Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 63)

– Гараманты? – спросил Бисальт.

– После поражения под Утикой они ушли осаждать Капсу. Возможно, до сих пор там. Вряд ли мы уговорим их вернуться. Сифакс мог бы, но он теперь в плену у римлян.

– А в Массесилии сейчас остался его сын Верика. Быть может, мы его перетянем на свою сторону?

– После поражения Сифакса массесилы больше не рвутся нам помогать. А Верика к тому же до сих пор обижен, что Софонибу мы отдали в жены его отцу, а не ему, как обещали, – сообщил Магонид.

– Тогда, быть может, имеет смысл добыть ему эту самую Софонибу и предложить ее в жены снова? Глядишь, и глава массесилов изменит к нам свое отношение, – с усмешкой предложил Баркид.

– Послушай, уважаемый Бисальт! Моя внучка не переходящий приз, чтобы забирать ее у одного неудачника и предлагать другому! Она царица Массесилии! – вскричал Абдешмун.

– И сколько у нее в руках власти, у этой царицы? – снисходительно поинтересовался первый суффет. – Она повелевала только царем Сифаксом, а без него она никто. Кстати, а где она теперь, Канми?

– В плену у Массиниссы! Сифакс перевез ее из своей прежней столицы, города Сиги, в Цирту. Когда войска массилов стремительно заняли город, Софониба не успела бежать.

Абдешмун горестно вздохнул.

Посмотрев на него, Бисальт вдруг предложил:

– А что, если она сможет убедить Массиниссу выступить на нашей стороне? Ну или… хотя бы не помогать римлянам. Канми, твои люди могут передать ей это задание сената.

– Бисальт! – снова гневно вскричал Ганонид. – Ты подвергаешь жизнь Софонибы опасности! Что, если об этом узнают массилы или римляне?

– Мы сейчас все в опасности! Долг порядочной карфагенянки – помочь своему городу. К тому же, памятуя о ее прошлых отношениях с Массиниссой, думаю, это задание будет для нее не столь уж сложным и неприятным, – с усмешкой сказал Бисальт.

В зале заседаний понимающе засмеялись.

– И что мы теряем, если что-то не получится? Ровным счетом ничего. В случае неудачи нам удастся заронить у Сципиона подозрения насчет Массиниссы. Имея у себя в тылу такого ненадежного союзника, римский проконсул не решится идти на Карфаген. Ну а если случится чудо и Софониба убедит массильского царевича перейти на нашу сторону, то вообще прекрасно! Как только прибудет армия Ганнибала, она объединится с нашими силами и вместе с войском Массиниссы обрушится на Сципиона! Мы в любом случае будем в выигрыше!

Словно чуя что-то недоброе, Сципион велел Гаю Лелию оставаться со своими легионами неподалеку от Цирты. Формально они защищали столицу Массилии от возможного нападения армии массесилов Верики, на самом же деле проконсул опасался, что у пунийцев может хватить возможностей переманить к себе Массиниссу.

В разгар этих размышлений и сомнений ему сообщили, что от Гая Лелия в лагерь доставили почетных пленников.

– Приведите ко мне царя Сифакса! – велел Сципион.

Бывшего правителя Массесилии ввели в палатку проконсула и поставили на колени. Как же этот жалкий, запыленный, босой человек в простой рваной тунике не был похож на повелителя большого степного царства, который несколько лет назад принимал проконсула у себя в столице – городе Сиге! Тогда, возлегая на ложах у обеденного стола, Сципион и Гасдрубал Гисконид, одновременно оказавшийся там же, боролись за внимание и благосклонность этого человека и старались перетянуть его на свою сторону.

Сифакс сделал свой выбор, и выбор этот оказался неудачным…

Ничего не сказав, Сципион позвал слуг. Он велел им вначале помыть и постричь плененного царя, переодеть в одежды из гардероба проконсула и доставить к нему на ужин.

Глядя, как оголодавший Сифакс вгрызается в баранью ногу, проконсул неторопливо попивал сильно разведенное водой вино и молчал, давая гостю время насытиться.

Наевшись, массесильский царь поинтересовался:

– Проконсул, могу ли я взять часть еды для моих дочерей? Их, как и меня, тоже держали впроголодь, пока вели сюда.

– Ты заботливый отец, Сифакс! – усмехнулся Сципион. – Но не переживай, твои дочери накормлены и обихожены. Они под охраной, их никто не обидит. Тебе и им предстоит участие в моем триумфе, когда мы одержим победу над Карфагеном. Знаешь, что это такое?

– Догадываюсь, что для меня и дочек это не очень приятное действо, – буркнул Сифакс.

– Вы в числе почетных пленников пройдете по Риму, а после будете жить там под охраной. Возможно, когда-нибудь твои дочери вернутся на родину, но ты уже никогда. Мне жаль, Сифакс!

Царь Массесилии кивнул и промолвил:

– Я понимаю. Прости, Сципион, что изменил нашему договору. Но мне тогда казалось, что я все делаю правильно.

Проконсул поднялся, прошел с кубком вина по палатке и наставительно произнес:

– Я бы простил тебе то, что ты не помог мне в Африке, как обещал и даже клялся при разговоре в Сиге. Ты ведь тогда добровольно сделал выбор в пользу Рима и отверг все предложения Гасдрубала Гисконида о союзе с Карфагеном. Впрочем, останься ты хотя бы нейтральным в моей нынешней борьбе с пунийцами, я бы тебя понял и простил. Как простил Массиниссу, который в честном бою убил моих отца и дядю и нашел мужество откровенно об этом рассказать…

При имени Массиниссы Сифакс вздрогнул и сердито засопел.

– Но ты повел против меня огромную армию и заставлял уйти из Африки. Ты перешел на сторону врага, пусть и не нападал первым. Теперь даже если я прощу тебе твой проступок, то великий Рим этого никогда не простит! Иди отдыхай! Через пару-тройку дней ты отправишься в Италию. Следом за тобой отправят твоих дочерей, а также жену – царицу Софонибу, которая почему-то до сих пор задерживается в Цирте, – сказал на прощание проконсул.

Сифакс поднялся и чуть поклонился Сципиону.

– Благодарю тебя, проконсул, за твое гостеприимство, великодушие и честность! За это я на прощание хочу отблагодарить тебя ценным советом…

Сципион внимательно посмотрел на царя.

– Поторопись с отправкой в Рим моей жены. Если мне суждено испить чашу позора на твоем триумфе, я хочу, чтобы рядом со мной стояла и его главная виновница – царица Софониба! Я проклинаю тот день, когда ее увидел. Если бы не чары этой женщины, я не то что остался бы нейтральным, но, скорей всего, остался бы верным нашему договору, и сейчас мы бы шли с тобой плечом к плечу на Карфаген! Эта ушлая пунийка сумела воздействовать на меня так, что я изменил свои взгляды и предал тебя.

Проконсул снисходительно усмехнулся:

– Не по-мужски перекладывать ответственность за свои неприглядные поступки на хрупкие женские плечи, царь!

– Плечи-то у нее, может быть, и хрупкие, а вот объятия крепкие, – возразил Сифакс. – Из них не так-то легко вырваться, а ласкам Софонибы непросто противостоять. Сейчас в ее сети может попасть твой верный союзник – Массинисса. И тогда ты сам увидишь, что никакие договоренности не помогут, если он под воздействием ее чар изменит тебе. Думаю, прямо сейчас она уже склоняет царевича к тому, чтобы он выступил против тебя.

Сифакс заметил тревогу в глазах проконсула и удовлетворенно подумал: «Нет, Массинисса, я не дам тебе наслаждаться моей царицей! Пусть и она познает позор, который предстоит мне. И ты, Софониба, поменяв меня на молодого любовника, скоро узнаешь, какова моя месть!»

Когда Сифакса увели, Сципион быстро написал небольшое послание и, вызвав одного из гонцов, отправил его в лагерь армии Гая Лелия.

– Хорошо, что я не забрал эти легионы из Массилии, – произнес он вслух. – Ох, Массинисса, Массинисса! Неужели и ты подведешь меня?

– Доверенные люди передали мне эту записку, – прошептала Ксанти, наряжая Софонибу на очередной пир в царском дворце.

Та быстро пробежала глазами строки и сожгла послание на огоньке масляной лампы.

– «Постарайся приручить Массиниссу!» – передразнила она голос деда Абдешмуна Ганонида. – Как будто я сама не знаю, что мне делать!

– Госпожа, а может, тебе не стоит ничего предпринимать? Живите с царевичем Массиниссой и наслаждайтесь своей любовью! Вы такие молодые, красивые, счастливые! – проговорила служанка.

– Кажется, я не спрашивала твоего совета! И что это за «госпожа»?! Ты забыла, как звучит мой титул?!

– Но ведь ты больше не царица Массесилии, – возразила Ксанти. – Ты теперь жена царевича Массиниссы, а он ведь еще не царь.

Софониба, разглядывавшая себя в зеркале, задумалась.

– Да-а, ты хоть и глупышка, но говоришь правильные вещи. Сегодня скажу Массиниссе, чтобы он подумал о своей коронации. А то безобразие какое-то: жена у него царица, а сам он до сих пор не царь!

В один из дней, когда она продумала план действий, Софониба направила свою доверенную служанку с караваном, шедшим в Ливию. По дороге Ксанти должна была отстать от него и добраться с донесением в Карфаген.

Массинисса был счастлив, видя, с какой завистью все мужчины за столом глядят на его красавицу-жену. Софониба, щадя самолюбие царевича, перестала носить массесильскую корону и надевала дорогую диадему – его подарок. Впрочем, и без царских регалий она выглядела так великолепно и представительно, что все во дворце продолжали именовать ее царицей.

На очередном пиру громко играла музыка, плясали танцовщицы, слуги носились по залу с блюдами, расставляя их на столах и унося пустую посуду. А царевич искоса поглядывал на высоко вздымающуюся грудь под обтягивающим одеянием Софонибы, на манящую родинку у нее на шее, которую он любил целовать, на ее губы, припухшие от поцелуев еще с минувшей ночи. Массинисса видел, что она чувствует, как он разглядывает ее, и его возлюбленной было приятно, что царевич не сводит с нее глаз.