Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 22)
Тут что-то вылетело у него из-за спины, просвистело над ухом, и в горло караульного вонзился дротик. Одним большим прыжком ловкий мулат подскочил к падающему телу и помог ему бесшумно опуститься на камни. Оксинта действовал быстро, легко и грациозно, почти как Бодешмун. Массинисса даже залюбовался его ловкими, отточенными движениями.
– Благодарю! – прошептал царевич.
Оксинта с ободряющей улыбкой кивнул ему и повлек за собой вниз, к остальным.
Убедившись, что других дозорных здесь нет, молодые воины стали окружать небольшую ложбинку с пещерой. У входа в нее стояли несколько десятков караванных лошадей с тяжелой поклажей. Десятник и Массинисса переглянулись. Обычно такой большой караван охраняла довольно многочисленная стража, и, чтобы уничтожить ее и захватить имущество, понадобился бы немалый отряд разбойников. В пещере их могло быть несколько десятков человек.
– Позовем подкрепление? – спросил командир царевича.
Тот, растерявшись, пожал плечами.
Зато зашептал Оксинта:
– Лучше напасть на них сейчас и застать врасплох, пока они не стали менять дозорного. В караване, скорее всего, были вино и невольницы, так что разбойники натешились и наверняка крепко спят.
Десятник согласно кивнул головой. Он приказал самому ловкому воину пробраться в пещеру на разведку. Тот, отдав товарищам дротики и меч, с одним кинжалом бесшумно скользнул внутрь.
Вскоре он выбрался наружу, одновременно показывая знаками, что нужно соблюдать тишину и можно заходить.
– Они все какие-то вялые и почти не шевелятся. Я двоих самых крепких зарезал, когда они пришли в себя и пытались сопротивляться.
По приказу десятника двое воинов остались снаружи вместе с Массиниссой, охраняя его и держа дротики наготове, на случай если кто-то из разбойников все же вырвется из пещеры. Остальные, включая Оксинту и командира, с мечами наголо последовали за разведчиком.
Массинисса не стал напрашиваться идти с ними, памятуя про свой конфуз с дозорным. Стоя с двумя воинами у входа, он сжимал вспотевшей ладонью дротик и терзался мыслями. С одной стороны, царевич хотел реабилитироваться за свою растерянность, уничтожив лично хоть одного разбойника, а с другой – в глубине души думал: хорошо бы, если б сегодня ему никого не пришлось убивать.
Боги услышали его мысли, и воины десятки вскоре вышли из пещеры, вытирая кусками материи окровавленные мечи. Оксинта нес на руках израненную девушку в изорванной и окровавленной одежде.
– Закололи совсем недавно, – пояснил Массиниссе десятник. – Видимо, натешились и решили избавиться, чтобы не кормить. Ее крик, наверное, ты и услышал, царевич…
Девушку положили на тюки с богатыми тканями, не обращая внимания на то, что она пачкает их своей кровью. Нумидийцы всегда были довольно равнодушны к предметам роскоши, предпочитая им хорошее оружие, верного коня и красивую женщину.
Кто-то из воинов подал Оксинте кувшин с водой. Он поднес тонкий носик сосуда к разбитым губам девушки. Невольница, жадно отпив несколько глотков, приоткрыла глаза. Мулат аккуратно смыл кровь с ее лица и убрал растрепанные волосы.
И вдруг стоявший рядом десятник потрясенно вскричал:
– Аришат?! Ее же вся Цирта искала! Думали, она у пунийцев в Иоле, а она, оказывается, здесь!
Массинисса, услышав это, подошел поближе и убедился, что истерзанная красотка – действительно бывшая любимая наложница царя и его, Массиниссы, несостоявшаяся убийца. Жалость, испытанная им при виде ее растерзанного тела, тут же уступила место ненависти в его сердце. Перед глазами царевича ярко всплыла картинка нападения змеи. Вспомнились тогдашние страх и отчаяние при виде немигающего взгляда рептилии.
– Зачем ты пыталась убить меня, Аришат? – наклонившись к девушке, спросил он.
Та едва открыла глаза, узнала, и в ее угасающем взоре было столько ненависти, что царевич невольно отшатнулся.
– Мне до тебя не было никакого дела… Но твой отец обещал подумать о нашей женитьбе… Я даже хотела подарить ему нового наследника. Решила, это его обрадует… Но он сказал: «У меня есть только один наследник – Массинисса!» – и велел своим лекарям сделать так, чтобы лишить меня моего ребенка… – с трудом проговорила бывшая наложница. – Раз так, я решила и царя оставить без его любимого наследничка!
Аришат закашлялась, и на ее скривившихся губах запузырилась кровь.
– Это была моя ошибка… Тебя, наверное, берегут боги, – проговорила девушка. – Иначе ты бы не смог спастись от самой страшной змеи Великой пустыни… Я принесла ее в кожаном мешке и усыпила охрану, а прежде чем подбросить эфу тебе, ударила ее несколько раз об пол. Змеи этого не любят… Она очень разозлилась и не успокоилась бы, пока не укусила бы первого попавшегося ей в этот момент. Если бы не твое проклятое везение, от разъяренной эфы тебе было бы не уйти…
– Зачем ты втянула в это дело Демейю? Неужели не могла выбрать кого-либо другого?
– Ах, вы уже и про нее знаете… Сама виновата: слишком верно служила твоей мамаше. Вот я и захотела заодно и Аглаур отомстить – лишить ее любимой служанки.
– Тебе ее совсем не жалко?
– А чего мне ее жалеть, эту подстилку твоего братца Мисагена? У нее нет ни чести, ни гордости, а только слепая животная покорность своей царице.
– Как ты оказалась здесь? Ты же выехала на север через Иольские ворота. Почему оказалась на юге, да еще и в такой компании?
– Что мне было делать в Иоле? Нумидийкам без денег там один путь – в дом утех. Я хотела пробраться в Капсу. В этом Золотом городе умеют ценить красивых и умных женщин… Нашла бы какого-нибудь богача, вышла бы за него замуж… Я какое-то время действительно ехала на север в сторону Иола, а потом резко свернула, сделала крюк вокруг Цирты и поехала на юг. Эту глупышку Демейю уже должны были поймать и разоблачить, так что искать меня на юге уже не стали бы.
Она попросила еще воды и, отпив пару глотков, продолжила рассказ:
– Обогнув Ламбаэсси, я вскоре нагнала караван купцов из Тингиса. Мавретанцы разрешили ехать с ними при условии, если я буду готовить им еду. Один из следовавших в караване слуг предложил мне для готовки какую-то редкую, очень вкусную приправу. Я подсыпала ее в общий котел, и почти все караванщики и большинство стражников после еды крепко уснули. Тут на нас и напали разбойники… В живых оставили того, с приправой, это был их человек, и меня, сами понимаете зачем…
Меня насиловали много раз, пока везли сюда, затем часто насиловали здесь… Когда поняла, что живой мне отсюда не уйти, хотела отравиться ядом, который был у меня с собой при нападении, но тогда я не успела им воспользоваться. Однако потом решила, что уж лучше отравлю моих мучителей. Отравы этой оказалось мало, чтобы убить их всех… Кто-то из разбойников, кто послабее, сразу слег, а другие, оказавшиеся покрепче, догадались об отравлении и принялись меня бить, потом ударили мечом… Так я расплатилась за свои грехи…
Голос ее становился все тише, затем взгляд широко раскрытых глаз остановился. Оксинта прикрыл их ладонью.
Десятник отправил одного из воинов к царю – сообщить обо всем произошедшем. Тем временем остальные, выставив дозорных, принялись выносить из пещеры разбойничью добычу.
Когда в ложбинке появился царь с ближней десяткой, остальные воины железной сотни окружили близлежащие высоты кольцом. Они приготовились к отражению возможных нападений сообщников разбойников – на тот случай, если какая-то их часть осталась в живых и могла вернуться к логову.
А воины молодой десятки все выносили и выносили из пещеры караванные тюки с товарами, а также имущество и оружие разбойников, запасы пищи. На отдельно развернутый большой кусок дорогой ткани выкладывались различные монеты и драгоценности. Здесь были серебряные деньги испанской чеканки и золотые монеты из Египта, привычные нумидийцам пунийские монеты и редкие медяки-оболы из Рима. Попались даже несколько талантов – слитков серебра, были мешочки с золотым песком. Еще более внушительным был ассортимент украшений: браслеты наручные и те, что красотки надевают на щиколотки ног, диадемы и ожерелья из жемчуга, простенькие кольца из серебра и дорогие золотые перстни со сверкающими камнями, серьги маленькие и большие, с изумрудами и рубинами. Было несколько комплектов богато украшенного оружия, вроде того, что Гайя подарил Исалте.
Судя по разнообразию и количеству найденных сокровищ, разбойничья шайка, их добывшая, довольно давно и успешно промышляла в этих краях. Все стоявшие вокруг восхищенно переговаривались, глядя на растущую гору ценностей.
Когда последний воин вынес из пещеры большой, еще теплый котел с мясом и вывалил отравленную пищу на землю, он возвестил:
– Всё. Теперь там только мертвецы…
– Пусть там и остаются без погребения! – велел царь. – Пусть эта пещера пропитается болезнями и запахом гнили, чтобы никто не вздумал здесь больше скрываться и разбойничать!
Затем он подошел к бездыханной Аришат. Посмотрев на свою бывшую любимицу, царь велел воинам занести ее в пещеру к разбойникам.
– Она натворила достаточно, чтобы остаться в этой преступной компании! – сказал он при этом.
Массинисса, встретившись с отцом взглядом, согласно кивнул, поддерживая его решение.
После этого приступили к более приятной церемонии. Гайя подошел к драгоценностям, лежавшим на земле, оценивающе поглядел на них и громко спросил молодых воинов: