Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 30)
– Заткнись! – крикнул он и швырнул ей в лицо свой плащ. – Ты специально отнесла его своему брату, чтобы он безопасно вышел из города и пошел за помощью в Эдету?! Ты его туда направила или твой отец?!
– Нет, он сам на это решился, поверь. Я не хотела отдавать ему твой плащ, но он забрал его. И я не думала, что он будет убивать кого-то, – принялась оправдываться она.
– Твой брат умрет, и твой город будет наказан за его вероломство! – сказал Массинисса и собрался уходить.
– Тогда и ты умрешь! – услышал он за спиной отчаянный крик Бариты.
Быстро повернувшись, царевич едва успел выбить из ее руки кинжал, который вылетел и разбил цветные стекла окна. Какая-то звериная ярость накатила на Массиниссу и, скрутив девушку, он сбил ее с ног, бросив на свой плащ, лежавший на полу. Повернув ее к себе спиной, он стал срывать с нее дорогие одежды под ее отчаянный плач, а потом грубо овладел ею. Когда крики и стоны Бариты услышали на площади, оттуда раздались громкие возгласы и скабрезные шутки воинов.
Массинисса нескоро оставил Бариту в покое. Приятного чувства наслаждения от близости с женщиной у него при этом не было – все выжгли ненависть и злость. Тем не менее унижение и страх испанки возбуждали его вновь и вновь. Он как будто мстил ей насилием за то, что до этого был игрушкой в ее руках и она не оценила доброго к ней отношения. Барита уже не могла ни стонать, ни плакать – силы оставили ее. Она покорно ждала, когда все завершится.
Изрядно утомившийся Массинисса вышел на площадь под ободряющие возгласы своих воинов. Он увидел Оксинту, который согласно ему кивнул, затем перевел взгляд на висевшего на распятии Агера. Тот подвывал от боли и просил отца что-нибудь сделать. Правитель ползал на коленях перед нумидийцами, охранявшими распятие, предлагал им драгоценности, но те грубо отталкивали его.
– Собирай людей! Мы уходим! – приказал Залельсану царевич. – Забрать всех боевых коней гарнизона города и все их оружие из казармы! Не хватало еще, чтобы эти эдетаны догнали нас и ударили в спину.
Полководец отдал соответствующие приказания помощникам. Нумидийское войско стало готовиться к походу.
К Массиниссе подскочил брат погибшего массесила.
– Царевич! Неужели мы оставим в живых этого Агера?! Горожане же снимут его с распятия, как только мы уйдем! Давайте я убью его дротиком!
– Не будь таким кровожадным, воин! Смотри, что будет!
Массинисса подъехал к горожанам, в рядах которых слышался неодобрительный гул, вызванный происходящим, усмехнулся и сказал:
– Жалеете его? А зря! Пока его вели сюда, он, чтобы спасти свою жизнь, выдал все тайные места, в которых вы припрятали свои сокровища. Если не верите, можете сходить и проверить. Мы уже все оттуда забрали. Так что знайте, кому вы должны быть благодарны за это…
Люди бросились к своим домам, чтобы проверить тайники, а возвращались разъяренные – кто с палкой, кто с камнем, чтобы швырять в Агера.
– Это не я! – кричал он, морщась от ударов, которых было все больше и которые становились все сильнее.
– Опомнитесь! Он не мог знать про ваши тайники! – пытался образумить горожан Адиран, но досталось и ему.
– Поехали отсюда, царевич! – сказал довольный массесил, увидев происходящее.
Крики Агера еще долго неслись им вслед.
Прибыв в свой лагерь, Массинисса построил войско. На расстеленном перед ним полотнище лежала огромная куча серебряных монет и украшений.
– Да-а, а город Лакума действительно был небедный! – под общий хохот воинов произнес царевич.
Затем, оглядев ряды воинов, спросил:
– И где наши помощницы?
Потупив взор, к сокровищам вышли девушки, которых горожане отдали воинам на утеху. В благодарность за хорошее отношение они рассказали нумидийцам о тайных местах, куда их хозяева попрятали серебро перед приходом армии Массиниссы. Пока всех горожан собирали на площади, девушки вместе с разведчиками тайком проникли в город и, обчистив все тайники, вернулись с богатой добычей в лагерь.
Воины-нумидийцы стучали мечами о щиты, требуя наградить девушек.
– Дайте им запасные походные сумки! – велел царевич.
Несколько парней тут же исполнили его приказ. Массинисса спустился с коня и, зачерпывая своим шлемом серебряные монеты, наполнил эти сумки.
– Дайте им испанских коней! – отдал царевич новое распоряжение, и вскоре рабыни сидели верхом и недоумевающе смотрели на него.
– Ваши хозяева отдали вас для продажи в Гадесе, но мы поступим по-другому – подарим вам свободу и отпустим домой! Воины, проводите их до наших дальних дозоров!
Девушки издали радостный визг и поспешили покинуть лагерь в сопровождении нескольких нумидийцев.
– Теперь делим добычу! – под восторженный рев войска возвестил царевич.
Подъехавший к нему Залельсан проговорил:
– Но нам же нужно вернуть дань Карфагену, царевич!
– Это мы возьмем в Эдите, сам слышал: казна Лакумы там. Ее мы и попросим у верховного вождя эдетанов. Думаю, он скоро узнает, что произошло в Лакуме, и будет более сговорчивым. А пока нужно приободрить наших воинов.
Полководец согласно кивнул головой.
Первым делом царевич вызвал к себе брата погибшего воина и под одобрительный гул армии насыпал ему два шлема монет. Затем состоялось награждение отличившихся и раздача денег всем остальным.
– Ну а теперь идем на Эдету! – приказал Массинисса.
И нумидийское войско, готовое свернуть ради царевича горы, двинулось к столице эдетанов.
Дорога в горах была непростой и заняла у войска несколько дней. Нумидийцы, отягощенные богатой добычей, двигались неторопливо, тщательно разведывали местность вокруг себя, чтобы не попасть в засаду. Спустя примерно неделю они вышли к Эдете – большому городу, расположенному на просторной равнине между гор.
При виде хорошо укрепленного города шутившие и веселившиеся всю дорогу нумидийцы приумолкли.
Оглядев высоченные стены с башнями, на которых находилось большое количество иберийских воинов, Залельсан задумчиво проговорил:
– Да-а, если придется его штурмовать, многие из нас погибнут.
– Не придется, – усмехнулся Массинисса, увидев, как открываются ворота Эдеты и оттуда выезжают всадники.
За ними двигалось несколько тяжело нагруженных повозок.
Когда всадники в дорогих одеждах подъехали к нумидийскому войску, один из них, узнав в Массиниссе главного, обратился к нему:
– Я Рамиро, верховный вождь эдетанов. Останови свое войско, царевич! Не нападай на нас! Мы не хотим испытывать на себе твое воинское умение, потому что уже наслышаны о печальной участи Лакумы. Эдета отправляет вам все серебро, что мы задолжали Карфагену. А в знак уважения и извинения за задержку дани мы выставляем твоим воинам несколько бочек лучшего эдетанского вина! Пейте на здоровье! Оно очень вкусное!
Нумидийцы, кроме Массиниссы и Залельсана, не особо поняли речь Рамиро, зато, когда его люди сдернули покрывала с телег, показывая большие пузатые бочонки, все поняли, что происходит. Кроме того, воины увидели и большие тяжелые ящики. Послышались восторженные крики.
– Неужели мы теперь отправимся домой? – с надеждой поглядел на царевича Залельсан.
Массинисса смотрел вслед удаляющейся кавалькаде эдетанов и напряженно думал: «Разве может так легко все решиться? Почему они даже не попытались торговаться и хитрить? В чем здесь загвоздка? Или мы действительно так напугали эдетанов, что они решили больше не испытывать судьбу?»
Царевич приказал увести войско от города и расположить его в удобной горной лощине неподалеку. Воины через своих сотников стали присылать к Массиниссе просьбы поскорее устроить праздничный пир. Все были в приподнятом настроении и ждали праздника. Выставив охрану, воины разожгли костры, установили шатры и стали жарить мясо.
Залельсан глазами показал на бочки и спросил:
– Когда мы разрешим воинам прикоснуться к этому вину?
Судя по его виду, ему тоже не терпелось. Однако Массинисса медлил. Он вдруг увидел, что Оксинта, открыв одну из бочек, как-то подозрительно принюхивается к содержимому.
– Что, друг, не твой любимый сорт? – подъехав к нему, пошутил царевич.
– Боюсь, неспроста нам дали это вино, – с сомнением проговорил телохранитель.
Он подошел к воинам, которые собирались резать молоденького барашка на ужин, забрал у них животное и повел его к телеге с бочками вина. Налив вина в один из кувшинов, он силой влил в горло барану все содержимое и отпустил. Барашек, смешно шатаясь, прошел несколько шагов и упал.
– Оксинта, зачем ты переводишь вино на каких-то баранов?! – возмутились воины и стали собираться вокруг телег.
– Стоять! – закричал телохранитель.
Он внимательно смотрел на не шевелившегося барашка, подошел к нему, поднял за шерсть и показал его открытые немигающие глаза. Баран был мертв.
– Ну! Кому вина?! Подходите! – зло предложил воинам Оксинта. Потом он посмотрел на царевича: – Кажется, я понял, что это за запах. Так пахнет яд, который действует не сразу, а через какое-то время. Только бедному барашку оказалось слишком много одного кувшина отравленного вина, выпитого сразу. А вот человеку, пьющему его постепенно, хватило бы времени еще немного пожить.
Наступила тревожная тишина, которая вскоре взорвалась разъяренными криками воинов, призывавших вернуться к Эдете и отомстить.
Массинисса подошел к Оксинте, благодарно взглянул на него и, дождавшись, пока чуть успокоятся страсти, проговорил: