Олег Таран – Столица мира и войны (страница 15)

– Благодарю тебя за хорошее отношение, Джува, но не беспокойся, мы зашли лишь познакомиться. И я очень рад, что, хотя наши царства враждуют, здесь, на чужбине, ты одинаково по-доброму встречаешь всех нумидийцев.

Хозяин постоялого двора печально кивнул головой:

– Да, к сожалению, только здесь, в Карфагене, и массилы, и массесилы чувствуют, что пунийцы в общем-то не уважают ни тех ни других. Они используют нашу вражду против нас самих. А я стараюсь по мере сил, чтобы крыша моего дома объединяла наш некогда единый народ. Правда, для этого пришлось сделать два разных крыла и селить караваны из обоих царств отдельно. Но нумидийцы и этому рады: другие постоялые дворы стараются вообще не принимать наших людей либо дерут с них слишком высокую плату.

– Ты делаешь хорошее дело, Джува, хотя, как вижу по небогатому убранству, не особо на этом зарабатываешь. Но, думаю, боги все видят и когда-нибудь по достоинству оценят твои благодеяния, – произнес Массинисса.

Тут к нему подошел один из купцов в одежде с узорами челептов.

– Здравствуй, царевич! Я купец Хиемпсал из Челепты! Вы с отцом не так давно были у нас в городе.

Массинисса вспомнил историю с отмененной казнью напавших на царскую сотню юношей и насторожился.

– Было дело… Слушаю тебя, Хиемпсал.

– Среди тех, кого ты спас в тот день, был и мой сын Аламас. Я хотел еще раз поблагодарить тебя.

Царевич кивнул и поинтересовался:

– Лучше расскажи: как идет торговля в Столице мира?

Купец расстроенно махнул рукой.

– Мы уже неделю здесь, но не можем распродать товар. Из-за поборов и налогов пришлось повысить цену, и мы неконкурентны на Центральном рынке: там полно всего, и гораздо дешевле. А на Портовый рынок вообще нереально зайти: там нужно платить еще и Портовому братству, а те с чужеземными купцами не церемонятся. Каждый день пребывания здесь – это расходы на питание людям, на сено лошадям, плата за места на Центральном рынке… Хорошо хоть Джува берет с нас не так дорого за проживание. Зачем я только согласился ехать торговать в Карфаген?!

Массинисса вспомнил, что это его отец призывал челептинцев прекращать разбой и больше заниматься торговлей. Он почувствовал и свою вину перед этим незнакомым человеком и стал думать, как ему помочь. Но с ходу ничего в голову не приходило.

– Сколько твой караван пробудет в Карфагене? – поинтересовался царевич.

– Еще неделю. Глядишь, что-нибудь и распродадим, хоть смогу оплатить дорогу обратно и работу своих людей. О прибыли уже и речи нет.

– Не уезжай, не попрощавшись со мной. Я отправлю письмо с тобой в Цирту и хорошо заплачу тебе. Думаю, что и в Цирте тебя будет ожидать награда!

– Хорошо! Спасибо тебе, царевич! Я буду ждать тебя…

Массинисса попрощался с Хиемпсалом и Джувой и вместе с телохранителем направился домой.

– Что ты задумал? – поинтересовался Оксинта.

– Пока не знаю. Выжду время, по твоему совету, – возможно, решение и появится.

– Ты хочешь помочь этому бедолаге? Почему?

– Потому что он мой подданный и его обижают на чужбине. Потому что он выполняет приказ моего отца и при этом страдает, а я не хочу плодить людей, недовольных властью царя. Если у меня не получится как-то помочь ему здесь, в Карфагене, то он хотя бы получит какие-то деньги за письмо от меня, которое доставит отцу в Цирту.

Массинисса прошел немного вперед слегка отставшего Оксинты и поэтому не увидел, каким удивленным и в то же время уважительным взглядом посмотрел на него телохранитель, прежде чем бросился его догонять.

Когда нумидийцы вернулись домой, там их ожидал Эвристий.

– Дорогой Массинисса! Спешу поздравить тебя с важным Днем взросления, который был у тебя вчера! Оксинта настоятельно попросил меня не мешать тебе своей учебой. Но сегодня я бы хотел пригласить тебя в одно интересное место, где ты можешь завязать полезные знакомства. Только попрошу тебя: оденься менее заметно. Туда, куда мы отправимся, не ходят люди царской крови.

Массинисса вздохнул. Пребывание в гостях у Ферона и прогулка от постоялого двора до дома отняли у него много сил, но отказывать Эвристию не хотелось. Оставив дома шлем Наргаваса и переодевшись, они направились вместе с греком в сторону порта.

Здесь, среди множества лавок и мастерских, был и квартал таверн. Тут толпилось множество нетрезвой публики: моряки из разных стран, купцы, работники порта, воины. Эвристий привел своих спутников в таверну «Эллада».

– Здесь собираются лучшие воины карфагенского войска – греки! – торжественно возвестил учитель.

Он провел нумидийцев к большому столу в углу заведения. Во главе его восседал крупный мужчина с красивыми чертами лица. Он задумчиво перебирал несколько медных монет, лежавших перед ним. Те, кто сидел рядом, с надеждой поглядывали на него. Перед ними стояли пустые кубки, кувшин с водой и тарелка с парой лепешек.

Оксинта тихонько произнес:

– Царевич, что-то эти люди не очень похожи на лучших воинов.

Эвристий не до конца понял его фразу, но на всякий случай пояснил на нумидийском:

– Это командиры отрядов греческих наемников. Вчера они немного поиздержались в играх, поэтому сегодня относительно трезвы и смогут с тобой пообщаться.

– Хромой! Ты зачем привел сюда этих чужеземцев? – недовольно поинтересовался у учителя мужчина, сидевший во главе стола. – Поупражняться в разговорах на их языке?

– Это Клеон из Спарты, командир гоплитов, – на греческом языке представил его Массиниссе Эвристий. – Он неофициальный лидер всех греческих воинов в Карфагене. Клеон, перед тобой царевич Массилии Массинисса и его друг Оксинта.

Командир гоплитов, чуть кивнув головой в знак приветствия, поинтересовался:

– А что, этот парень понимает по-нашему?

– Не только понимает, но еще и говорит, – с улыбкой проговорил Массинисса.

– О-о! – уважительно отреагировали греки, сидевшие за столом. – Да еще и с таким хорошим произношением!

– Меня учил Пеон – грек, который живет у нас в Цирте и лечит моего брата.

– Надо же! Старик Пеон еще жив? – поинтересовался один из воинов, сидевших справа от Клеона. – Мы, признаться, думали, что кочевники убьют его, когда он привезет им царевича, лишившегося ума. Кстати, ни один из пунических врачевателей не решился ехать с ним, опасаясь казни. Пеон же оказался слишком верен клятве Гиппократа.

– Бацис, мой бывший командир, командует пельтастами, стрелками, – представил говорившего Эвристий.

– Никто не собирался казнить Пеона. Массилы благодарны ему, что он облегчал муки моего брата, а я признателен, что он научил меня языку греков, благодаря чему у меня есть возможность общаться с тобой, уважаемый Бацис, – ответил ему царевич.

– Значит, нам будет о чем поговорить, Массинисса! Садись с нами, и приятель твой пусть присаживается, – сделал приглашающий жест Клеон. – Вот только неудобно угощать тебя одной водой с лепешками, а на большее мы сегодня не способны.

Греки смущенно отводили глаза от скудного стола.

– Давайте сегодня я угощу вас в честь нашего знакомства? – предложил Массинисса и, не дожидаясь ответа, жестом позвал мрачноватого хозяина таверны, который внимательно и напряженно наблюдал за их беседой. – Уважаемый, я хочу сделать заказ…

– Молодой господин! Судя по манерам, ты явно из высшего общества, – неожиданно перебил его тот. – Прежде чем ты будешь угощать этих бездельников, тебе полезно будет узнать, что они уже прилично задолжали мне. И, судя по их привычкам, вряд ли когда-нибудь рассчитаются с тобой. Мне бы не хотелось, чтобы в моем заведении обманывали уважаемых людей.

Греки вскочили из-за стола и стали возмущенно ругаться, но царевич достал кошель и отсчитал несколько крупных серебряных монет.

– Это покроет долг моих новых друзей?

За столом наступила тишина. Хозяин таверны торопливо забрал монеты и быстро закивал. Потом подобострастно поинтересовался:

– Что хочет заказать молодой господин? У нас в меню прекрасные блюда греческой кухни и лучшие вина Эллады, есть замечательные фрукты и орехи.

– Неси все самое лучшее.

Массинисса вытряхнул ему в ладони остатки монет из кошеля под одобрительные возгласы воинов, радостно усевшихся обратно за стол, который довольно быстро был уставлен различными блюдами и кувшинами с вином.

Оксинта тихонько с усмешкой проговорил:

– Кажется, я понял, зачем Эвристий так зазывал нас сюда.

– Ничего, знакомство с такими людьми тоже может оказаться полезным, – так же тихо ответил царевич.

– Возможно… Если они могут не только просиживать в таверне, – с сомнением сказал Оксинта.

Воины пили вино, не разбавляя его водой, и Массинисса поинтересовался:

– Почему вы пьете неразбавленное вино? Вы не боитесь быстро опьянеть и уснуть?

Греки захохотали.

– Дорогой царевич, – улыбаясь, пояснил Клеон, – мы родились в краю вин. Нам с детства матери давали по маленькой ложечке вина, чтобы мы лучше спали и меньше болели. Так что наши организмы привычны к этому напитку.

– Попробуй и ты немного, – предложил ему Бацис, протянув кубок. – Этот вкус не сравнится ни с чем.

Прежде чем Оксинта успел помешать ему, Массинисса взял кубок и сделал большой глоток. Да, это было не сравнить с водой, подслащенной медом, и даже с водой, в которую чуть добавили вина. Напиток в чистом виде приятно согрел горло и слегка ударил в голову.

– Не пей больше, ты не готов к этому, – сердито прошептал ему Оксинта.