Олег Суворов – Любовь Сутенера (страница 29)

Серафим виновато улыбнулся и молча развел руками.

— Ну так что насчет соседки?

— Пуркуа па?

Нельзя сказать, чтобы это предложение привело меня в восторг, однако действительно, не отказываться же мне от новых знакомств, храня верность Катюхе, которой эта самая верность нужна как рваные баксы. (Спьяну она столь небрежно обращалась с деньгами, что однажды вернулась от клиента с одной половинкой стодолларовой купюры!)

— Ну, если твоя дама действительно заслуживает внимания, то почему бы и нет? — сказал я Любаше. — Звони, и будем надеяться, что она мне понравится. Кстати, если она спросит, как я выгляжу, скажи честно — на лбу у меня шрам, под носом — усы, на голове — плешь. Но самое главное — спасибо тебе за заботу, родная!

— В том, что она тебе понравится, даже не сомневайся, — заверила Любаша, беря со стола свой мобильник. — А по поводу твоей зарождающейся плеши я ничего говорить не буду: захочет — сама рассмотрит… Алло, Леночка?.. Привет, это твоя соседка Люба… Ты сейчас чем-нибудь занята?.. Да, есть предложение. У меня сейчас в гостях два интересных джентльмена, поэтому хочу пригласить тебя на кофе… Согласна?.. Вот и чудесно, тогда мы тебя ждем.

— Кстати, а она замужем? — неожиданно спохватился я, подумав о том, до какой степени можно будет довести предстоящий флирт с этой соседкой.

— Теперь уже нет — недавно овдовела. Представляете, ребята, совсем еще не старый мужик, немного за пятьдесят, в прошлом году скоропостижно скончался от инфаркта. Правда, работа у него была очень нервная — какую-то крупную строительную корпорацию возглавлял. Между прочим, именно они построили весь наш поселок.

— То есть теперь у вас с ней нечто вроде вдовьей дружбы? — поинтересовался Серафим.

— Да, что-то в этом роде, хотя она лет на десять старше. Но выглядит замечательно, — спохватилась Любаша, быстро взглянув на меня.

— А что ты так волнуешься? — удивился я. — Можно подумать, ты нас сосватать решила. Посидим, поболтаем, познакомимся — только и всего. Надеюсь, ты ей не рассказывала, чем я занимаюсь и как мы с тобой познакомились?

— Нет, конечно.

— Ну и прекрасно. Тогда разыграем из себя бизнесмена средней руки. Например, пусть у меня будет своя фирма по срочной доставке продуктов питания…

Самое забавное, что эта «легенда» мне так и не понадобилась! Подруга Любаши действительно оказалась дамой весьма эффектной — роскошная фигура, замечательные каштановые волосы, чувственные губы, прямой нос, большие карие глаза. Короче, красивая и ухоженная женщина «в самом соку», которая может позволить себе даже молодежно-спортивный стиль одежды — на ней были голубые джинсы, заправленные в белоснежные сапожки, голубая водолазка и толстый белый, небрежно перепоясанный пуловер. На мой взгляд, такие породистые женщины своим непреходящим обаянием и зрелой сексуальностью еще могут давать фору юным и свежим созданиям, у которых нет ничего другого, кроме цветущей глупоглазой юности!

Едва поздоровавшись с нами, она тут же вскинула на меня карие глаза и заявила:

— А ведь я вас знаю, Сергей Иванович. Мы с вами встречались на одной из вечеринок, которую устраивал мой бедный муж. Помните, пентхаус на Садовом кольце? Вы тогда еще приезжали не один, а с тремя девушками…

Если до этого момента я напряженно морщил лоб, то после этого упоминания сразу все вспомнил. Ну, конечно, это же мой «друг»-литератор пригласил меня на шикарную богемную тусовку, куда я ездил в обществе Катюхи, Лены и Дашки. Из-за последней там еще разгорелся бурный скандал, в результате которого мне даже пришлось дать в морду какому-то молодому поэту.

Кстати, эта милая дама тогда первой подошла ко мне и затеяла разговор, представившись супругой хозяина дома — классный, кстати, был мужик — совершенно без понтов и весьма щедрый…

— Ну что, вспомнили? — улыбнулась она.

— Разумеется, вспомнил… Ведь вас зовут Елена Борисовна — не так ли?

— Правильно, но лучше просто Лена.

— Так вы знакомы? — коротко удивилась Любаша, но тут же сбилась на взволнованный рассказ о судьбе несчастного зайчишки. Все это время мы с Серафимом откровенно скучали, налегая при этом не столько на кофе, сколько на вкуснейший ирландский молочный ликер.

— Кстати, Любаша, — вкрадчиво улыбаясь, заявил мой друг, когда она наконец замолчала, — ты еще не показала нам свой дом, а ведь обещала, помнишь?

Я прекрасно понял его хитроумие, поэтому протестующе замахал руками:

— Это вы без меня. Иди, если хочешь, а мы пока побеседуем с Еленой.

Серафим что-то шепнул лукаво улыбавшейся Любаше, после чего они дружно встали и удалились — можно не сомневаться, что прямо в спальню.

— Так вы по-прежнему заняты тем же бизнесом? — спросила Елена, когда мы с ней оба закурили: она — гонкую ментоловую сигарету, а я — свое любимое легкое «Мальборо».

— Да, занят, — рассеянно кивнул я, любуясь на красивый белый сапожок. Моя очаровательная собеседница закинула ногу на ногу и теперь кокетливо им покачивала.

— Интересное, должно быть, занятие…

— Настолько интересное, что я в свое время даже начал вести дневник. Кстати, может быть, уже в этом году благодаря стараниям одного профессионального писателя он будет опубликован в виде книга. «Записки сутенера» называется.

— Вот как? Любопытно, наверное, почитать.

— Надеюсь, что так.

— А простите, сейчас эти ваши «Записки» в каком виде находятся?

Я недоуменно посмотрел на Елену и, не поняв вопроса, ответил совсем на другое:

— Каждую неделю я стараюсь редактировать по-новому. Мне кажется, что для написания просто хорошего романа важна каждая мелочь, в то время как для написания великого или графоманского романа — только наличие или отсутствие таланта.

— Это все очень интересно, — засмеялась моя собеседница, — но я вас спрашивала о самой простой вещи: ваш роман уже распечатан или пока имеется только в электронной версии?

— Рукопись я отдал этому самому писателю, поэтому сейчас роман у меня только в домашнем компьютере.

— Тогда пришлите его мне по Интернету, — неожиданно предложила она.

— Почему бы и нет?

— В таком случае вот вам моя визитка со всеми телефонами и электронным адресом.

— Хорошо, сегодня же вечером я так и сделаю, — пряча визитку в нагрудный карман рубашки, пообещал я.

После этого повисло неловкое молчание. Мне так давно не доводилось общаться с порядочными женщинами, что теперь даже толком не знал — как себя вести и о чем разговаривать. В растерянности погасив сигарету, я встал и прошелся по гостиной. Затем, заметив в углу икону, подошел поближе и, покачав головой, небрежно щелкнул пальцами. Любаша всегда была очень религиозной и не расставалась с золотым крестиком на тонкой цепочке даже во время самых буйных оргий.

— Судя по этому жесту, вы в бога не верите? — раздался позади голос Елены.

— Нет, не верю.

— А почему?

— Видимо, потому, что я еще не до конца разочаровался в жизни.

— Я вас не совсем понимаю…

— Да все очень просто. По моему глубокому убеждению, разочарованные в любви ищут утешения в славе, разочарованные в славе ищут утешения в любви, но у людей, разочаровавшихся в двух самых сладостных земных вещах, остается только одна дорога — к богу.

— Интересно рассуждаете. Но еще интереснее в наше время увидеть настоящего живого атеиста!

Я почувствовал в ее голосе иронию и, улыбаясь, вернулся на свое место.

— Да, я искренне восхищаюсь нобелевским лауреатом по физике Виталием Лазаревичем Гинзбургом, который не стесняется признаваться в атеизме даже в присутствии президента. Однако большинство наших сограждан почему-то предпочитают верить не уважаемому академику, а полуграмотным галилейским рыбакам, две тыщи лет назад насочинявшим небылиц аж на четыре Евангелия! Можно подумать, что сказка, освященная многовековой традицией, достоверней последних научных достижений! Да и вообще, порой мне ужасно хочется воскликнуть в адрес всех господ христиан: «Ну и надоели же вы со своим распятием! Сколько можно об одном и том же? Китайская пытка крысой, которая выедала внутренности еще живого человека, является несравненно более ужасной!»

Красивая женщина слушала меня очень внимательно, да еще зааплодировала, так что я почувствовал себя в ударе!

— Знаете, Елена, меня, пожалуй, нельзя назвать чистокровным атеистом, поскольку я все-таки верю в некую нематериальную силу, традиционно именуемую Роком или Судьбой. Более того, я даже считаю абсолютно необходимым ее существование, поскольку иначе жизнь была бы совсем тусклой и скучной.

— Как вас прикажете понимать? — настолько заинтересованно спросила она, что я поневоле оживился. Давненько я уже не беседовал с красивыми и умными женщинами на столь интересные темы! Катюха, конечно, прелесть, но, кроме сексуальных приключений, у нее за душой ничего нет, а потому и разговаривать с ней бывает сложновато. Зато у меня есть еще порох в интеллектуальных пороховницах, и постоянное общение с блядями не слишком отупило! Вдохновленный этим приятным открытием, я продолжал «блистать интеллектом»:

— Дело в том, что если из любого знаменательного события убрать Рок или Судьбу, то оно предстанет настолько заурядным, что будет неспособно вызывать бурные страсти. Проще говоря, если случилось какое-то абсолютное допустимое, а потому и предсказуемое несчастье, то оно вызовет в лучшем случае сочувствие — ну, не повезло человеку! А вот если это же самое несчастье свалится ему на голову настолько неожиданно, что иначе, как волей Рока, его будет не объяснить, то оно обязательно вызовет сильнейшее душевное потрясение — как у него самого, так и у окружающих.