Олег Таран – Столица мира и войны (страница 19)
– Я бы на это не надеялся. Сегодня мы отступили перед портовой шпаной, хотя могли бы ввязаться в драку. Нам повезло, что они сами не напали. Да, ты умеешь неплохо драться, я тоже кое-что могу, но у нас было слабое оружие, и, чтобы победить, пришлось бы убивать. А один из нас был к этому еще не готов. Из-за этого, подстраховывая тебя, я был бы вынужден сражаться не в полную силу. И тогда мы бы оба погибли. Понимаешь?
Массинисса подумал и уже спокойным голосом спросил:
– И ты предлагаешь выйти ночью на улицу и прирезать первого встречного?
– Конечно же нет. Мы нападем на небольшую шайку разбойников, которые промышляют в районе порта. Может, нам повезет встретить кого-нибудь из наших сегодняшних знакомых.
Царевич вспомнил наглые рожи Селькафта и его подручных, и пальцы его сжались в кулаки. Он решился.
– Хорошо, мы пойдем прямо сегодня. Я возьму свой меч, а тебе дам тот, что мне подарили на День взросления вместе с доспехами. Прости, все никак не дойду до Ютпана, чтобы забрать в их оружейной комнате твое оружие.
– Успеется, – кивнул Оксинта.
Они взяли мечи и надели поверх туник длинные темные плащи с капюшонами. Массинисса положил в свой пояс побольше метательных ножей. Телохранитель неодобрительно покачал головой.
– Царевич, ты должен убить именно мечом. Очень важно почувствовать, как клинок входит в тело твоего врага, преодолеть эту грань… А потом надо быстро вынуть меч из нанесенной раны, чтобы продолжать сражение. Это тоже важно!
– К чему такие жестокие подробности?! Меня уже сейчас начинает от них мутить, и ладони потеют! – снова вскричал царевич.
– Это потому, что ты боишься! Это нормально, я тоже боялся, когда вместе со своим учителем и отрядом чамугади напал на разбойничью банду, орудовавшую в окрестностях нашего города. Я, как позже выяснилось, сражался с вожаком банды. Получалось плохо, и, если бы не помощь моего наставника, тот два раза мог убить меня. Учитель вовремя оттеснял его, когда я падал или ронял оружие, а потом снова давал мне возможность закончить наш поединок. Пока я не убил вожака…
Массинисса решился.
– Хорошо, идем!
– Не спеши! Вначале я угощу Мульпиллеса вином, чтобы он крепко спал и никому не донес о нашем походе, а потом покажу тебе пару движений, которые могут пригодиться в бою.
– Меня учил сам Бодешмун! – гордо заявил царевич. – И в наших с тобой учебных поединках ты еще ни разу не побеждал меня!
– Это потому, что мы сражались с тобой как воины, а я покажу тебе приемы, которые используют разбойники, – пообещал Оксинта.
Он с кувшином вина отлучился к конюшне и вскоре вернулся оттуда.
– Одной проблемой меньше.
Затем, взяв из рук царевича подаренный меч, достал его из ножен и сказал:
– Защищайся!
Пока Массинисса доставал оружие и вставал в стойку для фехтования, телохранитель стремительно приблизился к нему и приложил к его горлу острие меча.
– Так в сражении не бывает! – возмутился царевич.
– А у нас с тобой может быть, – сказал Оксинта. – Ты должен быть готов ко всему.
Отойдя от царевича на какое-то расстояние, он вновь сказал:
– Защищайся!
На этот раз царевич приготовился сражаться и не спускал глаз с клинка своего соперника. Казалось, меч телохранителя оставался на месте, но сам он неожиданно резко переместился за спину Массиниссы и сжал левой рукой его горло.
– Ты неправильно сражаешься! – сердито прохрипел тот.
– Конечно! И при этом останусь в живых, а мой враг умрет. Это главное. Запоминай, что и как я делаю!
Оксинта подробно и доходчиво показал и объяснил ему еще несколько приемов, и Массинисса, поначалу обижавшийся на свои поражения, почувствовал к своему телохранителю теплую благодарность. Царевич видел, что теперь этот парень действительно о нем беспокоится и заботится.
– Благодарю тебя за науку, Оксинта! – сказал он.
Тот кивнул, улыбнулся и сказал:
– Очень надеюсь, что ты хоть что-то сегодня запомнил и сможешь применить на деле. Идем!
Придерживаясь плохо освещенных улиц, они добрались до района порта и стали выбирать себе будущих жертв. Несколько раз им пришлось прятаться, когда шайки попадались слишком многочисленные, но наконец они встретили на пути троих грабителей в таких же плащах, как у них. Им явно сегодня не везло. Они шли и громко ругались, обвиняя друг друга в неудачах.
– О чем они говорят? Ругаются, что ли? – поинтересовался Оксинта.
Он успел выучить несколько пунических ругательств и комплиментов для своей Юбы, но в целом язык еще так и не освоил.
– Да. Двое, что в центре и слева, говорят тому, что справа, что он среди них самый бестолковый, а он с ними не соглашается, – перевел Массинисса.
– Царевич, берешь на себя бестолкового, а я – двух других. Пошли!
– А-а… что мы им скажем? – чувствуя, как по спине ползет холодок от предвкушения предстоящей схватки, дрогнувшим голосом спросил Массинисса.
– Потребуй у них денег!
– Что?! Но у них нет денег! Они из-за этого и ругаются!
– Какая разница?! Отвлеки на себя их внимание, чтобы я успел разделаться с двумя из них, а ты смог заколоть третьего!
Они вынырнули из-за угла и достали мечи.
– Отдавайте свои деньги! – крикнул царевич.
Оксинта метнулся к тем разбойникам, что были в центре и слева, но они очень ловко уклонились от него и достали длинные кинжалы и дубинки. Пошла яростная схватка, которую Массинисса и разбойник, что был справа, несколько мгновений наблюдали как зрители. Затем, опомнившись, стали сражаться и они.
У этого разбойника тоже оказался кинжал, ненамного короче меча Массиниссы, и орудовал им он весьма ловко. Поняв, что пошел бой не на жизнь, а на смерть, царевич быстро позабыл все приемы, что ему только что показывал Оксинта. Он дрался аккуратно, теми самыми приемами, что каждый день отрабатывали на обычных тренировках, и противник вскоре начал его теснить. Выбрав момент, он даже смог выбить меч из вспотевшей ладони царевича. Массинисса отчаянно оглянулся на Оксинту, и тот, оторвавшись от своих врагов, подскочил к нему и оттеснил разбойника от обезоруженного царевича. Но в этот миг на самого телохранителя стали набегать те двое, что раньше дрались с ним.
Дальнейшее происходило как во сне. Массинисса быстро опустил руку за пояс, вынул метательные кинжалы и один за другим швырнул в разбойников, которые были совсем рядом. Испугавшись, царевич крепко зажмурился и даже опустил руки, чувствуя, что больше ничего сделать не успевает.
…И тут звук клинков почему-то стих. Массинисса открыл глаза и увидел, что оба разбойника опускаются на землю: у одного кинжал торчал из горла, у другого из груди. Царевич оглянулся на Оксинту – он и его противник от удивления даже ненадолго прекратили сражаться. Но спустя несколько мгновений телохранитель, выругавшись по-нумидийски, быстро и ловко покончил со своим поединщиком. Затем он подскочил к убитым разбойникам, достал из ран кинжалы и нанес в них удары клинком меча. После этого, схватив за руку остолбеневшего Массиниссу, поволок его к дому.
Когда они вернулись, царевич долго сидел и ничего не мог произнести. Он крупно дрожал. Перед глазами до сих пор были удивленные лица обоих убитых им людей.
– Тебе сейчас не помешало бы выпить вина, – предложил Оксинта.
Царевич отрицательно покачал головой и выпил полный кувшин воды. Затем тихо произнес:
– Спасибо, что забрал мои кинжалы. Я бы точно не смог. Хотел спросить: а зачем ты в их раны ткнул мечом? Думал, что они еще живы?
– Нет. Раны мечом – дело обычное, а вот если бы их приятели поняли, что погибшие убиты метательными кинжалами… Хороших умельцев обращаться с таким оружием не так много, поэтому со временем дружки погибших могли бы выйти на нас с тобой. Я еще и поэтому просил тебя: убивай мечом! А сейчас постарайся уснуть! Отдохни! Эвристия я попрошу, чтобы с занятиями он тебя сегодня не беспокоил.
– Хорошо, – проговорил царевич.
Он улегся на ложе и накрылся с головой покрывалом. Сна не было, он словно проваливался в какое-то забытье, где звучали звон клинков и крики умирающих. Тогда царевич просыпался весь в поту, с бешено колотящимся сердцем, и подолгу смотрел в одну точку.
Под утро Массинисса задремал, но вскоре сквозь сон услышал голос Эвристия, который произнес имя Клеона.
«О боги! Вчера же Диона танцевала для него, и Клеон должен был узнать о моем подарке. Интересно, как все прошло?»
Он с усилием поднялся, вышел из комнаты и увидел, что Оксинта уже провожает к калитке грека, переговариваясь с ним на греческом языке.
– Здравствуй, Эвристий! Что там с Клеоном? – крикнул царевич ему вослед.
– О-о, царевич! Я вижу, Оксинта прав: тебе сегодня явно не до учебы. А что касается Клеона, то ты бы видел вчера, какой шикарный танец исполнила для него Диона! Все так завидовали ему, когда она надела ему на шею свой алый шарф и увела с собой. Она ублажала его всю ночь, а поутру они вместе ушли на пристань и уплыли в Грецию на первом же отправлявшемся туда торговом корабле. Ты представляешь? Наша компания распалась: из Бациса неважный вожак, сам понимаешь. Короче, печально все закончилось!
Эвристий в отчаянии махнул рукой, попрощался и похромал к калитке. Оксинта вопросительно посмотрел на расстроенного вконец царевича.
– Золота не так жалко, – пробормотал Массинисса. – Плохо, что моя задумка покрепче подружиться с греческими наемниками так быстро оборвалась. Да еще и по моей вине.