Оксинтой собрались?