Олег Таран – По дороге в Карфаген (страница 11)

Массинисса потеребил задумавшегося учителя за рукав:

– А когда ты меня научишь так драться?

– Да прямо сейчас! Мы с тобой уже изрядно выпили: я – вина, ты – воды с медом. Сейчас самое время выяснить, кто из нас сильнее. Так ведь делают все воины в тавернах и на пиршествах в военных лагерях, – пошутил Бодешмун.

После этого в большом зале он продемонстрировал мальчугану несколько приемов борьбы: захваты, подножки, удушение, броски. Проверил, как ученик усвоил эти уроки и только после этого отвел его во дворец.

Впоследствии наставник еще не раз втайне обучал Массиниссу рукопашному бою, а на вопрос, почему они не делают это открыто, внушал ему, что его соперникам незачем знать о новых навыках царевича.

– Тогда на твоей стороне будет неожиданность, – пояснял он при этом. – Это называется «военная хитрость». Противник не будет ожидать опасности с твоей стороны и за это поплатится.

Впрочем, неожиданно для наставника царевич нашел другой способ утвердиться в глазах мальчишек. Он совершенно случайно узнал, что родители двух самых дерзких подростков попали в сложное положение – задолжали выплаты по налогам. Это были его конюх, к которому он хорошо относился, и любимая бывшая няня. Старые слуги теперь меньше работали во дворце и, соответственно, получали более скромную оплату.

Массинисса взял свои деньги, которые подарил ему отец к недавнему дню рождения, пришел к должникам и предложил помощь.

Няня плакала и опасалась брать его монеты, но еще сильнее она боялась, что за долги у нее отберут дом и ей с сыном негде будет жить.

Царевич едва успел спрятать за спину свои руки, которые пожилая женщина хотела поцеловать, и вскрикнул:

– Няня! Ты же меня растила! Я просто благодарю тебя за твою доброту и внимание! Это всего лишь деньги! Не унижайся. Тем более отдавать их не надо, это моя тебе благодарность, о которой никто не узнает!

При этих словах женщина рухнула перед ним на колени, захлебываясь в рыданиях и причитаниях. Тогда Массинисса помог ей подняться, вложил в ее руки кошель с деньгами и побежал к конюху.

Пожилой мужчина держался с достоинством и долго отказывался от дара царевича, но его жена, услышав их разговор, выбежала и стала ругать мужа, требуя, чтобы он согласился. Конюх упрямо качал головой, и тогда второй кошель с монетами мальчишка отдал женщине.

Спустя несколько дней Массинисса, поднатаскавшись в борцовских приемах, пошел самоутверждаться в излюбленное мальчишками Цирты место – неподалеку от дворцовой ограды. Подходя туда, он увидел, как Мисаген, показывая на него пальцем, что-то со смехом говорит окружавшим его ребятам. Изготовившись к драке, Массинисса подошел к ватаге и, как учил Бодешмун, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы унять волнение и перебороть страх.

– А я не буду больше обижать младшего царевича, – сказал вдруг сын конюха и, отделившись от всех, встал с ним рядом. Он был самым крепким в компании.

– Я тоже, – встал около Массиниссы и сын няни. Этот мальчишка был почти такой же здоровый, как и сын конюха.

С таким серьезным подкреплением царевич мог теперь не бояться других ребят, которые потрясенно молчали, не решаясь что-то предпринять.

– Жалкие трусы! – вскричал Мисаген и сам пошел на брата, надеясь собственным примером спровоцировать общую драку и вовлечь в нее остальных.

Однако, хотя он был старше и крупнее Массиниссы, тот, благодаря науке Бодешмуна, да еще и вдохновленный поддержкой двух старших мальчишек, легко справился и повалил брата на землю.

– Массинисса! – ободряюще закричали сыновья конюха и няни, и остальные подхватили его имя.

Мисаген, поднявшись с земли и отряхнув тунику, вдруг вынул скрытый за поясом маленький нож и пошел на царевича. Все оцепенели от страха, и помешать разъяренному старшему брату никто не решился. Массинисса был без оружия и в отчаянии оглядывался по сторонам, ища палку или камень. Но ничего подобного поблизости, как назло, не было, а как противостоять вооруженному противнику без оружия, Бодешмун его еще не научил.

«Что же делать?» – понемногу отступая, лихорадочно соображал царевич. Выход представлялся только один – бежать. Погрузневший Мисаген вряд ли бы догнал его. Но так не хотелось заканчивать позорным бегством этот день, когда он только что одержал такую внушительную победу.

– Я бы не советовал покушаться на будущего наследника трона, царевич, – вдруг раздался голос Бодешмуна. Телохранитель появился неожиданно и закрыл своим мощным телом ученика. – И если мне придется остановить тебя даже ценой твоей жизни, думаю, царь меня простит.

Мисаген, вертя в руках нож, оценивающе поглядывал на Бодешмуна. Тот был без доспехов и без оружия. Но это был лучший воин Массилии. Он и с пустыми руками выглядел уверенно и грозно.

Мисаген не решился нападать. Его губы обиженно затряслись, он побагровел от бессильной злобы и бросился бежать ко дворцу.

– Нажалуется матери, – расстроенно пробормотал Массинисса.

– Ничего, царица Аглаур – мудрая женщина, она все правильно поймет. А ты успешно усвоил один из наших уроков, царевич, решив побеждать врагов не только силой, – ободряюще похлопал его по плечу наставник.

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросил тот.

Бодешмун кивнул на сыновей конюха и няни, которые поддержали Массиниссу.

– Я просто помог людям, которые много сделали для меня! – горячо стал уверять наставника царевич.

– И правильно сделал! Даже если бы эти ребята не перешли на твою сторону, твое доброе дело – это то, что угодно богам. Оно и тебе самому дает приятное ощущение, не так ли?

– Ну да. Только мне не понравилось, когда хотели руки целовать.

– Это от избытка чувств и искренней благодарности. Когда люди ниоткуда не ждут помощи и вдруг она появляется, они теряют голову от счастья. Не стоит их винить в благодарных порывах. Я горжусь тобой, сынок! Ты тайно помог верным людям, завоевал доверие своих врагов, сделав их друзьями, и сумел лично справиться с главным противником. – Бодешмун заглянул в глаза ученика: – Из тебя получится очень хороший царь, Массинисса.

Это было самой приятной похвалой от наставника.

– Но кое-что мы с тобой упустили в нашей учебе…

Царевич недоуменно посмотрел на учителя.

– Защиту от нападения вооруженного противника, когда у тебя никакого оружия нет, – пояснил Бодешмун. – Попрощайся с новыми друзьями, и идем тренироваться.

Второй день похода прошел без происшествий, и воины стали устраиваться на ночлег.

– Бодешмун, а ты не обижаешься на шутки отца? Над тем, что над тобой иногда посмеиваются? – поинтересовался перед сном царевич, переживая за самомнение наставника. – Хочешь, я скажу отцу, чтобы он больше так не делал? Нехорошо смеяться над самым уважаемым воином царской сотни, да к тому же еще и моим учителем!

Наставник повернул голову в его сторону:

– Это хорошо, что ты переживаешь за близких тебе людей, Массинисса. Постарайся сохранить в себе это качество. Оно поможет тебе в жизни. А царю говорить ничего не надо, он сам знает, как шутить. В походе без шутки нельзя: воины всегда в напряжении, ведь они отвечают за жизнь царя своей жизнью, и немного расслабиться им не помешает. Понял?

Массинисса кивнул.

– К тому же твой отец прав. Я что-то в последнее время и вправду серьезно поправился, – задумчиво проговорил Бодешмун, погладив свой живот. – А на правду, сынок, не обижаются. Ладно, спи!

Глава 4

Мятеж в Чамугади

С первыми лучами солнца дозорные последней смены стали будить воинов. Царь с сыном поднялись последними. Пока они умывались, молодые воины быстро накрыли походный стол, на который выставили овощи и сушеное мясо, орехи и фрукты.

– Завтрак должен быть неплотным, но сытным, – поучительно сказал Гайя, глядя, как Массинисса торопливо расправляется с пищей. – Впрочем, силы нам сегодня могут очень понадобиться! Так что ешь как следует.

Сам царь завтракал без аппетита. Казалось, его мысли где-то далеко-далеко, и это не ускользнуло от внимания сына. Но вопрос он задал, когда сотня тронулась в путь.

– Что тебя беспокоит, царь?

– Сегодня к вечеру мы будем в одном примечательном городке – Чамугади, родине нашего Стембана. Его правитель уже давно вызывает у меня подозрения. Дело в том, что этот город стал центром земель, где обитает и род чамугади – известные в свое время разбойники. Со временем их удалось приучить к ремесленничеству и торговле, но многие из этих людей хотят жить как встарь: кочевать, заниматься скотоводством и грабить караваны. Год назад я дал правителю Чамугади целый талант серебра для того, чтобы горожане воздвигли стены вокруг своего города. Это важно для обороны нашей западной границы от возможных вторжений массесилов. Но чутье подсказывает мне, что стен этих мы не увидим. Ходят слухи, что правитель не спешит тратить средства на их постройку…

– Если ты сомневаешься в этом человеке, почему не отстранишь его от власти? Ты же царь!

– Да, отстранить его в моих силах. И все же у меня должна быть слишком серьезная причина для того, чтобы лишить власти самого уважаемого члена их рода. Если я сделаю это лишь на основании подозрений, то кое-кто из других правителей начнет беспокоиться за свое место и искать где-нибудь защиты – или у Карфагена, или, что еще хуже, у царя массесилов Сифакса. Тот спит и видит, как бы к своей и без того большой стране присоединить еще несколько наших областей. Сифакс не очень-то развивает свои города, за исключением нескольких, да и то только затем, чтобы его в Карфагене совсем за дикаря не принимали. Вот чамугади и поглядывают на запад, подумывая: а не уйти ли к массесилам? Поэтому мне приходится до поры до времени терпеть потенциальных изменников рядом с собой и ждать удобного случая, чтобы разоблачить их.