Олег Суворов – Любовь Сутенера (страница 45)
Эх, Катя, Катя! Ну, какая же из тебя Кармен? Такие женщины любят красивых, умных или сильных, а ты почему-то полюбила «слизняка и извращенца»…
Возможно, это произошло потому, что ты испытывала с ним максимальный психологический комфорт — мы-то с Валерой чего-то от тебя требовали, например, не изменять слишком часто или меньше пить, в то время как этому Фемистоклу твое поведение было совершенно до лампочки и он предоставлял тебе полную свободу действий — лишь бы наливала, давала и кормила. В который уже раз поражаюсь — неужели тебе так тяжело соответствовать самым минимальным стандартам и хочется быть королевой среди мелкой уголовной сволочи, а не равной среди равных?
Но до чего же мне теперь горько и обидно! Лучше бы этот чертов Василий вовсе не звонил со всеми своими тошнотворными подробностями и советами! Странное дело — с одной стороны, хочется знать о любимой женщине как можно больше подробностей, пусть даже самого гнусного толка; с другой — именно они-то и приносят наибольшие страдания по сравнению с самым обыкновенным враньем.
Однако самое скверное состоит в том, что отомстить женщине за свое оскорбленное мужское самолюбие практически невозможно. Унизить ее или дать ей пощечину — значит унизить самого себя, ведь женщины — это слабый пол. А заставить их по-настоящему переживать можно единственным способом — влюбить в себя, а потом бросить. Но тогда и мстить будет не за что, ведь самый больной удар по мужскому самолюбию женщина наносит именно тогда, когда говорит: «Я люблю другого!»
Мстить женщинам с помощью насилия, как предлагал тот же простоватый Василий, — это крайняя степень гнусности, ибо нет ничего более подлого, чем проявление насилия по отношению к слабым. Да, в характере женщины могут присутствовать подлость, стервозность и другие неприятные качества, способные отравить жизнь любому достойному мужчине, но мстить им за любовные измены и издевательства можно только аналогичным же образом, но ни в коем случае не прибегая к своему преимуществу в грубой физической силе!
Конечно, я бы давно мог поселить у себя новую девицу, да вот беда — ни у одной из них не было того дьявольского-врожденного обаяния, как у нее, не говоря уже о такой вещи, как класс. Да-да, несмотря на все свое пьянство с самыми мерзкими ничтожествами, Катюха была классной путаной, причем этот класс приобретался только в процессе общения с самыми разными клиентами — начиная от премьер-министра и кончая известным писателем или уголовным авторитетом. Я уже неоднократно говорил о том, как фантастически ей везло на самых известных клиентов.
И подобный жизненный опыт не заменишь никакой юной свежестью, красивой мордашкой или длинными ножками. Отсюда вывод — влюбляемся-то мы все-таки в душу, а не в ножки!
Люди в черном и Мамба того же цвета
Напрасно я расслабился и чуть было не забыл про преследовавших меня «людей в черном», наивно посчитав, что под своей новой «крышей» могу не опасаться новых наездов. Как оказалось, эти господа не только обо мне не забыли, но продолжали тщательно отслеживать этапы моей трудовой биографии. Подобная беспечность могла бы очень дорого мне стоить, если бы не счастливое стечение обстоятельств и боевая бдительность Анатолия, который нынешним вечером наконец-то зашел проведать меня на новом месте работы.
Для начала мы с ним слегка выпили в баре, я — виски, Анатолий — безалкогольный коктейль, после чего он вдруг вспомнил, что забыл мобильник в машине, и со словами: «А вдруг Дашка будет звонить», — пошел на закрытую автостоянку, находившуюся в подвале вышеозначенного заведения. Я же решил воспользоваться его отсутствием и обойти свои владения. Вечер был в самом разгаре — расслаблявшиеся господа активно выпивали и беседовали, попутно любуясь на исполнявших свои эротические танцы стриптизерш. Музыка при этом была совсем не та, что в такого рода заведениях, а довольно оригинальная обработка классики вроде знаменитого «Турецкого марша» Моцарта или попурри из моих любимых опер Верди.
Бегло осматривая публику, я с изумлением обнаружил за одним из столиком своего старого знакомого — литератора. Неужели от так «забурел», что стал завсегдатаем столь дорогостоящего и закрытого заведения?
— О нет, его всего лишь привел с собой владелец крупнейшего издательского концерна, который сейчас занимается тем, что активно заглатывает мелкие фирмы, — охотно пояснил сопровождавший меня Александр, который все здесь знал в малейших подробностях — вроде той, какая из стриптизерш воспользовалась косметикой подруги.
Литератор тоже заметил меня и приветливо взмахнул рукой, после чего вновь устремил все свое внимание на подиум, где в тот момент выступала Милена. Запал-таки мужик на будущую поэтессу!
— Тебя тут твой «муж» пришел проведать, — шутливо заявил я Милен, зайдя после ее выступления в гримуборную, куда, кстати, на правах директора всегда входил без стука, с удовольствием заставая переодевавшихся девчонок в разной степени обнаженности.
— Какой еще муж? — недовольно удивилась она. — Я никогда не была замужем.
— А помнишь того самого литератора, которого ты спасла от приезда старой и толстой провинциальной любовницы? Как он еще скулил, умоляя избавить нас от нее…
— А, этот-то…
— Иди, поздоровайся с ним, и можешь даже посидеть у него за столиком.
— Да ну! О чем я с ним буду говорить?
— Можешь опять стихи почитать или рассказать легенду про черную Мамбу, — шутливо посоветовал я.
Милена удивленно вскинула голову, не найдя в моем предложении ничего юмористического, поскольку все проститутки относились к этой дурацкой легенде абсолютно серьезно, что позволяло мне сомневаться в их умственных способностях.
А суть этой легенды была такова — в среде московских путан якобы завелась одна красотка, чеченка по национальности, которая или позволяла своим клиентам обходиться без презерватива, или же подсовывала им бракованные, которые непременно рвались в процессе использования. Поступала она так потому, что была заражена СПИДом и, потеряв в чеченской войне своего мужа-боевика, решила не становиться шахидкой, а столь изощренным способом мстить русским мужчинам.
Сам-то я, разумеется, в эту легенду нисколько не верил, поскольку она очень отдавала другими детскими страшилками — про «черного прапора» или «страшного пионервожатого», — которыми так любят пугать друг друга перед сном молодые солдаты или юные пионеры. Однако большинство путан относилось к этому совершенно серьезно, причем даже те, кто уже давно вышел из «пионерского» возраста.
По моему глубокому убеждению, все эти страшилки годились только для людей, упорно не желающих взрослеть и осознавать, что самое страшное — это не монстры, болезни или природные катастрофы, а бесследное исчезновение нашего «Я»! Что зам какая-то Мамба, если всех нас неизбежно поглотит черная воронка с абсолютно гладкими краями — а вот будет ли в ее конце ласковый свет — это еще большой вопрос.
Оставив Милену, я прошел в свой кабинет, где с изумлением обнаружил Анатолия, отвешивающего смачные оплеухи какому-то жалко трепыхавшемуся субъекту. Стоило моему напарнику слегка подвинуться, как мое изумление многократно возросло, поскольку в этом субъекте я узнал того самого Игоря Вячеславовича, с которым когда-то встречался в кафе «Березка» и вел утомительную беседу на предмет предоставления «представителям компетентных органов» компромата на тогда еще вице-премьера Куприянова, которого в тот момент активно прочили в премьеры.
От профессиональных пощечин Анатолия его обычно бледная физиономия заметно порозовела, а очки, которые он носил на кончике носа, окончательно свалились, и теперь ему приходилось держать их в руках.
— Что это значит? — придя в себя, тут же спросил я, попутно отвешивая издевательский поклон: — Здравствуйте, Игорь Вячеславович, давненько с вами не виделись.
— Смотри, что эта гнида пыталась подложить в твою машину, — отвечал Анатолий, показывая мне целлофановый пакетик с белым порошком внутри. — Марихуана чистейшей пробы. Хорошо, что я случайно это увидел, когда забирал свой мобильник. И ведь чуть было кусаться не начал, сволочь!
— Ну и как это все понимать, почтеннейший Игорь Вячеславович, или как вас там? — на этот раз уже сурово обратился я к «задержанному».
— Решили достать тебя не мытьем, так катаньем, — вместо него отвечал Анатолий, который никак не мог успокоиться, а потому вновь замахнулся на своего пленника: — У, сука! Не убирай клешни, а то я тебе так вмажу!
— Погоди, старик, — остановил я его, — пусть он сам нам все расскажет.
— Говори, гнида! — гневно зарычал мой напарник. — Иначе я применю к тебе те же спецсредства, что и к пленным чеченским боевикам!
Подобная угроза настолько испугала задержанного, что он оставил свою попытку вернуть очки на нос и, подслеповато уставившись на нас, пробормотал:
— Поверьте, ребята, я тут совершенно ни при чем, это все люди из конторы…
— Какой еще конторы?
— Да ладно вам, не притворяйтесь, что не понимаете, кого я имею в виду.
— Ты не имей в виду, а то мы сами тебя поимеем! — грозно заявил Анатолий. — Рассказывай все по порядку и без утайки. Это ведь вы организовали все три предыдущих нападения? И это ваш черный «мерс» нам уже все глаза намозолил?