Олег Суворов – Любовь Сутенера (страница 43)
Раздался дружный рев, откуда-то появилась и пошла по рукам сначала одна, а затем и вторая бутылка водки. Наконец, когда выяснилось, что торчать в салоне предстоит еще не меньше часа, поступило и деловое предложение:
«Нас здесь четырнадцать, обслужишь всех по одному разу и получишь пятьсот баксов».
Поскольку к клиенту она уже явно опоздала, а деньги в тот вечер терять никак не хотелось, Катюха, недолго думая, согласилась. И началась классическая оргия — по двое, по трое, всеми мыслимыми способами и во всех возможных позах. Она так старалась, что всего за полтора часа полностью обслужила эту команду, которая, на ее счастье, ехала не в баню, а из бани!
Единственным пострадавшим во всей этой вакханалии оказался бедняга водитель — именно в тот момент, когда он уже собирался перебраться в салон, загорелся зеленый свет светофора, и движение тронулось.
Когда она мне рассказывала всю эту историю, я бесновался до умопомрачения, в то время как ей было хоть бы что. По-моему, в глубине души она даже жалела, что мужиков не оказалось вдвое больше, — заработала бы целую тысячу!
— Но самое смешное, — вдруг что-то вспомнив из предыдущей истории, засмеялась Катюха, — что, когда эти друзья пошли за водкой и мы остались с Андрюхой наедине, он попросил меня трахнуть его в зад морковкой.
— Как это?
— Нашли у него в холодильнике самую толстую морковку, отмыли ее, надели на нее презерватив, и я трахала его до тех пор, пока наши друзья не вернулись.
— Черт, черт, черт! Проклятый извращенец! Лучше бы ты трахнула его репкой! Но они тебе хоть что-то заплатили за все это удовольствие?
— Конечно, целых двести баксов.
— Ну и где эти деньги?
— Так потом, когда у них у всех бабки кончились, пришлось пить на мои.
— Значит, ты пустая?
— Так получилось, я же не виновата…
— Ну конечно, если не знаешь, в чем каяться, то валяй, продолжай грешить дальше!.. О боже, какая же ты фантастическая тварь и блядь! Свет еще таких не видывал![4]
И тут Катюха соизволила обидеться. Она встала и, глядя на меня сверху вниз, спросила:
— Так что — мне можно остаться или ты меня опять выгоняешь?
— А куда ты, интересно, денешься?
— Ну, мало ли у меня мест. Тот же Феня много раз предлагал жить у него.
— О нет, только не это! — вслух простонал я, представив эту совершенно гнусную рожу подхалима, украшенную козлиной седой бородкой. — Оставайся, гадюка, черт с тобой! Только не убегай больше!
— Что ты! Куда же я от тебя денусь!
После этого примирения Катюха стала вести себя со мной столь нежно, что я не пожалел о своем решении. Она ухаживала за мной так преданно и заботливо, что на какое-то время даже бросила пить — ну, если не считать пары бутылки пива или бутылки сухого в день. Однажды она даже отвадила Елену, заявив ей в телефонную трубку, что «он очень устал, спит и подойти никак не может». Пришлось мне развлекаться обществом Серафима и Любаши да втайне радоваться столь чудесным изменениям в характере своей неугомонной подруги.
Помню, как однажды она так устала, что заснула, трогательно прижавшись щекой к моей груди. В этот момент я вдруг испытал какое-то странное чувство, от которого перехватывало дыхание, слезились глаза и чересчур отчетливо билось сердце. Я долго не мог найти для него подходящего названия, а когда все-таки нашел, то даже удивился от неожиданности. Это было чувство окончания молодости! Когда-то раньше, когда обуревали желания и главной загадкой жизни казалась тайна того, что находится меж «пары стройных женских ног», смысл жизни был легок и понятен — и состоял он в женской любви. Обрести бессмертие или, во всяком случае, забвение о будущем и неизбежном конце можно было только в упоительных объятиях. И любые сомнения смывались потоком распаленной крови, бурлившей в венах от легких и нежных прикосновений.
Но теперь, когда страсти поутихли, уступив место привычно небрежным ласкам; когда «безумие любви» как-то постепенно превратилось во всего лишь приятные ощущения внизу живота, смысл жизни вновь оказался утрачен. С ослаблением потенции словно бы ослаб и некий духовный стержень — и вот это было самым удивительным и неприятным изо всех моих нынешних ощущений.
Неужели я такое ничтожество, что живу лишь ради череды приятных мгновений, неужели в моей жизни нет ничего более устойчивого и возвышенного? Несколько лет назад, когда я еще был влюблен в Мари ну, меня уже охватывали подобные сомнения. Как я бесился от ревности, как сумасшествовал, притягиваемый к ней ее пикантными ножками и невероятным бюстом! Именно тогда меня впервые посетила вполне очевидная мысль — если наше счастье вдруг начинает зависеть от существ вздорных и недалеких, а не от собственного разума, то в этом виноват только разум.
Благодаря поведению Катюхи я очень скоро убедился в этом снова. Она ничуть не изменилась, и радовался я ее нынешней заботливости совершенно напрасно…
Интимный особняк для интимных развлечений
Давненько я не брал в руки свой любимый дневник! За эти три недели произошло так много событий и пришлось переделать столько дел, что записывать их просто руки не доходили.
Во-первых, немного оправившись и дождавшись, пока сойдут синяки, я позвонил Куприянову и заявил, что принимаю его предложение. Во-вторых, переложив дела своей начинающей хиреть фирмы на плечи Анатолия, целиком и полностью погрузился в новый для меня вид деятельности — иначе говоря, стал осваиваться в роли хозяина стрип-бара при клубе для солидных господ. Сам клуб представлял собой в высшей степени элитное заведение, расположившееся в старинном уютном особнячке, спрятавшемся на задворках одного из самых очаровательных переулков старой Москвы. Интимный особнячок — для интимных развлечений!
При знакомстве со своим будущим местом работы я не смог сдержать удивление. Привыкнув к тому, что подиумы для обычных стрип-баров выдвинуты прямо в зал для публики, чтобы любой желающий мог вплотную полюбоваться прелестями стриптизерши, да еще и одарить ее при этом сложенной в трубочку купюрой, я не сразу понял, почему зал имеет форму классического цирка. Только вместо арены здесь имелся круглый подиум сразу с тремя шестами (девчонки появлялись на этой арене сверху, элегантно спускаясь по винтовой лестнице), а вокруг были расставлены немногочисленные столики с цветами и свечами.
Однако самое главное удивление ждало меня впереди — когда мне представили моего помощника. Им оказался тот самый Александр — бывший сотрудник известного олигарха, с которым мы когда-то познакомились в пивном баре.
— Мир тесен! — со смехом заявил он, пожимая мне руку. — Если я теперь стал «метрдотелем», то тебя можно будет назвать «метрборделем»!
— Называй уж лучше по имени… — усмехнулся я. — Однако объясни мне одну вещь — почему столики расположены так далеко от подиума?
— А что тебя удивляет?
— Не понимаю, как можно с такого расстояния засунуть стодолларовую купюру за лямку трусиков стриптизерши, — честно признался я.
— А у нас никто так не делает, — окончательно развеселился он, — во-первых, девчонки и так зарабатывают до фига, во-вторых, все их прелести транслируются на плазменные экраны по обе стороны сцены, в-третьих, к нам приходят столь солидные господа, что дотянуться из-за столика до лямки трусиков им помешают животы. Но главное в другом. Собственно говоря, для организации этого дела тебя и пригласили. Наш стрип-бар будет совмещен с потаенным борделем, так что любая из девчонок сама охотно скинет трусики в специально отведенном для этого помещении.
— Забавно! А я уж было подумал, что ваше заведение посещают только люди, достигшие того почтенного возраста, когда больше нравится смотреть, чем двигаться самому.
— Такие тоже бывают, но для них мы предусмотрели специальные зеркала, прозрачные с одной стороны…
— Дальше можешь не продолжать, поскольку это классика, придуманная еще в парижских борделях девятнадцатого века, — качнул головой я, после чего мы направились к стойке бара, чтобы продолжить разговор в более удобном положении.
— Сам-то здесь как оказался? — поинтересовался я после первой рюмки. — И вообще, ты кто по специальности?
— Переводчик с испанского, — охотно сообщил мой помощник, — а оказался здесь, после того как сорвалась маза поработать за границей. Если хочешь, могу рассказать.
— Конечно, хочу, — кивнул я, после чего услышал одну из тех историй, которые были весьма характерны для современного российского бизнеса.
После окончательного развала «олигархической империи» его бывшего шефа Александр воспользовался старыми институтскими связями и познакомился с двумя господами якобы из МВД, сделавшими ему суперавантюрное предложение:
«Нам нужен директор русского ресторана в колумбийском городе Санта-Крус, — сообщили ему по телефону. — Причем этот человек должен свободно владеть испанским языком и уметь работать с адвокатами. Мы уже навели о вас справки, так что вы нам вполне подходите. Вы согласны встретиться, чтобы уточнить детали?»
Фраза о «наведении справок» очень не понравилась Александру, однако от встречи он не отказался. Предварительное знакомство состоялось в одном из шикарных ресторанов, расположенных в центре Москвы, причем будущие работодатели подъехали туда на новеньком американском джипе «Магнум». Ни один из этих учтивых и хорошо одетых господ, по очереди пожавших ему руку, не запомнился Александру внешне, зато он на всю жизнь запомнил сцену, разыгравшуюся в самом ресторане.