Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 30)
– Кто из вас старший? – спросил царь.
– Он погиб в сражении, – ответил один из пленников, крупно дрожа всем телом.
– Легко отделался… Почему же вы напали на своего царя, мои беспокойные челепты? Неужели вы решили объявить мне войну?
– Мы не знали, что это ты, – пояснил дрожавший. – Мы напали на караван этого пунийского купца Анибы. Он не соглашался заплатить за проход через наши земли.
– И вы за это страшно на него обиделись? – усмехнулся царь. – Скажите мне, челепты, почему этот купец должен платить вам, когда он ведет свой караван по землям моего царства? Или челепты уже не мои подданные?
Все пленные горячо стали заверять, что Гайя – их царь и они очень опечалены случившейся ошибкой.
– Царь, если бы ты шел под своим знаменем, мы никогда не атаковали бы своего повелителя! – крикнул кто-то из них.
Гайя задумался, а потом расстроенно сказал:
– Проклятье! А мы ведь и действительно шли без развернутого флага… Ладно, ваше ошибочное нападение на нас я еще могу понять… Но того, что вы разбойничаете, вместо того чтобы заниматься мирным трудом, простить не могу!
Видя, что раненым воинам его сотни лекарь уже перевязал раны, царь велел ему:
– Окажи помощь пленным!
Муттину он приказал, чтобы его люди собрали тела погибших челептов и погрузили на коней.
– Кого мы потеряли? – спросил Гайя Стембана.
Тот опустил голову и тихо сказал:
– Балганона…
– Что?! – вскричал царь таким громким голосом и таким страшным взглядом обвел пленных, что крупно дрожать стали почти все. – Почему погибают самые лучшие?! Где я найду теперь человека, который столько знал и умел читать на разных языках?!
Воины царской сотни смущенно молчали. Они были хороши в бою, но учиться, стремиться к знаниям никогда не рвались. Балганон был единственным «умником» не только в царской сотне. И во дворце в Цирте мало кто мог сравниться с ним по знаниям.
Массинисса почувствовал, как к глазам подступают слезы: ему тоже было очень жаль этого парня, к которому он успел привыкнуть за время похода. Видя отчаяние отца, он тихо сказал:
– Царь, я хорошо запомнил все, что рассказывал Балганон. В Карфагене я запишу на нумидийском языке все истории и легенды, услышанные от него, и пришлю их тебе в Цирту. Его дело не пропадет…
Расстроенный царь грустно улыбнулся:
– Спасибо, сын! Ты еще не успел расстаться с родиной, но уже стараешься ей помочь. Это хорошо!
Подъехав к нему совсем вплотную, он наклонился и тихо спросил:
– Как ты? Не испугался?
– Немного, – честно признался тот. – Больше за тебя, отец.
Царь улыбнулся, обнял сына и сказал:
– Не волнуйся! Мне жрецы нашего главного храма нагадали, что я погибну не в бою. Так что я теперь спокойно сражаюсь в любых битвах…
– У тебя кровь на кольчуге, отец…
– Не волнуйся, это не моя! Тот храбрец, что пролил ее в схватке со мной, почему-то думал, что сможет убить меня ударом в спину. Но ты же знаешь: за моей спиной всегда тот, кто ее прикрывает. Мой славный Харемон, тенью следующий за мной, так испугался за меня, что проткнул нападавшего беднягу своим мечом насквозь. Вот кровь несчастного и оказалась на моей кольчуге… Кстати, Харемон!
Телохранитель приблизился к царю. Гайя снял с пальца один из своих дорогих перстней и вручил его своему спасителю.
– Гайя! – подняв перстень высоко в руке, прокричал Харемон, довольный царской наградой.
– Гайя! – подхватили его клич все остальные воины, выплескивая в нем спавшее напряжение боя и радость от победы, одержанной под руководством царя.
После этого объединенным общим войском, вместе с караваном и колонной пленных, все двинулись в город Челепта. Предстоял непростой разговор с его правителем и жителями.
Совет тридцати в Карфагене закончил слушания о делах в Испании, где шло планомерное завоевание Баркидами новых земель. Лишившись богатой Сицилии и потеряв еще ряд островов в Средиземноморье, Карфаген решил обогатиться за счет территорий, до которых Рим еще не успел дотянуться. Предстояло не только накопить средства на новую войну с латинянами, но и обзавестись союзниками, чьи войска традиционно обходились пунийской казне дешевле, чем наемники. Горячие испанцы, готовые сражаться где угодно и неважно с кем, прекрасно подходили для войны с Римом.
– Таким образом, через Испанию мы сможем добраться до Рима, не рискуя свои флотом, – возвестил первый суффет Совета тридцати Бисальт Баркид. – Нас поддержит большинство союзных испанских племен, а заплатить наемникам мы сможем серебром испанцев. В их горах его полно!
Все в совете обрадованно заговорили и одобрительно закивали головами.
– Уважаемые люди Карфагена! Спешу вернуть вас с гор Италии на наши африканские равнины! – прервал этот ропот второй суффет Абдешмун Ганон. – Прежде чем начинать войну и отправлять большую армию в поход на Рим, нам нужно знать, что здесь, в наших владениях, все спокойно, не правда ли? Кому будут нужны победы на италийском полуострове, если под нашими стенами окажутся враги?
Члены Совета тридцати обеспокоились.
– О чем ты, Абдешмун?
– Тебе что-то известно?
– Говори, не тяни время!
Абдешмун выбрался из кресла и прошелся перед рядами участников собрания.
– Мои люди сообщают, что Гайя повез к нам сына, но не коротким путем. Он хочет показать ему всю Массилию, и, насколько мне известно, они уже побывали в Чамугади и Ламбаэсси. Думаю, что, когда Массинисса лучше узнает, какую страну ему планирует оставить отец, его вряд ли привлекут красоты и перспективы нашего славного Карфагена. Он может остаться убежденным нумидийцем, и, когда нам придется его отпустить (а это нужно будет сделать, если нам понадобится больше помощи от Массилии), неизвестно, с какими мыслями уедет от нас этот мальчишка.
Ганон повернулся и посмотрел на Баркида.
– С другой стороны, не так давно его пытались убить, так что во дворце царя Гайи не все спокойно… Что будет, если там начнется смута, его отец проиграет, а царем станет какой-то иной, незнакомый нам претендент? Или, что еще хуже, Массилию займет царь Сифакс и, объединив всю Нумидию, начнет играть свою игру? Он уже сейчас отправляет гонцов в Рим, пытаясь заручиться их поддержкой. Мы и так снизили массесилам дань, в отличие от Массилии, только просим Сифакса присылать больше людей в войско, и он пока в этом не отказывает. Но он недавно женился на дочери мавретанского царя, и тот всецело поддерживает своего зятя. Если царь Массесилии взбунтуется, нам будет крайне сложно его утихомирить. И здесь нам понадобится сильная и верная Массилия с царем, который хорошо относится к Карфагену. Мы опять приходим к тому, что нам будет выгодно поработать с Массиниссой, чтобы все-таки привлечь его на свою сторону. Кажется, уважаемый Канми Магонид уже намекал нам на это?
Магонид кивнул.
– Нужно найти слабые стороны массильского царевича и использовать их…
– Не слишком ли много времени уважаемый совет уделяет какому-то нумидийскому щенку? – перебил Абдешмуна Бисальт. – В конце концов, судьба будущей войны будет решаться благодаря походу, который мы готовим в Испании. Царь Сифакс уже обещал нам своих воинов, причем столько, что мы можем обойтись без массилов. И когда мы придем на Апеннинский полуостров и одержим победы над римлянами, кто посмеет подняться против могущественного Карфагена?
Канми поднялся и заговорил:
– Уважаемый Бисальт, всем известны твои теплые отношения с царем Массесилии и что из-за этого ты недолюбливаешь Гайю. Мы понимаем, что тебе приходится так поступать, чтобы надежно обезопасить южные владения в Испании. Но Сифакс ведет себя не всегда разумно… Не так давно его люди пытались поднять мятеж в Чамугади с целью увести эту провинцию в свое и так немаленькое царство. Хорошо, что Гайя довольно быстро подавил это выступление. Карфагену невыгодно усиление любого из нумидийских царств, и для нас абсолютно недопустимо их объединение. Думается, было бы правильным, если бы ты, Бисальт, при очередной встрече с Сифаксом призвал его отложить интриги и направить свою энергию на предстоящую войну с Римом, которая обогатит его. Ну а если ему уже сейчас не терпится воевать, пусть идет на юг и нападает на гетулов – они все равно никому не подчиняются. Правда, у них в пустыне и взять-то особо нечего.
– Я не думаю, что это очень хорошая идея – указывать царю Массесилии, на кого ему нападать. Сифакс хотя и непостоянен, но очень продажен, из-за этого он легко контролируется и управляется. А твой Гайя, Канми, делает вид, что он покорен Карфагену, но готовит и армию, и страну, а к чему – мы можем только догадываться. Останется ли он верным нам, если война придет в Африку? Вот вопрос…
Магонид усмехнулся:
– Кажется, ты только что обещал нам победы над Апеннинском полуострове. А теперь ты допускаешь, что война может прийти к нам в Африку? Даже если это произойдет, то скорее нам будет угрожать Сифакс, чем Гайя: у нас как-никак будет в заложниках его сын. А вот наследник царя массесилов Верика, благодаря твоим договоренностям, Бисальт, имеет право приезжать в Карфаген и уезжать из него, когда ему вздумается. А ведь он такой же почетный заложник, как и Массинисса. Купцы Гайи покупают здесь жилища, подолгу живут и торгуют на нашем главном рынке, а вот торговцы Сифакса обычно стараются здесь не задерживаться: продают свой товар оптом и стараются быстрее уезжать. Почему так?