Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 37)

– Поглядите-ка, какой бравый вояка! Выглядит не хуже нашего Бодешмуна, – усмехнулся царь и поднял кубок: – За тебя, мой дорогой верный Абаскант! Абаскант!!!

– Абаскант!!! – подхватили клич царя довольные за своего правителя чевестинцы, сидевшие за столом, и воины ближней десятки царской сотни.

Поднял свой кубок и Бодешмун, улыбнувшись Абасканту. Наставнику было приятно, что его сравнили с хорошим человеком.

А в это время в конце стола под охраной двух воинов сидел, почти не притрагиваясь к пище, опальный Аштзаф. Он, как и все, увидел, что в Чевесте люди довольны жизнью при правлении простого кузнеца, а ему, сыну правителей Челепты в третьем поколении, так и не удалось завоевать и доли той любви и уважения своих сограждан. И теперь кусок ему в горло не лез, хоть он не ел уже больше двух дней. А уж пить за любимчика царя, этого Абасканта, гордый Аштзаф и вовсе не собирался.

Гайя поймал его взгляд и поднял руку, призывая всех к тишине.

– И еще. Моей милости заслуживает не только правитель города, но и верные и трудолюбивые чевесты. – Царь подозвал к себе тингисского купца. – Аниба, что у тебя осталось из непроданного товара?

– Ткани, пряности, целебные снадобья…

По рядам прошел заинтересованный гул. Абаскант стал было подниматься, чтобы что-то сказать, но царь жестом усадил его на место.

– Купец, я покупаю весь твой нераспроданный товар и дарю его этому прекрасному городу, – возвестил Гайя.

В торжественном зале наступила тишина, которую первым прервал купец:

– Да здравствует щедрый царь Гайя!

– Гайя!!! – восторженно подхватили все чевестинцы и воины десятки.

Казначей, сопровождавший царскую сотню, вопросительно поглядел на царя, и тот кивнул. Купцу принесли небольшой мешок серебра. Теперь за столом были счастливы все, за исключением Аштзафа и, быть может, казначея.

В перерыв между блюдами царь и Абаскант вышли на небольшой балкон дворца правителя. Царевич, подчиняясь жесту отца, пошел за ними.

– Угодил ли я тебе своим подарком? – поинтересовался царь.

– Твое внимание мне дорого, царь, каким бы ни был подарок… – начал было Абаскант, но Гайя перебил его:

– Скажи, Абаскант, твои кузнецы смогут ли выковать что-либо подобное?

Правитель Чевесты вынул меч из ножен, тщательно осмотрел его и, покосившись на напрягшегося телохранителя, Харемона, бесшумно возникшего у него за спиной, спрятал оружие обратно. Затем оглядел доспех и сказал:

– Подобный меч изготовить можно, хотя и не с такой красивой рукоятью и не таким длинным. Ты же знаешь, царь, наши воины предпочитают мечи покороче… А вот такой же доспех мы не сможем выковать. Я пытался зазвать к нам мастеров-бронников, но пунийцы запрещают оружейникам приезжать к нам работать и учить наших кузнецов…

Гайя понимающе кивнул. Затем поинтересовался:

– А как вообще удается торговать оружием?

– На запад и на север для нас хода нет. Только если продаем его пунийским и ливийским купцам задешево… Наши мечи и наконечники дротиков охотно берут на востоке массесилы царя Сифакса, а на юге – гараманты. И я боюсь, что когда-либо все это пустят в ход против нас.

– Если они захотят воевать с нами, то неважно, с каким оружием придут. Зато на их деньги мы сможем лучше подготовить свою армию и страну к обороне, – положив руку на крепкое плечо Абасканта, сказал царь. – Так что торгуй с кем можешь…

– Эх, нам бы выход к морю! С городом Иол пока ничего не получается?

Гайя отрицательно покачал головой.

Массинисса с интересом слушал их разговор. Услышав уже упоминавшееся как-то название города, он хотел расспросить про него, но, пока взрослые продолжали разговор, не решился.

– Жаль, – задумчиво проговорил Абаскант. – Мы тут качественно изготовили несколько металлических сундуков для ливийского купца, чей караван проходил через наш город полгода назад. Его деревянные ящики рассохлись и развалились, товар приходилось пихать в мешки, его вид портился. Наши сундуки ему понравились, и он взял с собой несколько наших торговцев в Египет. Они недавно только вернулись…

– Это хорошее дело! А нельзя ли с этим ливийцем получше задружиться, чтобы он твоих купцов почаще вывозил куда-либо еще?

Абаскант развел руками:

– Увы, пунийцы узнали об этой его вольнице и под страхом смерти запретили ему снова появляться у нас. Мы и так, чтобы нас не обвинили в покушении на привилегии Карфагена, который имеет право торговать от нашего имени, сделали вид, что наши люди ездили в Египет за особым товаром…

– Что ты имеешь в виду? – не понял его царь.

Абаскант покосился на царевича и сказал:

– Разреши, я позже тебе об этом расскажу!

Гайя тоже глянул на сына и, кажется, понял, о чем речь:

– Хорошо, потом. Давай вернемся в зал, кажется, нас ждет интересное продолжение…

– Подожди, царь. Скажи, что мне делать с Аштзафом? – спросил его правитель Чевесты.

– Что захочешь, – усмехнулся Гайя. – Будь у него две руки, ты мог бы взять его к себе в кузню, в подмастерья, а так… Но, согласись, не мог же я его оставить на расправу челептинцам? Хотя он получил бы по заслугам. Кстати, я до конца не верю, что его мальчишки собирались напасть только на караван Анибы. Быть может, под видом этого налета им кто-то приказал убить меня?

– Тогда он и здесь недолго проживет, – сузив глаза и сжав огромные кулаки, произнес Абаскант.

– Не стоит, дорогой друг! Он и так почти ничего не ест, изводя себя своей ненавистью и злостью. Пусть за ним хорошо присматривают, а продолжительность его жизни зависит от милости богов.

– Как прикажешь, царь, – поклонился правитель Чевесты. – Только, к сожалению, боги нередко очень милостивы именно к подлецам, забирая хороших людей слишком рано. Я помню, как пострадали те чевестинцы, которые вовсе не хотели воевать против Карфагена, а вот те, кто затеял тот бунт, вышли сухими их воды…

– Кто мы такие, чтобы судить богов? – примирительно произнес царь.

Он попросил Абасканта приютить своих соглядатаев, которых он забрал из Капсы, и после этого все трое вернулись в зал.

После второго горячего блюда в центре зала появились экзотичные танцовщицы из Египта. В отличие от скромных нумидиек, предпочитавших длинные одеяния, египтянки были одеты в короткие полупрозрачные накидки. Сквозь них довольно хорошо просматривались их смуглые стройные фигурки. Танец девушек был довольно зажигательным. В центре танцевала очень красивая высокая девушка, чья сдержанная грация привлекала всеобщие взоры. Она красиво двигала руками и поводила бедрами, движения ее были плавными и завораживающими.

В этот момент одна из танцовщиц – невысокая, шустрая, – углядев Массиниссу, принялась выплясывать прямо напротив него, демонстрируя свою гибкость и маня белоснежной улыбкой. Сидевший рядом Бодешмун строго взглянул на нее, но египтянка даже бровью не повела. Тогда наставник обратил свой взор на распорядителя, который объявлял танец, и тот все понял. Подскочив к танцовщице, он что-то прошептал ей на ухо, и та нехотя переместилась в сторону других гостей.

– Бодешмун, а мне обязательно так строго ждать до дня взросления? – невинным тоном поинтересовался царевич, продолжая следить взглядом то за высокой красоткой, то за настойчивой маленькой египтянкой.

– Раз ты уже спрашиваешь об этом – да! – твердо сказал Бодешмун. – Пойми, эти законы жили веками. Молодой человек должен достичь не только физической, но и духовной зрелости, прежде чем познать женщин. Смысл нашего с ними союза – в продолжении рода, а не только в приятных развлечениях. Но когда тебе исполнится шестнадцать лет, ты с полным правом познаешь и эту сторону наших отношений. Так что потерпи!

– Да я просто так спросил, – немного смутился Массинисса.

Когда после пира он в сопровождении Бодешмуна отправился в отведенные ему покои, к ним подошел помощник правителя со слугами. Телохранитель напрягся, но чевестинец с поклоном проговорил:

– Уважаемый царевич, мы полны восхищения и благодарности! В знак признательности за твою доброту наш правитель дарит тебе эти метательные ножи…

Один из слуг протянул сверток из ткани, явно тяжелый на вес. Массинисса принял его, развернул и не смог сдержать восхищения.

– Какая тонкая работа!

Рукояти небольших ножей были сделаны в виде стилизованных изображений различных хищных зверей, которые водились в этих краях: волков, лис, львов…

– Правитель изготовил это для вас своими руками, – с гордостью проговорил даритель. – И еще…

Он сделал жест рукой, и другой сопровождавший его слуга протянул ему небольшой кожаный кошель, расшитый золотыми нитями.

– А это – благодарность города за щедрость царя…

Царевич развязал кошель и высыпал на ладонь несколько красивых прозрачных камушков.

– Наши алмазы. Мы нашли их совсем немного. Правитель постеснялся предложить их Гайе, чтобы это не выглядело как услуга за услугу. К тому же наш царь и так богат и щедр, да продлятся его годы! Тебе же, наш царевич, эти алмазы могут пригодиться на чужбине. Не смотри, что их мало, это редкие драгоценности – камни чистой воды. У тебя в руке сейчас целое состояние.

Массинисса растерянно глянул на телохранителя.

Бодешмун ободряюще кивнул:

– Это щедрый дар благодарных подданных. Не обижай отказом!

– Я с благодарностью принимаю ваши дары. И навсегда запомню щедрость Чевесты! – растроганно проговорил царевич и, небрежно ссыпав алмазы в кошель, продолжил с восхищением разглядывать ножи.