Олег Таран – Столица мира и войны (страница 14)
Ферон щелкнул пальцами, и темнокожий невольник, стоявший неподалеку, подал поднос, накрытый дорогой тканью.
– Думаю, этим подарком я сумею тебе угодить, дорогой царевич! – торжественно произнес купец.
Он сбросил ткань с предмета, лежавшего на подносе, и взору присутствующих предстал… шлем Наргаваса! Массинисса даже вскочил от неожиданности. Глядя на него, поднялся и Оксинта.
– О боги! Это же шлем нашего покойного царя! – вскричал царевич.
– Верно, мой дорогой друг, – довольный произведенным эффектом, сказал Ферон.
– Но он же хранился в сенате Карфагена? Как тебе удалось его добыть? Очень надеюсь, что его не похитили…
– Не волнуйся, он и сейчас там хранится. Точнее, не совсем он, а его копия. А оригинал вот, перед тобой. Шлем для царя Наргаваса изготовили чевестинские мастера. Тебе же знакомы их клейма?
Массинисса кивнул.
– Осмотри внимательней шлем, и ты найдешь их на нем. А вот на том головном уборе, что теперь занимает место в комнате трофеев в сенате, их нет. Но об этом вряд ли кто-нибудь узнает, кроме архивариуса. Он мой давний знакомый, и от него я узнал, что тебе очень не понравилось, что шлем вашего царя хранится как трофей. Наргавас, как мне известно, сыграл важную роль в подавлении Восстания наемников, но заносчивые пунийцы слишком быстро забывают добро, если оно им больше невыгодно. Я подумал, что тебе будет приятно, если этот важный и памятный для массилов предмет будет вызволен и возвращен достойным представителям этого народа. А с моей стороны это будет маленькой местью карфагенянам. Пусть эти хитрецы напрасно надеются, что они умнее всех на свете.
При этих словах невольник передал шлем Массиниссе.
– Он подойдет тебе, надевай! – предложил купец.
Восхищенный Массинисса взял шлем в руки и вопросительно взглянул на Оксинту. Тот согласно кивнул, но взгляд его был какой-то задумчивый, если не сказать подозрительный.
Царевич с благоговением надел царский шлем и почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. «Эх, видел бы меня сейчас отец!»
Затем он несколько раз горячо поблагодарил купца, и они выпили по кубку разбавленного водой легкого вина. Купец поведал, как он договорился с архивариусом о подмене царского шлема, а Массинисса рассказал Ферону о церемонии в День взросления. О ночи с Сотерой и о клятве Оксинты он, разумеется, умолчал.
В какой-то момент купец отвлекся и, заметив, как телохранитель Массиниссы поглядывает на одну из танцовщиц, предложил:
– Оксинта, ты можешь провести с ней время в одной из комнат моего дома. Девушка тебя проводит.
Тот посмотрел на царевича и, получив его разрешение, покинул зал вместе с танцовщицей. Когда они ушли, купец жестом отправил прочь и всех остальных слуг. Массинисса понял, что предстоит серьезный разговор и что шлем был подарен ему неспроста.
– Дорогой царевич, так как ты теперь взрослый человек, то можешь решать большие дела самостоятельно, – начал говорить Ферон.
– О чем идет речь, дорогой купец? – в тон ему поинтересовался царевич.
– Наверняка тебе, как и мне, непросто в этом чужом для нас городе. И я хотел предложить объединить наши усилия, чтобы вместе бороться с теми трудностями, что устраивают нам пунийцы. Я говорю не о заговорах, и не о бунтах, и вовсе не о вооруженной борьбе. Мы могли бы помочь друг другу в торговых делах, ущемив при этом интересы Карфагена.
Массинисса погладил перья на шлеме Наргаваса и с усмешкой сказал:
– Я, конечно, благодарен тебе Ферон за этот, можно сказать, царский подарок, но чем я могу помочь тебе в торговле? Я в этом ничего не смыслю, она мне неинтересна. Я воин, у меня иное предназначение!
Ферон успокаивающе вытянул руки:
– Конечно, ты воин! И я не ставлю это под сомнение и ни в коем случае не хотел тебя обидеть своим предложением! Ты просто не дослушал меня.
Купец поднялся, стал расхаживать перед Массиниссой и говорить, тщательно подбирая слова:
– Торговые войны, к твоему сведению, могут многому научить. Здесь, как и в настоящем сражении, есть враги – конкуренты. Их армии – это их деньги! И твоя цель – уменьшить вражеские войска, увеличив при этом свои. В этом противостоянии используются различные хитрости, почти как в настоящей войне: отправка лазутчиков к врагу, ложная информация, неожиданные действия. Все как на войне, поверь мне, мой юный друг. Здесь даже иногда льется кровь. Но это уже крайности, до такого редко доходит.
Я говорю тебе об этом, чтобы ты понял: пока ты находишься здесь, прости за правду, на правах почетного заложника, ничто не мешает тебе попробовать себя на этом поле битвы. А уж настоящие сражения тебя не минуют, поверь мне! Рано или поздно Карфаген будет воевать с Римом, и я уверен, что ты скажешь в этой войне свое веское слово! И мне бы хотелось, чтобы к этому времени ты превратился из неопытного юноши в искушенного молодого человека, который умеет хитрить, интриговать и зарабатывать при этом деньги. Поверь, и будущему полководцу, и тем более будущему царю эти умения и опыт очень понадобятся!
Массинисса призадумался. Доселе мало уважаемое в его глазах торговое дело Ферон представил в таких ярких красках, что у царевича не осталось сомнений в том, что ему предложили что-то важное и нужное. И все же юноша сомневался.
– Что конкретно ты от меня хочешь, Ферон? – осторожно спросил он.
– Пока только одного: чтобы ты подумал над моими словами, посоветовался со своим верным Оксинтой. Возможно, мое предложение покажется тебе неприемлемым. Что же… Печально, но знай: на моем хорошем к тебе отношении это никак не отразится. Мой дом для тебя всегда открыт, и, если от меня понадобится какая-то помощь, ты можешь на нее рассчитывать.
Появился Оксинта, и, попрощавшись с Фероном, они отправились домой. Шлем Наргаваса Массинисса нес в красивой сумке с расшитыми узорами.
По дороге царевич все думал, как начать разговор, пока телохранитель, заметивший его терзания, сам не спросил:
– Купец что-то у тебя попросил? Ведь такие подарки, как царский шлем, просто так не делаются.
– Не попросил, но кое-что предложил. Даже не знаю, как тебе про это сказать…
– Говори как есть. Вместе будем думать!
Массинисса вздохнул и вкратце выложил все, о чем ему говорил Ферон.
Оксинта внимательно выслушал и вдруг, остановившись, произнес:
– Царевич, конечно же, следовало ожидать, что Ферон что-то захочет получить от дружбы с тобой. В свою очередь, и ты не должен быть в убытке.
– Оксинта, ты воин, а рассуждаешь как торговец!
– Не забывай, что я сын купца…
– Но я-то все-таки царевич! Что будет, если об этом узнает мой отец? Царевич, который занимается торговлей, – это позорней, чем сумасшествие моего брата!
– Позорней будет, если ты окажешься плохим торговцем, – возразил Оксинта. – Здесь, в Карфагене, торговля – самое уважаемое ремесло. И если ты в нем станешь одним из лучших, твои позиции в городе усилятся. Кроме того, пока ты находишься на положении заложника, тебе сложно отвечать на обиды и вызовы, которые наверняка будут со стороны пунийцев. Занимаясь торговлей, ты сможешь находить уязвимые места своих обидчиков и наносить им ответные удары, обходясь при этом без оружия.
Что же касается царя… Знаешь, если благодаря торговым делам ты сам сможешь содержать себя здесь, то здорово выручишь казну Массилии. А если эти дела пойдут хорошо и ты даже сможешь помогать отсюда своей стране, то разве это не будет для твоего отца поводом гордиться таким самостоятельным сыном? Что зазорного в том, что нумидийский царевич сможет торговлей самостоятельно зарабатывать деньги, а не будет сидеть на шее у родителей и своего государства?
Массинисса восхищенно поглядел на Оксинту и промолвил:
– Знаешь, я ожидал, что ты станешь меня отговаривать, а ты убедил меня получше Ферона. Может, тогда вернемся и я скажу ему, что согласен?
– А вот с ответом спешить не нужно… Этот старый лис, конечно, сделал вид, что дает тебе время подумать и не торопит тебя, но не пройдет и трех дней, как он напомнит о себе. Что-то ему от тебя нужно, и нужно сильно. Иначе он не заплатил бы так дорого за подарок.
Заговорившись, они прошли несколько кварталов в противоположном от дома Зевксиса направлении и оказались там, где размещались постоялые дворы.
Заметив на вывеске одного из них нумидийские узоры, Массинисса предложил:
– Кажется, Бодешмун говорил про это заведение. Тут хозяин – массесил Джува. Учитель говорил, что он хороший человек. Давай познакомимся, раз мы уже здесь? Вдруг он когда-нибудь нам понадобится.
Оксинта кивнул, и они вошли во двор заведения, где находились навьюченные лошади двух караванов. Купцы и их слуги сидели за лавками двумя группами и обедали.
На пороге дома появился высокий мужчина и внимательно оглядел незнакомцев.
– Здравствуйте! Вы у меня впервые? Вообще-то у меня места в основном для торгового люда, но могу найти комнаты и для приличных гостей.
– Благодарю тебя, Джува, в этом нет необходимости, – сказал Массинисса. И, увидев недоумение на лице хозяина постоялого двора, пояснил: – Мы незнакомы, но тебя хорошо знает мой бывший наставник Бодешмун. Он о тебе хорошо отзывался.
– Так я имею счастье видеть самого царевича Массиниссу?! Будь моим почетным гостем! Я велю накрыть праздничный стол!
На его клич отреагировали обе компании купцов. Только одни стали внимательно разглядывать вошедших, а другие – оживленно переговариваться.