Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 66)
– Послушай, а царя Сифакса вы уже отправили в Рим?
– Да, несколько дней назад.
– И его дочек тоже?
– Нет. Ждали Софонибу, чтобы всех вместе…
Глаза у Оксинты озорно блеснули.
– Тут такое дело… Царь Сифакс, когда увел у Массиниссы Софонибу, предлагал ему взамен жениться на любой из его дочек. Тот, разумеется, отказался. Может, мы их используем, чтобы вернуть ему бодрость? Договоришься со Сципионом, чтобы он дал разрешение?
– А что? Это хорошая идея! – усмехнулся Гай Лелий и направился к палатке проконсула.
После обеда, хорошенько накормив Массиниссу, мучившегося с похмелья, устроив ему конную прогулку и даже вечернюю ванну, Оксинта предложил царевичу прогуляться за территорией римского лагеря.
– Что ты задумал? – равнодушно спросил Массинисса.
– Иди за мной. Сам все увидишь.
Телохранитель привел его к небольшому нумидийскому шатру, который соорудили воины охраны.
– Входи!
– Что там? – недовольно спросил царевич.
– Не что, а кто! Иди, не бойся!
Массинисса вошел в шатер и в полумраке еле разглядел четырех белеющих обнаженными телами девушек, жавшихся друг к другу.
– Перед тобой дочери царя Сифакса. Он собирался кого-то из них предложить тебе в жены. Мы не знали, какая из них тебе понравится, вот всех и привели, – пояснил телохранитель. – Это подарок Сципиона!
– Я не… – начал было отказываться Массинисса.
Но Оксинта сказал:
– Проконсул предупредил: если ты выйдешь из этого шатра недовольным, их всех убьют. Пожалей несчастных.
Друг подтолкнул его к девушкам и закрыл за ним дверцу шатра…
Утром Массинисса едва выбрался из шатра, но глаза его уже были не такими, как вчера.
Царевич, довольный, пробормотал:
– Я и не знал, что у Сифакса такие ласковые дочки.
– Значит, оставляем их в живых? – обрадованно спросил Оксинта, слыша голос прежнего Массиниссы.
– Да! Передай проконсулу: я доволен!
Оксинта кивнул.
– Кстати, зачем он хотел меня видеть?
– Об этом он сам тебе скажет. Поехали в лагерь!
– Поехали, мой друг!
Царевич взобрался на подведенного ему коня и произнес:
– Хотя сердце мое разбито… – Он оглянулся на шатер. – Но жизнь еще не закончена!
– Правильно! – поддержал его Оксинта.
Глава 19
Решающее сражение
Ганнибал Баркид стоял в зале заседаний сената и оглядывал своим единственным глазом сидевших вокруг него сенаторов. Когда-то они обвиняли его в разжигании войны и хотели выдать римлянам, потом они восхищались его победами в Италии, но присылали недостаточно помощи для окончательной победы над латинянами, затем они вызвали его с Апеннинского полуострова спасать Карфаген. Но и сегодня большинство в этом зале глядели на него с ненавистью, считая виновным во всех неудачах.
«Эх, если бы не ваша жадность и трусость!..» – расстроенно думал полководец.
– Ну что, уважаемые сенаторы! – наконец произнес Ганнибал. – Я хоть и лишился одного глаза в походе на Италию, но даже тем, что остался, вижу ваш страх. Давайте решать: мы будем вести переговоры о мире и вы примете условия Сципиона или дадите мне все, чтобы я создал новую сильную армию и одержал над ним победу?
В зале было тихо. Все смотрели на суффетов, которые тоже не решались сделать выбор. С одной стороны, послы, которых сенат Карфагена отправил к Сципиону для заключения мира, не смогли добиться от него никаких серьезных уступок на переговорах. Первым делом проконсул требовал от пунийцев возврата всех пленных латинян и перебежчиков – предателей Рима. Вторым условием был вывод всех карфагенских войск из Италии, Галлии и со средиземноморских островов, которые ранее были владениями Столицы мира, а также отказ от претензий на Испанию. Далее Сципион потребовал уничтожения боевого флота Карфагена, разрешив оставить только двадцать боевых судов, чтобы отбиваться от пиратов.
Ну и самое разорительное. Проконсул хотел, чтобы ему предоставили больше трех тысяч тонн пшеницы и свыше двух тысяч тонн ячменя на содержание войска и лошадей, а также две тонны серебра для выплаты жалованья воинам. На сбор всего этого и на выполнение других условий он давал сенату Карфагена ровно три дня, после чего грозил вновь начать войну. Его войско придвинулось к Карфагену еще ближе.
Суффеты были в нерешительности оттого, что они уже сомневались в способности Ганнибала победить Сципиона. Да, одноглазый Баркид еще не потерпел ни одного крупного поражения, но, когда он возвращался обратно в Африку, его корабли едва не высадились возле какой-то разрушенной гробницы, что считалось дурным предзнаменованием. Ганнибал велел отплыть оттуда подальше и выбрал для высадки войск другое место, однако нехорошие разговоры о возможном поражении в будущей битве среди его ветеранов уже пошли.
– Решим так: пока наша армия не наберет нужную силу, будем затягивать переговоры со Сципионом как можно дольше, – обратился к сенаторам Бисальт. – Мы отправим еще одно посольство в Рим, быть может, там немного урежут аппетиты своего проконсула. У нас еще не настолько печальное положение, чтобы идти на все уступки. Ну а пока предлагаю заключить со Сципионом перемирие и не вести друг против друга никаких военных действий!
Все облегченно заговорили, согласно кивая головами. Такой вариант устраивал всех.
– Есть еще одна трудность! – вернул напряженность в ход совещания Ганнибал. – У нас довольно слабая конница, а за Сципиона Массинисса с несколькими тысячами нумидийцев. Почему вы позволили, чтобы этот ценный союзник оказался на стороне Рима? Он бы нам сейчас очень пригодился…
Сенаторы посмотрели на Абдешмуна.
Тот, заерзав в кресле, раздраженно закричал:
– Да, я понадеялся на этого глупца Сифакса, на его массесилов! А теперь нет ни его, ни массесильской конницы!
Ганнибал вздохнул и сказал:
– Все ваши ошибки я уже не исправлю. Но попробую изменить хотя бы одну. Вы готовы признать Массиниссу царем всей Нумидии, если он перейдет на нашу сторону?
– Нам уже все равно, будет ли она единой или разобщенной, главное, чтобы массилы с массесилами не поддерживали Сципиона! – вскричал Бисальт.
– Тогда я тайно отправлю к Массиниссе на переговоры командира своей конницы Махарбала. Он нумидиец! Они с царевичем лучше поймут друг друга. Только предупреждаю сразу: я не допущу больше этих ваших игр и интриг! Если Массинисса перейдет на нашу сторону, я не успокоюсь, пока он не получит свою корону и, если будет надо, применю для этого силу! – грозным голосом предупредил одноглазый Баркид.
В прежние времена все сенаторы подняли бы галдеж, но сейчас Ганнибал был спасителем республики и мог себе позволить жесткие выражения.
Абдешмун с Бисальтом переглянулись и хором сказали:
– Мы согласны!
В лагере проконсула было объявлено построение.
Когда Массинисса вновь появился в палатке Сципиона, он почувствовал стыд и раздражение. Ему невольно вспомнилось, как он совсем недавно унижался, чтобы спасти Софонибу. Царевич старался не смотреть в глаза римлянину. Массинисса опасался, что не сдержится, и проконсул увидит, что его гнев и обида еще не остыли.
Проконсул, наоборот, радушно обнял царевича и сказал:
– Мой дорогой друг! Признаю, с моей стороны было ошибкой не выполнять одно свое обещание. Но время пришло! Идем!
Они вышли на специально сооруженную трибуну, перед которой построились воины-римляне и часть воинов Массиниссы.
– Мои соратники! – обратился ко всем проконсул. – От имени Рима я хочу объявить, что с сегодняшнего дня царевич Массинисса становится царем Массилии!
Восторженные возгласы раздались в рядах войск.
– Прости, Массинисса, корону я тебе не подготовил. Зато вручаю золотой венок – высшую награду Рима за помощь нашей республике и героизм в бою! – сказал Сципион и надел золотой венок на курчавую голову Массиниссы.
Гай Лелий, стоявший рядом, подал новенький блестящий римский доспех и дорогую лиловую тогу – одеяние римских сенаторов. Затем были оружие и драгоценности, красивые рабыни и сундук денег для раздачи воинам-нумидийцам.
Гай Лелий после торжеств отправился с кораблями в Рим – отвозить часть добычи и пленных дочек Сифакса.
Новоизбранный царь был в восхищении от происшедшего, хотя отчасти внутренне терзался, понимая, что Сципион тем самым откупался от него за совершенную Массиниссой жертву и награждал его за послушание. Все выглядело так, будто не народ Массилии избрал Массиниссу царем и трон он получил не по праву наследства, а его просто назначил Рим.
Тем не менее вечер они с проконсулом провели в задушевных беседах и обсуждении будущих планов действий, а когда к ночи царь вернулся в свою отдельную палатку, там его ждал Мелай.
– Прости, царевич… То есть прости, мой царь! Тут к тебе старик, который говорит, что хорошо тебя знает.