Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 21)

Исалта кивнул. А у Массиниссы стало немного тревожно на душе. Получается, для того, чтобы ему вернуться к отцу, многим из тех парней, что сейчас обучались воинскому искусству, предстояло умереть в боях. Он помрачнел, и от царя это не укрылось.

– Тебе не нравится, что кто-то из них погибнет, чтобы ты перестал быть заложником?

– Не слишком ли это высокая цена за мою свободу? У них ведь тоже есть отцы и матери, которые ждут их в родных домах.

– Не слишком! – вскричал Гайя. – Не забывай, что ты мой наследник! Наследник, которого я выбрал вопреки принятым у нас обычаям и желаниям многих влиятельных семей в Массилии. Кроме их претендентов есть еще твой неразумный братец, который, я думаю, тоже не прочь стать царем, и кое-кто желал бы видеть на троне именно его – слабого, легко управляемого, трусливого! Ты представляешь, сколько крови может пролиться, если в нашей стране начнется борьба за власть между всеми этими людьми?! Тогда будут гибнуть не только подготовленные воины, но и беспомощные старики и дети, а женщинам придется оплакивать не только их жизни, но и свои сгоревшие дома. Сюда придут массесилы с запада, гараманты с юга и пунийцы с востока! От нашей Массилии ничего не останется, если у власти не будет сильного и мудрого царя, понимаешь?! Мне очень нужно вернуть тебя, сын, и передать тебе власть, чтобы ты продолжил мое дело, когда придет время и я навсегда покину этот мир!

Массинисса тихо сказал:

– Я все понял, отец. Прости мою слабость!

Царь похлопал его по плечу:

– Ничего, сынок! Это не слабость, просто у тебя еще доброе, мягкое сердце. Но жестокость этого мира, трудные жизненные обстоятельства и коварные предательства будут постепенно заставлять тебя становиться твердым и невосприимчивым ко многим вещам. Наслаждайся возможностью быть более человечным, чем твой суровый отец! Когда-то ты лишишься этой привилегии.

Царевичу вдруг стало жалко отца, ему захотелось обнять его, но на глазах у всех он этого сделать не решился. К тому же послышались звуки боевого рога, сзывавшего воинов царской сотни в поход.

Глава 7

Логово разбойников

Когда царская сотня вновь отправилась в путь, то после Ламбаэсси ей предстоял самый большой переход между городами за все время путешествия. После того как они заехали на земли провинции Капса, чтобы как-то разнообразить длинный путь, царь разрешил устроить небольшую тренировку для молодых воинов. На охране запасных лошадей и имущества сотни сменила одна из старших десяток.

– А ну-ка, юноши, проверим ваше мастерство наездников! – возвестил Гайя.

После этого он глазами указал царевичу, чтобы тот занял место среди молодых воинов. Рядом с ним расположился Оксинта. Бодешмун остался в основном строю.

– Скачите вон до тех гор и обратно! – указал царь на синеющие вдали небольшие горные хребты. Расстояние было приличным. – Победителю – царский подарок!

По команде всадники рванулись с места. Эльт, верный скакун Массиниссы, резвый белый жеребец, легко ушел от менее породистых лошадей воинов. Царевич даже стал понемногу сдерживать скакуна, который недоуменно поворачивал голову назад и словно старался сказать: «Хозяин, ты что делаешь?» Массиниссе было немного неудобно перед соперниками, потому что его Эльт был явно породистей и лучше их коней. Состязание было заведомо неравным.

Самым близким к царевичу оказался Оксинта, но все же и он отстал, и, удерживая его на довольно значительном расстоянии, царевич через некоторое время оказался неподалеку от небольших гор. Здесь он притормозил, решив дождаться всех отставших, чтобы стартовать отсюда всем вместе. Это показалось ему справедливым.

Пока было время, он стал смотреть на небольшие горы, которые от времени растрескивались на большие валуны и образовывали небольшие ущелья. Когда-то, много тысяч лет назад, здесь были приличные вершины, но время и природные стихии очень сильно сгладили их. Теперь они причудливо возвышались над скудной растительностью здешних степей. В этих краях уже отчасти чувствовалось дыхание постепенно надвигающейся пустыни, но здешняя природа пока как могла противостояла поползновениям песчаной стихии.

Чуть полюбовавшись непривычным для Большой степи горным пейзажем, царевич стал ждать приближающегося Оксинту, собираясь предложить ему свою идею – дождаться всех и стартовать еще раз. Вдруг внимание его привлек странный дымок из глубины небольшого горного хребта. «Что это? Вроде вулканов у нас в степи не наблюдается», – с усмешкой вспомнил он уроки географии старого грека Пеона. Но появились новые клубы сизого дымка, и это было довольно необычно для этих явно безлюдных мест.

Он показал рукой в сторону увиденного дыма подъехавшему Оксинте и громко спросил:

– Смотри! Что это?

Массинисса ожидал, что тот несерьезно отнесется к его находке, и был готов к насмешкам более опытного воина. Однако Оксинта как-то настороженно оглядел вершины, достал из сумки-чехла дротик, взял его на изготовку и прошептал:

– Тише, царевич!

Его тревога передалась и Массиниссе. Когда к ним подъехали оставшиеся молодые воины, все очень удивились, что лидеры скачки задержались у горной гряды.

– Что случилось? Почему вы остановились? – поинтересовался десятник.

Он сделал жест рукой, приказывая всем остальным прекратить состязание и собраться вместе. Негласно теперь командир молодой десятки отвечал за жизнь Массиниссы, и он очень обрадовался, увидев его в полном порядке.

– Я думаю, царевич нашел логово разбойников, – предположил Оксинта. – У нас в Чамугади всегда стараются уничтожать этих людей, как только находят их. Мы с царевичем видели дым, возможно, от их костра. Он был вон там…

Все посмотрели в ту сторону, куда показал мулат. Однако с гор подул легкий ветерок, и от дыма не осталось и следа.

– Может, вам показалось?

Десятнику очень не хотелось рисковать жизнью царевича и лезть в логово разбойников, если оно там было. С другой стороны, его задели слова Оксинты «у нас в Чамугади», и он недовольно отметил:

– Вообще-то у нас в Ламбаэсси этих людей тоже не жалуют.

– Тогда давай проверим это место и, если это разбойники, уничтожим их! – предложил Оксинта.

Его горячо поддержали все остальные воины, но командир сомневался.

Массинисса пристально вглядывался в вершины гор и сказал десятнику:

– Там был дымок, я его точно видел. Давай проверим?..

Места эти казались довольно дикими, пустынными и неудобными для обитания, и потому десятник с большим сомнением вновь поглядел в ту сторону, куда указал рукой царевич. «В конце концов, скорее всего, там никого нет. Почему бы не разрешить царевичу и всем остальным сходить на разведку?» – подумал он. Ему не хотелось в глазах всех остальных выглядеть трусом, и он уже собрался согласиться…

Вдруг Массинисса неожиданно побледнел.

– А сейчас я услышал приглушенный крик! Будто человек пытался закричать во всю силу, но ему не дали. Давайте все-таки посмотрим, что там?

Командир десятки ничего не видел и не слышал. Но он рассудил, что лучше повиноваться царевичу и проверить его слова, а после в случае неудачи тихонько посмеяться над ним, чем отказать, рискуя навлечь неудовольствие царя или, что еще хуже, гнев Бодешмуна.

В руке десятника появился меч, который он поднял, и окружавшие их воины, весело переговаривавшиеся, тут же приумолкли. Сигнал означал боевую готовность.

Оставив двоих парней охранять лошадей, десятник с сомнением взглянул на царевича.

– Я пойду! – упрямо заявил тот. – Я первым это увидел и имею право знать, что там! В конце концов, я ваш царевич!

– Только будь осторожен, царевич, – досадливо поморщившись, попросил десятник.

– Я буду рядом с ним, – пообещал ему Оксинта, вызвав неподдельное удивление царевича.

Ни Массинисса, ни десятник не были в курсе замыслов царя в отношении этого мулата, но обоим пришлось рисковать, доверяя недавнему пленнику. Командир вздохнул и скомандовал идти вперед. На всякий случай одному из воинов он все-таки велел приглядывать за Оксинтой и царевичем. Остальным скомандовал взбираться наверх.

Когда они вскарабкались на хребет невысоких гор с большим, отдельно стоявшим камнем, Массинисса первым наткнулся на дремавшего в нише этого валуна дозорного разбойника. Это был невысокий щуплый парень, вооруженный лишь каким-то кривоватым коротким копьем. Видимо, в этой шайке он был самым забитым и слабым человеком, которого постоянно заставляли караулить, да еще и вооружили чем попало.

Царевич вынул кинжал, приблизился к нему и… замер: убивать людей ему еще не доводилось. Не внушал опасности этот плохо одетый человек с измученным от недосыпания лицом. Его и убивать было как-то жалко…

Колеблющийся Массинисса с кинжалом в руке неловко потоптался на месте, и из-под его ног с легким шуршанием посыпались вниз мелкие камушки. Разбойник то ли услышал этот шум, то ли почувствовал взгляд Массиниссы, резко открыл глаза и, неожиданно ловко подхватив копье, ткнул им в царевича, едва не поразив его. Массинисса едва увернулся и испуганно уставился на острие копья, блестевшее на солнце. Теперь справиться с караульным он вряд ли бы смог: кинжалом не достать, а вынимать меч не было времени. К тому же разбойник уже открыл рот, чтобы предупредить остальных об опасности.

«Сходили на разведку! Все пропало! И эта неудача из-за меня!» – с сожалением успел подумать Массинисса.