Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 65)

– Или отдать ее мне для триумфа в Риме, или выполнить ее просьбу – прислать ей яд. И для нее, и для тебя это было бы лучшим выходом, – ответил Сципион.

Царевич вышел от проконсула ни жив ни мертв.

– Идем в мою палатку, – предложил Гай Лелий.

– Откуда у тебя здесь своя палатка? Ведь твой лагерь возле Цирты, – удивился Оксинта.

– Сципион всегда велит ставить палатку для меня, в каком бы месте я ни находился, – гордо сказал Гай Лелий. – Проконсул никогда не забывает верных людей и умеет их ценить.

Они отвели впавшего в апатию царевича в палатку. Там он рухнул на ложе флотоводца и какое-то время лежал без движения.

Затем Массинисса поднялся и спросил:

– Оксинта, у тебя есть хороший яд? Такой, чтобы убил быстро и безболезненно?

– Найду, – пообещал друг.

Массинисса сел к столу и написал два небольших послания: одно Мелаю, с требованием допустить Оксинту к Софонибе, другое – самой царице.

– Отвези ей! И скажи… пусть простит, если сможет.

После этих слов царевич снова упал на ложе и больше не поднимался.

– Ты присмотришь за ним? – с тревогой спросил Гая Лелия Оксинта.

– Непременно. А ты поторопись, пока он не передумал и не наделал глупостей!

Телохранитель царевича кивнул и, взяв с собой несколько всадников из сотни охраны, отправился в путь.

– Ну как она там? – поинтересовался Оксинта у Мелая, когда ближе к вечеру прибыл во дворец в Цирте.

– Достала всех слуг своими придирками и истериками. А еще нет-нет да пытается соблазнить моих охранников. Хорошо, что тут римляне дежурят, которые за ними присматривают. Скорей бы с нею что-то решилось! – вздохнул полководец. – Ты привез приказ? Забираешь ее в римский лагерь?

– Не-ет! – со злорадной усмешкой проговорил Оксинта.

Он протянул записку, предназначенную Мелаю.

Прочитав, тот изменился в лице.

– Бедный царевич! Как он это переживет?!

– Переживет! – убежденно сказал Оксинта. – Мы ему в этом поможем! Главное, чтобы она его не пережила.

И он решительно вошел в двери царской спальни.

Там царил полумрак.

Царица вскочила, заметив вошедшего, и с надеждой воскликнула:

– Массинисса! А, это ты…

Оксинта подошел к ней и протянул письмо от царевича. Пока она его читала, телохранитель достал небольшой пузырек, вылил его содержимое в кубок и наполнил его вином.

– Будь он проклят! Презренный трус! Что это за мужчина, который не смог защитить свою женщину?! Слюнтяй! Слабак! Предатель! – разразилась проклятиями Софониба и зарыдала.

– Выпей, царица! Ты ничего не почувствуешь, просто уснешь! – протянул ей кубок Оксинта.

Софониба в ярости попыталась его выбить, но телохранитель царевича быстро убрал руку с кубком в сторону.

– Если ты не хочешь быстрой и безболезненной смерти, я могу тебя зарезать или задушить. Но сразу скажу: мне так хочется, чтобы ты напоследок помучилась, что я буду это делать не торопясь, и ты будешь очень страдать, – жестко проговорил он.

– Ты всегда меня ненавидел! Это из-за тебя Массинисса решился на такое! Мерзкий раб! – зло прошипела в его сторону царица.

– Да, я тебя ненавидел и ненавижу. И теперь с удовольствием выполняю волю своего господина как его верный и послушный раб, – спокойно проговорил Оксинта. – А ты только изображала любовь в отношениях с царевичем, а сама плела интриги и даже просила прислать яд. Что же, яд я тебе привез! Бери!

Софониба сникла, но потом, расправив плечи и сверкнув глазами, произнесла:

– Так вот, значит, каков свадебный подарок моего мужа! Хорошо! Передай ему: я приняла его с покорностью любящей жены! Пусть он запомнит на всю жизнь, что своими руками погубил любимую женщину! Пусть боги больше не даруют ему любви, потому что он не умеет ценить этот дар! Прощай, раб!

Царица взяла кубок, задумчиво поглядела в содержимое, а потом не торопясь, с достоинством, начала пить. Она не успела опустошить половину сосуда, как яд подействовал, и женщина стала опускаться на пол. Оксинта подхватил ее на руки, положил на ложе и, проверив, жива или нет, вздохнул. Потом деловито замотал тело в покрывало и, взвалив на плечо, вышел.

Охранников-нумидийцев у дверей уже не было, стояли только Мелай и римляне.

– Поехали. Отвезем эту пунийку подальше в степь, – сказал Оксинта.

– Зачем? – не поняли римляне.

– Я не хочу, чтобы царевич построил над ее телом богатую усыпальницу и всю оставшуюся жизнь тосковал рядом с нею по этой предательнице! – пояснил телохранитель.

Они подъехали к зарослям. Оксинта занес туда тело Софонибы и несколько раз ударил его кинжалом.

– Это еще зачем? – удивился Мелай. – Опасаешься, что оживет?

– Нет, привлекаю зверей запахом ее крови.

Они подождали на краю зарослей, пока оттуда, где лежала Софониба, не раздался звериный рык, и затем поехали в Цирту.

– Тебе не жалко было убивать такую красавицу, Оксинта? – спросил Мелай.

– Змеи тоже бывают красивыми, но ядовитыми, – ответил тот. – Мне сейчас больше жаль царевича. Как он сможет это пережить?..

Возвратившись в лагерь армии Сципиона рано утром, Оксинта первым делом направился к палатке Гая Лелия. Тот сидел снаружи и что-то чертил прутиком на песке.

– Как он? – спросил телохранитель.

– Плохо, – отбросив прутик, расстроенно проговорил Гай Лелий. – Выпил все запасы моего вина. Пьет, а его тошнит… Уделал мне всю палатку. И сидит там, как портовый пьяница, во всем этом… А Сципион приказал к завтрашнему дню привести его в порядок. И как теперь это сделать?

– Зачем ты позволил ему пить?! – вскричал Оксинта.

– А как мне еще было его успокоить?! Он все время рвался туда, в Цирту. А проконсул сказал, что если он уедет к ней, то… нашему союзу конец! Что мне было делать?! Ну, я и… напоил его.

Оксинта приказал своим воинам принести побольше воды и тряпок, велел никому не входить и, зажав нос, зашел в палатку. Массинисса валялся на ложе, что-то бормоча в бреду. Начавший уборку телохранитель едва разобрал, что говорил царевич.

– Софониба… любимая… прости… Скоро и я… за тобой…

Приведя все в порядок, Оксинта растолкал Массиниссу, стащил с него грязную одежду и стал мыть.

Царевич, глядя на него мутным взглядом, произнес:

– Убийца! Ненавижу тебя! Дай вина!

– Все! С сегодняшнего дня вина для тебя не будет!

– Я тебе приказываю! Дай!

– У меня приказ Сципиона привести тебя в порядок!

– Ты кому служишь?! – возмутился царевич и замахнулся на телохранителя, но, промахнувшись, упал на пол и снова уснул.

Оксинта дал ему проспаться до обеда. Мрачный царевич, казалось, не хотел жить.

Телохранитель, забрав все оружие из палатки, вышел к Гаю Лелию и сказал:

– Надо бы его чем-то отвлечь от горестных мыслей…

– Вино, как я понял, не его вариант, – задумчиво произнес флотоводец.

Оксинта спросил: