Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 14)
Домой Массинисса вернулся только под вечер. Ужин ему разогрела Юба, она и сообщила об отъезде Сотеры. «Я с нею даже не попрощался! – расстроенно подумал царевич. – Поэтому она говорила, что мы больше не увидимся? Неужели Зевксис оставит ее на вилле? Ну да, он же знает, что я уезжаю и кухарка мне теперь не нужна!»
На душе стало грустно. «Когда-то я воспринимал этот город чужим и враждебным, а теперь так же не хочется уезжать из него, как когда-то из Цирты», – подумал он, ложась спать.
Утром царевич не завтракал, в то время как Оксинта, несмотря на предупреждение Данэла, основательно подкрепился. Потом они собрали походные сумки, взяли оружие и доспехи и, погрузив все это на запасных коней, собрались ехать в порт.
Оксинту со слезами провожала Юба, Массиниссу до калитки проводил Мульпиллес.
– Вот что, старик, держи! Купи свою свободу! – Царевич положил в ладонь раба кошель с монетами. – Здесь на это хватит, да еще и на жизнь тебе останется!
– А зачем мне теперь свобода? Я всю жизнь в ошейнике раба и даже не знаю, как жить без него. Куда мне идти, кому я нужен, кроме хозяина и моих лошадок? – отказался старик и вернул кошель.
Массинисса посмотрел на Юбу, обнявшую Оксинту. Свистнув другу, он бросил деньги ему и показал глазами на подружку. Телохранитель отстранил от себя мавретанку и положил ей в руку кошель Массиниссы. Та заглянула внутрь, и слезы ее тут же высохли. Юба издала радостный вопль и прижалась к Оксинте еще сильнее.
– Я буду ждать твоего возвращения!
Когда нумидийцы ехали по улице, телохранитель с чувством сказал:
– Спасибо, царевич! Я знаю, что она шпионила за нами, но ты поступил благородно, дав ей шанс на свободу.
– Пусть хоть у кого-то будет радость в этот день, – грустно сказал Массинисса, жалевший, что ему не удалось попрощаться с Сотерой.
Корабль Данэла был уже готов к отплытию.
У причала стоял сенатор Канми Магонид.
– От имени сената я хотел пожелать тебе хорошего плавания до Иола, поскорее прибыть с войсками в Гадес и разгромить Сифакса. Его конница перерезала все дороги к этому городу и мешает снабжать наши гарнизоны на юге.
Массинисса решил задать ему волновавший его вопрос:
– Скажи, сенатор, мне нужно будет справиться только с мятежными массесилами или от меня потребуется что-то большее?
Магонид даже изобразил деланое возмущение:
– О чем ты, царевич?! Ты, главное, разгроми Сифакса! Это твоя основная задача! А в целом дела у нас в Испании идут неплохо, так что оставлять тебя там надолго не понадобится. Поверь! Мы будем ждать тебя как можно скорее в Карфагене, чтобы устроить твою свадьбу с Софонибой. Это будет событием года в Столице мира!
Глядя ему в глаза, царевич понял, что Канми его обманывает, и невольно подумал: «Надо же! А я стараюсь честно и верно служить тем, кто врет мне на каждом шагу!»
– До Иола твое судно будут охранять две пунические боевые триремы, а оттуда массильское войско сопроводит наш военный флот, который прибудет из Испании. Удачи тебе, царевич! Ждем с победой!
Он чуть склонил голову, Массинисса сдержанно кивнул в ответ и поднялся на борт. Коней уже завели в трюм, и они громко ржали, оказавшись в незнакомой обстановке. Даже то, что им подстелили соломы под ноги, как в конюшне, не придало им уверенности.
– Ну, в путь! – объявил Данэл.
Парус наполнился ветром, и судно, отчалив от причала, двинулось к выходу.
Массинисса прошел на нос корабля и с интересом смотрел, как тот рассекает волны. Оксинта, напротив, остался на корме, рядом с рулевым. Телохранителя мутило, а по мере того как судно стало покачивать на волнах, еще и начало тошнить. Царевич чувствовал себя прекрасно – жадно вдыхал морской воздух и смахивал с лица мелкие брызги соленой морской воды.
Затем он оглянулся. Величественный мегаполис с огромными белыми стенами уплывал от него все дальше и дальше.
«Прощай, Карфаген! Если все будет так, как задумал я, мы обязательно увидимся! Спасибо тебе, что дал мне множество жизненных уроков, верных друзей, опыт! Ну а если я тебя больше не увижу – что ж, на все воля богов! Будет ли обо мне грустить Софониба? Как-то быстро она отказалась от меня, а спустя столько лет как ни в чем не бывало вновь оказалась моей невестой. Хотя кто из мужчин когда-нибудь понимал женщин?» – подумал царевич.
В море к их судну присоединились боевые корабли сопровождения, вместе с которыми они добрались до Иола. Царевич попрощался с Данэлом и велел ему возвращаться обратно в Карфаген.
Правитель Иола Гелон был рад снова встретить человека, спасшего его город от вражеской осады.
– А как тут поживает пленник, которого я тебе доверил? – поинтересовался Массинисса, когда они поздоровались на причале.
Царевич специально не стал отправлять Квинта Статория в Карфаген, опасаясь за его жизнь. Ему импонировал этот отважный и умный человек.
– Центурион жив-здоров, – ответил пуниец. – Массильская армия расположилась лагерем у стен города. Мы предложили им наши дома для размещения, но полководец Залельсан, который привел войско, сказал, что нумидийцы предпочитают полевые условия. Мы предоставили воинам необходимое количество воды и пищи, а также фураж лошадям.
– Благодарю тебя, Гелон! Мы надолго не задержимся. Сенат поторапливает нас, опасаясь, что Сифакс осадит Гадес в Испании.
– Проклятый изменник! – возмутился правитель Иола. – А ведь в Карфагене его почитали больше, чем твоего отца, уж прости, царевич! И так этот массесил отплатил нам за наше доверие! Что за слепцы или глупцы сидят сейчас в карфагенском сенате?!
Массинисса укоризненно произнес:
– Правитель Гелон, ты говоришь непозволительные вещи! Разве может добропорядочный пуниец ругать свой сенат?
– Из-за их ошибок наше иольское войско проиграло сражение, мы едва не потеряли город, и, если бы ты не спас нас, неизвестно, что было бы с Иолом. Так что у меня слишком много поводов быть недовольным своим сенатом. Ладно, царевич, пройдем в мой дом – приближается время обеда. Пригласим Залельсана, а после беседы с ним ты сможешь поговорить с римским пленником.
– Оксинта, нас зовут на обед. Ты будешь трапезничать с нами? – с хитрой улыбкой поинтересовался царевич.
Мрачный телохранитель отрицательно покачал головой.
После обеда, отдав все необходимые распоряжения Залельсану, Массинисса пошел увидеться с римлянином, который жил под охраной в одной из комнат дворца правителя.
– Квинт Статорий, я хочу попросить тебя научить меня латинскому языку. Нам предстоит провести вместе много времени, и мне хотелось бы уметь говорить на твоем родном языке, – сказал пленнику царевич.
– Что со мной будет? И почему ты не отослал меня в Карфаген? – поинтересовался центурион.
– Я уже сказал: ты станешь моим учителем. Ну а насчет Карфагена… Я думаю, ты ведь не очень торопишься умереть? Там сейчас римлян не жалуют.
Квинт Статорий усмехнулся.
– А зачем тебе латинский язык? Готовишься воевать с моими соотечественниками? Напрасно. Братья Сципионы уже покорили или привлекли на свою сторону большую часть Испании.
– Зато Ганнибал Баркид бьет ваши легионы в твоей Италии и угрожает Риму! – сердито парировал Массинисса, недовольный дерзостью пленника.
Римлянин смущенно опустил голову.
– Тут ты прав, царевич! Боги послали Карфагену очень талантливого полководца. Лишь его воинскому искусству мы обязаны нашим трудным положением на полуострове. Но Рим Ганнибал не взял и никогда не возьмет!
Последние слова центурион произнес с твердой уверенностью в голосе.
– Поживем – увидим, – примирительно проговорил царевич. – А пока вернемся к разговору об обучении. Когда-то, будучи совсем мальчишкой, я очень не любил учиться. Хорошо, что меня заставляли это делать, и теперь я благодарен всем своим учителям. Вот что, Квинт Статорий, я тебе предложу: если за время плавания в Испанию ты успеешь научить меня латинскому языку, я отпущу тебя на свободу. Надеюсь, оказавшись в Иберии, ты сумеешь добраться до своих?
– Тогда давай не будем тратить время, царевич! – воодушевился римлянин.
На следующее утро массильское войско грузилось на корабли. Провожать нумидийцев вышли многие жители Иола.
Отовсюду неслись пожелания воинам:
– Покажите там этому Сифаксу!
– Разбейте мятежников!
– Возвращайтесь с победой!
Гелон, провожая Массиниссу, вручил ему свиток.
– Это послание Мильхерему, правителю Гадеса. Он мне кое-чем обязан, и я прошу его вернуть долг хорошим отношением к тебе и твоим людям. Учти, царевич: в Испании пунийцы не такие гостеприимные, как мы. Да и не все иберийцы там рады Карфагену и его союзникам. Так что будь осторожен. И поверь, я, как и все горожане, буду рад вновь увидеть тебя здесь, в Иоле!
Царевич поблагодарил правителя и обнял его на прощание, затем поспешил на корабль. Последним на борт с явной неохотой взошел Оксинта.
– Это плавание будет более долгим. Надеюсь, ты учел свою прошлую ошибку? – поинтересовался у него царевич.
Тот молча кивнул. В глазах телохранителя были страх и безысходность.
Караван судов вышел в море. Они шли недалеко от берега, где простирались пунические владения.
Ближе к вечеру равнинный берег сменился скалами, среди которых темнело множество входов в пещеры.
– Интересно, живет ли там кто-нибудь? – поинтересовался царевич у пунического капитана.
– Если и живет, то, скорей всего, это морские разбойники, – ответил тот.