Олег Таран – Столица мира и войны (страница 17)

– Что ж, будущий трезвый царь – это хорошее приобретение для нашей Массилии.

Массинисса повернулся к нему и шутя погрозил кулаком:

– Издеваешься, вместо того чтобы поддержать?

– Нет, восхищаюсь твоей решимостью. Только учти, царевич: любовь некоторых женщин может оказаться хуже любого вина.

На пороге комнаты Массиниссы покашлял Мульпиллес:

– Хозяин! Там к тебе человек от Ферона. Купец ждет тебя с ответом.

– Скажи ему, что к обеду будем.

Раб с поклоном удалился.

– Собирайся, Оксинта! Нас с тобой сегодня ждет много дел! – возвестил царевич.

Искупавшись в бассейне, он переоделся в простую тунику, чтобы не привлекать внимания. Подойдя к одному из сундуков с деньгами, отпер его, взял небольшой кошель с золотыми монетами и кошель побольше, с серебром. Подумав, прихватил несколько метательных кинжалов и положил все это в надетый отцовский боевой пояс.

– К Ферону? – спросил ожидавший его у калитки Оксинта.

– Нет, вначале в «Элладу».

– Зачем? Посиделки там в основном вечером, да и ты, кажется, только что поклялся больше не пить.

– А я иду туда не пить, – загадочно усмехнулся Массинисса.

Когда они пришли в заведение, хозяин таверны при виде царевича расплылся в подобострастной улыбке.

– Дорогой гость, у нас еще не готовы многие блюда, но мы обязательно накормим тебя и твоего друга, а также предложим вам лучшие греческие вина!

При слове «вино» Массиниссу слегка помутило, но, преодолев минутную слабость, он произнес:

– Уважаемый! В другой раз мы обязательно воспользуемся твоим гостеприимством, но сейчас я бы хотел переговорить с одной из твоих постоялиц.

– Я даже знаю с кем, – подмигнул царевичу хозяин таверны. – Только хочу сразу предупредить: характер у Дионы не такой хороший, как ее внешность. Хотя такому красивому и достойному молодому человеку, я думаю, она не откажет во встрече!

Он направил слугу в одну из комнат на втором этаже заведения.

Когда тот робко постучался, в дверь изнутри прилетело что-то из посуды и разбилось. Оттуда донесся крик:

– Проваливайте все! Я хочу спать!

Хозяин развел руками:

– Вот видишь… Я бы мог предложить тебе другую, более покладистую девушку.

Массинисса поинтересовался:

– А у Дионы в комнате еще много посуды?..

Хозяин ободряюще улыбнулся:

– Узнаю настоящего мужчину, который не отступает перед препятствиями! Но вынужден предупредить: посуды у нее много, да к тому же еще есть и ножи.

Оксинта тронул царевича за руку и тихо проговорил:

– Может, стоит прийти в другое время?

– В другое время мы будем уже на другом конце города, – тихо сказал Массинисса и, вложив в ладонь хозяина серебряную монету, поднялся на второй этаж и подошел к дверям комнаты, где жила танцовщица.

Немного подумав, он спросил ее через дверь:

– Диона, здравствуй! Скажи, о чем ты мечтаешь?

За дверью какое-то время озадаченно помолчали, потом капризный женский голос возвестил:

– Чтобы ты сдох! И чтобы сдохли все, кто мешает мне спать! Я полночи вчера плясала, чтобы развлекать это пьяное сборище, и хочу отдохнуть. А еще лучше – убраться отсюда подальше!

– Сдохнуть я пока не планирую, а вот с тем, чтобы тебе убраться отсюда, мог бы помочь, – предложил царевич.

В комнате послышалось какое-то движение, затем кто-то, бормоча ругательства, подошел к двери. Когда она открылась, Массинисса увидел заспанную девицу с всклокоченными волосами, в мятой тунике.

При виде его девушка испуганно охнула и, захлопнув дверь, проговорила:

– Не ожидала увидеть нумидийского царевича, который так хорошо говорит по-гречески. Думала, что это кто-то из своих. Подожди немного, я сейчас приглашу тебя.

«Немного» затянулось, но, когда Диона открыла дверь вновь, перед ним стояла вчерашняя красотка во всеоружии: в манящем полупрозрачном одеянии, с подкрашенными глазами и шикарной прической.

– Теперь я готова принять мужчину, который пришел исполнить мою мечту! – возвестила гречанка, пропуская его к себе.

Танцовщица даже успела собрать все осколки и все лишние вещи убрала за небольшую ширму в углу комнаты. Усадив его на единственный в комнате стул, она села напротив него на застеленное ложе и, маняще проводя по покрывалу руками, поинтересовалась:

– Как ты собираешься мне помочь? И что попросишь взамен?

Массинисса достал мешочек с золотыми монетами и протянул его гречанке.

Та равнодушно взяла недорогой кошель, но, заглянув внутрь, удивленно вскинула брови и вскричала:

– Это же золото! И очень много! Что же такого ты хочешь потребовать от меня за него? Сжечь эту таверну? Или весь Карфаген?!

Царевич усмехнулся:

– Нет, что ты. Я прошу всего лишь потанцевать…

– Да за такие деньги я для тебя буду делать это днем и ночью! – перебила его Диона. – Правда, сейчас нет музыкантов, но я буду петь! Я же еще и прекрасно пою!

Она вскочила и, напевая тихим приятным голосом, стала делать изящные танцевальные движения. Бросив взгляд на свой красный шарф, схватила его и, приближаясь к Массиниссе, произнесла:

– А еще я готова не только танцевать для такого красавчика, как ты. Я могу делать для тебя и более приятные вещи…

Она уже собралась накинуть ему на шею шарф, как вдруг царевич жестом остановил ее:

– За это золото я попрошу тебя сделать все то же самое, только не для меня, а для моего друга Клеона.

Танцовщица озадаченно посмотрела на него.

– Я получу все, что в этом мешочке, только за то, что станцую для Клеона и проведу с ним ночь? Не могу понять: в чем подвох и зачем это тебе? Ладно еще, когда меня просили о том же самом ради какого-нибудь старика, но Клеон и так нравится мне как мужчина. Жаль, что у него деньги не задерживаются.

– Вот и хорошо, что он тебе нравится, тем приятнее тебе будет справиться с этим поручением, – усмехнулся царевич. – А зачем мне все это? Вообще-то я мог бы и не отвечать, но ты девушка умная и, думаю, умеешь держать язык за зубами?

Гречанка кивнула.

– Я хочу заняться торговлей в Карфагене, и мне понадобится надежная охрана. Пунийцы не станут честно со мной сотрудничать, постараются обмануть. А мы с вами, греками, здесь чужеземцы и лучше поймем друг друга. Ты – это моя возможность заручиться поддержкой Клеона и, соответственно, всех греческих наемников. Как видишь, я с тобой откровенен.

Танцовщица вновь присела на ложе и задумчиво произнесла:

– Я ценю твою откровенность, царевич! И сделаю то, о чем ты просишь. Клеон навсегда запомнит сегодняшнюю ночь! И он точно не забудет о том, кому станет обязанным этим счастьем!

– Благодарю тебя! Мы поняли друг друга.

Царевич поднялся и пошел к двери. Когда он взялся за ручку, услышал голос Дионы:

– А ты не жалеешь о том, что отказался от моего танца? Гречанки – мастерицы в любви. Думаю, ты многое смог бы узнать об этой стороне человеческой жизни, оказавшись на моем ложе.

Массинисса состроил страдальческую гримасу и, повернувшись к ней, произнес:

– Не искушай меня, пожалуйста! Поверь, я и так держусь из последних сил, поэтому и тороплюсь уйти!